Столица на краю империи (СИ)

— Кхм, — прервал я этот ностальгический поток. — Друзья, если вы не против, приступим к делу.
— Да-да, — подобрался Каримов. — Мы слушаем.
— Насколько реально отследить конверт с помощью каббалистики? — сходу выдал я. — То есть, чтобы мы видели его перемещение в пространстве?
Каримов приложился к чашке, задумчиво посмотрел в окно.
И осторожно ответил:
— Знаки сами по себе ничего не решают. Самые продвинутые технологии — это связка цепочек с артефактами. В качестве примера могу привести мехов. Или отклоняющие линии.
  
— То есть, мы накладываем метку, но нужен отслеживающий артефакт?
— Именно, — кивнул Добрый Эх.
— Михалыч, а ты что думаешь?
— Поддерживаю, но с оговорками.
Каримов с интересом взглянул на ученика.
Я подумал, что было бы интересно позвать ещё и Пупкина — они бы тут до утра дискутировали. Но Василий плотно задействован на разработке прототипов для моего завода. Решил не дёргать мужика, чтобы не сбить сроки.
— Мы обнаружили огромное количество новых Знаков и цепочек, — осторожно произнёс Михалыч, стараясь не сболтнуть лишнего. — Расшифровка до сих пор не закончена. Да там ещё на десятилетия работы, если честно… Но уже куча находок. Думаю, есть цепочка, и она может сработать… с одним из твоих артефактов, Сергей.
— Говори открыто, — среагировал я. — Луке я доверяю.
На самом деле, я доверяю Маро. Уверен, что она пообщалась с сыном и много чего обо мне поведала. Кроме того, Лука в некоторой степени чувствует себя обязанным. И да, я в будущем планирую перетянуть его на свою сторону. И понемногу приобщаю к тусовке.
— Ну, мы могли бы привязать метку к Проектору, — заявил Михалыч.
— Что? — охренел Каримов. — У вас есть Проектор?
— У нас много чего есть, — хмыкнул я. — В том числе, печеньки.
Шутку никто не понял.
Тут ведь никто не пилит мемы про Дарта Вейдера.
— И как это будет работать? — заинтересовался Добрый Эх.
— Могу набросать схему, — предложил Михалыч, открывая блокнот. И поспешно добавил: — Но это всё в теории. Никто ведь ещё такого не делал.
Несколько минут сидим в абсолютной тишине.
Слышится только звук шариковой ручки, да сосредоточенное сопение Михалыча. Накатав добрую страницу непонятной белиберды, он передал раскрытый блокнот Каримову. Добрый Эх погрузился в изучение. Цокнул языком. Задумчиво почесал ухо. Потрогал щетину на подбородке. И начал задавать вопросы:
— А почему такая геометрика? А что это за Знаки вообще? Впервые такое вижу… Где вы их добыли? Да ладно… Но… Я здесь процентов двадцать не могу разобрать! Но в целом выглядит логично. Хоть и нестандартно. Но меня смущают эти Знаки… Они похожи… Что это за Знаки?
Мы с Михалычем переглянулись, пряча улыбки.
— Я ж говорю, у нас много всего есть, — повторил я. — Хочешь поработать над этой задачкой?
— Конечно, хочу! — глаза каббалиста вспыхнули нездоровым огнём. — А Проектор покажете?
— Только сначала ты должен принести клятву на крови девственницы, что никому об этом не расскажешь, — серьёзно заявил я.
— Чего? — Каримов не сразу выкупил.
— Лука, — Михалыч хлопнул друга по плечу. — Ты ещё плохо знаешь нашего барона. Он всегда несёт такую вот ересь с вот таким лицом.
— Девственницу можем заменить на козу, — предложил я. — Или розового фламинго.
Наконец, Лука фыркнул и, уже не сдерживаясь, начал хохотать.
— Вообще, в каждой шутке есть доля шутки, — заметил я, когда тот немного успокоился. — Проектор — тайна Рода Ивановых. И этот артефакт как бы запрещён инквизицией. Поэтому я буду очень признателен, если всё это останется между нами.
— Мы, разумеется, всё будем отрицать, — добавил Михалыч.
— Да и кто пустит этих ушлёпков в Бродягу? — задал я риторический вопрос.
— Уж точно не мы, — кивнул Михалыч.
— А вы, ребята, те ещё психи, — констатировал великий каббалист. — Ладно, я в деле. Михалыч, дружище, давай подробнее вот про эти четыре Знака…
— Не спешите, — прервал я. — В нашем треугольнике есть тупой угол. Распишите мне механику.
— Наносим вот это на конверт, — объяснил Михалыч. — Невидимыми чернилами. Заряжаем. Отправляем. То есть, закладываем. Ждём выемку. Включаем Проектор — и садим Федю за работу. Его проекция будет автоматически следовать за конвертом. Не важно, в машине тот будет или на самолёте.
— Только надо вторую цепочку связать с Проектором, — задумчиво произнёс Каримов. — Гравировка на корпусе?
— Не-не-не, — замотал головой Михалыч. — Это ж одноразовая операция. Сделаем подставочку деревянную. И добавим пару скрепляющих Знаков. Вот…
Он быстро начертил в блокноте какие-то каракули и передал коллеге.
— Неплохо, — оценил Добрый Эх. — Но я бы вот это ещё вписал.
Выхватив ручку из пальцев ученика, Каримов внёс исправления.
— О, вообще огонь! — обрадовался Михалыч. — Теперь точно свяжем!
— Мужики, — я посмотрел на очумевших умников. — А если этот конверт полетит в какую-нибудь Австралию? Феде что, сутками не спать?
— Да пусть спит, — отмахнулся Михалыч. — Письмо ж с дирижабля или поезда никуда не денется. А мы рейс по телефону пробьём и вычислим пункт назначения.
— Если что, разбудим, — поддержал коллегу Лука.
Получается, у нас есть своеобразный код для отслеживания конверта, как в моей прежней реальности. Только нужно иногда включать Проектор и проверять, куда эту наживку занесло. При таком раскладе текст самого письма вообще не играет роли. Посредник доставит информацию в нужное место, а читать он её не имеет права по умолчанию. И я бы, наверное, подключил к этой операции всех своих рептилоидов, да только смысл? Пункт назначения письма невозможно предугадать. Лотерея в чистом виде. А это значит, что можно отправить чистый лист. Знаки на него нанести, зарядить энергией — и вызвать на дом курьера с попкорном.
— Действуйте, — сказал я. — До конца завтрашнего дня надо отправить письмо.
— Федю предупреди, как проснётся, — сказал Михалыч.
— Само собой.
Каббалисты, оживлённо переговариваясь, покинули кабинет.
Я уж было совсем решил уйти на заслуженный отдых и почитать что-нибудь в библиотеке, но тут жизнь напомнила, что расслабляться никогда нельзя. Если ты думаешь, что на два шага опережаешь умного и сильного противника, — значит, ты попросту чего-то не учёл.
В библиотеке материализовался телефонный аппарат и начал истошно трезвонить.
Отложив «Историю тайных культов Наска» и с трудом подавив раздражение, я снял трубку.
На проводе был мастер Багус.
— Господин, неприятности. Пожар на одном из складов «Стрижа» в Тавриде.
  
Глава 22
 
В Ялту я отправил своих прыгунов вместе с Байтом Мусаевым. Федю не стал дёргать — пусть парень выспится, на носу сентябрь.
Отчёты начали поступать незамедлительно.
В виде слепков.
Сгорел один из наших крупнейших складов, на котором хранилось… много всего. И разная мелочь, и габаритные вещи, включая холодильники, мебель, стиральные машины, газонокосилки. Не знаю, что там по ущербу, но будет больно. Я уж молчу про то, что торговля в Ялте и её окрестностях будет парализована на две-три недели. Минимум.
И если вы думаете, что склад поджёг пирокинетик, до глубоко заблуждаетесь. Это сделал один из рабочих, причём ушлёпок и сам сгорел, бегая среди стеллажей.
Правильный вопрос — куда смотрел сторож.
И где были другие сотрудники, работавшие в ночную смену. Упаковщики, водители погрузчиков, бригадир големов.
Собственно, здесь и начинается самое интересное. Големы стояли в своих нишах, никто их не направил на разгрузку. Люди спали в своих квартирах, потому что были уверены, что сегодня — не их смена. Мой управляющий по Ялте ухитрился разбудить двоих: начальника смены и голем-бригадира. Оба несут одинаковую чушь. Сегодня понедельник, на работу послезавтра, чего вы от меня хотите? В голове у них и с календарём сдвиги.
  
Теперь переходим к сторожу.