Лекарь для проклятого дракона

Пальцы Шарлин теребили край платка, но в глазах – ни слёз, ни страха. Только усталость. Тонкая, изящная усталость аристократки, привыкшей прятать всё под шелком и кружевом.
Не нравилась мне ее болезненность. Не нравилась мне ее бледность. Сможет ли она выдержать проклятье? Сможет ли ее магия подавить его?
Может, она справится.
Эта мысль была опасной. Как спичка в пороховом погребе. Но я позволял ей гореть.
  
Левая рука – та, что в перчатке – висела неподвижно, будто боясь потревожить рану. Пальцы время от времени сжимались, как будто он пытался удержать внутри то, что рвалось наружу. Иногда я слегка наклонялся вперёд – не от усталости, а потому что боль в плече становилась острой, почти невыносимой. Но я никогда не позволял себе согнуться полностью. Гордость была моей последней бронёй.
– Лекарство нужно принимать трижды в день, – говорил доктор, щелкая застежками саквояжа. – И ни в коем случае не выходить на сквозняк. Ваша магия… она чувствительна к холоду.
Шарлин принадлежала к древнему роду Эйленов. Род обеднел за последние триста лет, потеряв былое величие. Замки проданы, земли поделены между многочисленными наследниками, состояние промотано и потрачено.
Но это было не важно.
Но кровь… Кровь хранила силу. В ее жилах текла древняя магия, способная спасти мой род.
Дворецкий вошёл бесшумно. Только легкое, раздражающее покашливание и шелест одежды.
– Господин… позвольте забрать его. Похороним до рассвета. В тихом месте. Как вы просили, – послышался тихий голос, а я посмотрел на сверток на столе.
Я кивнул. Один взгляд на мертвого ребенка вызывал у меня воспоминания, которых я не хотел. Я всеми силами пытался вычеркнуть их из памяти, глядя на Шарлин. Нужно думать о будущем!
Он бережно, с каким-то трепетным почтением взял мёртвого младенца в белой ткани. Его лицо было каменным, но руки дрожали.
Он поклонился Шарлин, потом мне – и вышел, не издав ни звука. Словно пытаясь осторожно стереть следы преступления, как стирает платком пылинки на камине.
Шарлин встала. Все еще бледная, все еще слабая.
– Я… отдохну, – прошептала она.
Голос – мягкий, как шелк. Но в нем не было вопроса. Только право уйти.
Я проводил ее взглядом. Платье шуршало, как осенние листья под ногами. Она не оглянулась. И я был благодарен за это.
Когда дверь закрылась, я остался один.
Тишина в гостиной стала плотной, густой, давящей. Огонь в камине потрескивал, выбрасывая искры, похожие на магию. Я подошел к окну. За стеклом снег падал медленно, почти торжественно – будто небо хоронило кого-то.
И тогда в памяти вернулось то зимнее утро.
Я проснулся от крика. Не человеческого. Животного. Кормилица стояла в дверях, вся в слезах, растрепанная, задыхающаяся.
– Господин… – выдохнула она. – Он… он стал чёрным…
 
Глава 6. Дракон
 
Я бросился к колыбели.
И увидел.
Маленькое тельце, покрытое чёрной сетью – как корни, вросшие в кожу. Малыш лежал неподвижно. Весь чёрный. Не от синяков. От тени. Она покрывала его, как паутина, проникала в рот, в ноздри, в глаза.
Я опустился на колени. Вцепился в край колыбели так, что дерево треснуло.
Я помню, как однажды утром он улыбнулся – впервые.
Маленькие дёсны, ещё без зубов, и пузырьки слюны на губах. А через три дня – чёрная паутина на щеках и тишина, где было дыхание.
– Господин… – слышал я голоса сквозь вату. – Нужно его похоронить… Прошу вас, сжальтесь над малюткой. Отдайте его для похорон…
Но я не мог.
Я сидел на полу, прижав его к груди, хотя знал – он уже холодный. Мёртвый. А я всё ещё чувствовал его сердце. Или, может, своё – бьющееся в такт пустоте.
– Госпоже стало хуже… – доносилось сквозь туман. – Чёрное пятно на груди стало ещё больше…
Моя жена. Первая. Тихая, сдержанная, с глазами цвета дождя. Она не любила меня. Но приняла брак – ради союза, ради долга. И попыталась спасти сына своей магией.
– Он там будет один… Беззащитный… – шептали мои губы. Я не помню, говорил ли я это вслух или только думал.
Прошло ли день? Неделя? Я не знал.
Пока дворецкий не вошёл снова, с лицом, будто высеченным из камня:
– Уже не один, господин. Он будет там с матушкой… Она скончалась сегодня утром.
Я поднял голову.
В окне застыл закат – алый, как рана.
Я помню момент, когда тяжёлая плита закрыла лицо жены.
Она была бледной. Спокойной. Умиротворенной. Руки сложены, как на портрете. И они обнимали свёрток. Дорогие пелёнки, лучший шёлк, монограмма золотом. И цветы. Много цветов.
Я не любил её. Но уважал.
Она приняла мой дом, моё проклятие, мою боль – и не сбежала.
Даже когда поняла, что её магия – ничто против тьмы, что живёт во мне.
– Скорее всего, её магия оказалась очень слабой, – сказал тогда доктор, поправляя очки. – Вам стоит поискать невесту с очень сильной магией. Не просто с сильной – с очень сильной. Присмотритесь к древним магическим родам. Приданое для вас не имеет значения. Вы богаты. Внешность – вопрос второстепенный.
Я подошёл к окну. За стеклом – метель. Белая, безжалостная.
Где-то внизу, в подвале, она, наверное, уже мертва.
Мне должно быть всё равно.
Но пальцы сами сжались в кулак.
Я снял перчатку, глядя на серую кожу, на чёрные вены, которые словно узор смерти покрывали мою руку, как вдруг я заметил нечто странное на тыльной стороне руки. Словно маленький островок жизни посреди океана смерти.
Я прикоснулся к этому островку, впервые не чувствуя боли.
«Прошу вас… не надо!» – пронеслось в голове, я вспомнил, как служанка стояла на коленях и прижималась губами к моей руке.
Когда Шарлин касалась моего рукава, её пальцы были холодны, как стекло. А та… та, что целовала перчатку – оставила после себя жар. Не магию. Жар. Как будто её дыхание обожгло ткань и коснулось кожи под ней.
Ещё тогда я почувствовал странное, словно боль на мгновенье отступила. Но тогда я думал, что это просто гнев затмевает разум.
Но сейчас я видел то, чего не чаял увидеть никогда. Если она может исцелять… Даже если есть призрачный шанс, что она может обладать скрытым даром… Я должен её достать оттуда и проверить!
Если ещё не поздно.
 
Глава 7. Дракон
 
Я выскочил за дверь с криком: «Дворецкий! Быстро сюда!».
Дворецкий сломя голову бежал через весь зал.
– Быстро достаньте ее из подвала! – закричал я.
На крик сбежались слуги. Они толпились вокруг двери, словно боясь в нее войти. Дворецкий открыл дверь магическим ключом.
– Доставайте! – закричал я.
Но никто не шагнул в темноту.
– Господин, я всё понимаю, но… – начал было дворецкий, а для меня промедление было равносильно смерти. А вдруг она уже не дышит? Вдруг она умерла? Вдруг эти проклятые крысы ее съели?
– …Это же необычные крысы, – прошептал дворецкий, словно пытаясь оправдать свою трусость. – Это крысы вашего дедушки. Магические крысы… Бессмертные… Они… они очень опасны и…
– Но вы же как-то достаете оттуда тела? – зарычал я, вспоминая жутких крыс, которые раньше охраняли сокровищницу.
– Господин, – прошептал дворецкий, опуская глаза. – Мы не достаем оттуда тела. Крысы вашего дедушки съедают всё подчистую!
Я почувствовал, как эти слова пронзили меня насквозь.
Словно вспышки воспоминания.
«Смотри, что они могут!» – послышался голос отца в голове. Он бросил туда ногу барана. Послышался жуткий писк. А потом магический свет высветил пустоту.
«Все великие изобретения делаются случайно!» – заметил отец. – «Вот тебе еще одна случайность!».
«А они могут выбраться?» – послышался мой собственный голос.
  
«Нет! Тут на стенах нарисованы знаки. Магические ограничения. Можешь спать спокойно. Они никуда не выйдут из подвала!»
– Боюсь, что даже доставать здесь нечего! – послышался грустный голос дворецкого.
Я сглотнул и собрался броситься в темноту. Я не бежал за ней ради справедливости.