Кукла на троне

Кайр Джемис оглянулся, оценил ситуацию. Перепрыгнул огонь, остановился. Пес встал рядом с ним, но Джемис пнул его и крикнул:
– Стрелец, прочь!
Пес попятился, обиженно скуля. Джемис пнул его снова, и Стрелец убежал. А кайр остался на мосту – лицом к огню и пятерым врагам.
Скажешь, не бывает, чтобы дворянин за мужиков жизнью рискнул? Я никогда не лгу, запомни это.
Кайр Джемис встретил их мечом и отшвырнул назад. Из леса появились новые всадники. Уже целая дюжина, да только число не имело значения. Мост был очень узок, шириной на одного. Вот они и шли по одному, а Джемис держал их. Знатный он был воин, Праотцам на радость. Но мы все понимали, что конец ему: за три минуты канаты прогорят, и мост рухнет. А чем помочь? Черт знает! Ни арбалетов, ни луков не осталось! Хоть палками бросай…
  
Тут я услышал женский визг. Это Гвенда смотрела на Джемиса и кричала так, будто родного ее сына убивают. Марк схватил женщину, встряхнул за плечи:
– Тихо! Не мешай ему!
А Гвенда вцепилась в ворот Марка, в бороду, в лицо:
– Помоги! Спаси!.. Дай!..
– Что дать?.. – не понял Марк. Оттолкнул ее, тут сообразил: – Предмет?
– Да-ааай!..
Он сунул браслет ей в руку. Гвенда затихла. Поднесла Предмет к лицу, к самым губам, будто для поцелуя. Закрыла глаза и неслышно шепнула что-то…
Тут я забыл про мост и про бой, потому что браслет засиял лунным светом и сказал два слова:
– На связи.
* * *
Здравствуй, Боже!
Это раб твой Стенли беспокоит, а со мною еще Фрида – женка. Мы хотим у тебя испросить совета. Очень уж нам неясно, как мудрее поступить.
Но сначала бьем челом о землю и нижайше благодарим тебя. Снова ты все наилучшим образом устроил, и снова тепло от твоей заботы! Вчерась приходили к нам солдаты, да не простые какие-то, а кайры самого герцога. Но не тронули ни избу, ни овец, а напротив – по-доброму с нами говорили и потом еще дали денег! Об этом и хочу рассказать тебе, Боже.
Явились они около полудня, числом была их святая дюжина. Одиннадцать – серые, крепкие, невзрачные; шестеро – красно-черные, в меховых плащах да с мечами дорогими. А на груди у каждого нетопырь со стрелой в когтях – это, Боже, герб нашего герцога. Вот один из красно-черных подскочил к нам с женкой и как закричит:
– Вы, крестьянские скоты, графу помогаете?! Вы – с предателем заодно?!
Но я не дрогнул, ибо знал: ты, Боже, не дашь нас в обиду. И верно: кайр постарше вышел вперед, одернул молодого.
– Остынь, – говорит, – никакие они не предатели, а обычные пастухи. Плевать им на графа с его изменой. Правду говорю?
Это он меня спрашивает, и я в ответ:
– Так точно, ваша милость, еще как плевать. Тьфу-тьфу.
– Вот и ладно, – говорит старший кайр. – А мы к тебе, пастух, с таким делом. Неделю назад неподалеку была стычка: горстка людей герцога против отряда изменников. Не видал ли ты чего?
Отвечаю:
– Как же не видать? Еще как видал! На моих собственных глазах один воин испустил дух.
– Из графских, надеюсь?
– Простите, ваша милость, но нет. Из ваших, с нетопырем на гербе.
– Покажи, где лежит.
Ну, оделся я потеплее и повел кайров в ту самую рощу. Думал, не найду уже покойничка, ведь снегу-то прибавилось… Ан нет, заметил: вон он лежит, бедолага. Подошли мы, перевернули. Старший кайр глянул в лицо мертвецу и весь потемнел. Сказал горестно:
– Вот оно как бывает: дважды из Запределья вернулся, дважды из идовых когтей выскользнул – а умер в родных горах от меча изменника.
Молодой кайр тем временем ко мне подскочил:
– Ты что же не похоронил героя?!
– Рядом еще бой шел, не время было за лопату браться. Да и я понадеялся, что ваши победят, а не графские. Тогда бы они о товарище-то позаботились…
– А больше ничего о той стычке не помнишь? Не видел ли что-то особенное?
Тут я замялся. Сказал:
– Нет, больше ничего такого.
– Ладно, пастух, и на том спасибо. Благодарим тебя, что помог разыскать тело славного кайра.
Так сказал ихний старший и дал мне три монеты. Три золотые монеты, Боже! Самые настоящие! Потом погрузили они покойничка на лошадь и уехали себе.
Мы же с Фридой с тех пор в сильном волнении. Не знаем, как поступить. Помоги нам, Боже, посоветуй! Фрида говорит:
– Если бы ты, дурошлеп, отдал тем воинам браслет – они бы нам не три монеты, а все тридцать отсыпали! Да к тому же, они ведь от самого герцога! Кто мы такие, чтобы герцогу врать?
А я говорю:
– Чучело ты глупое! Герцог – не Бог! Это Бог нам послал браслет, вот Богу и верну, если ему вдруг такая надобность выйдет. А герцог или даже король пускай не мечтают!
На что Фрида мне отвечает:
– Почем знаешь, что не Бог этих воинов прислал? А если это он так проложил им дорожку, чтобы они прямиком к нам заехали? А если это Бог их надоумил в нашу дверь постучаться?
Вот и терзаюсь вопросом: хотел ли ты, Боже, чтобы Предмет нам остался? Или нарочно прислал за ним воинов, а я, дурак, не отдал? Ведь мы с Фридой уже много получили от твоих щедрот, пора и меру знать. Быть может, энти воины больше нашего в твоей помощи нуждаются? А может, мы тебе милее, и ты хочешь нам браслет оставить?..
От таких мыслей спать совсем не могу, все верчусь и нелегкую думаю. Ответь, Боже, молю тебя! Как нам поступить-то?
И еще все не возьму в толк. Когда в первый раз браслет осветился, ты такие странные слова изрек… Вроде: «на веревке»… или: «на привязи»… Верно, то был мудрый совет, да только не с моим умом его понять. Скажи, Боже, что оно значило?
Я никогда не лгу, родная. Что случилось – то случилось, а чего не было – того не было, и сочинять я не стану.
За пять минут мы увидели такое, чего за год не увидишь – это было. Святой браслет, сделанный богами, засветился и изрек слова – это было. Графские воины пошли в атаку по горящему мосту над пропастью – и это было. Мост пылал, качался на ветру, а они шли, закрывшись щитами. Я раньше думал: не бывает людей, что не боятся смерти, но в тот миг увидел: очень даже бывают. А наш кайр Джемис все стоял поперек моста и один держал их до тех пор, пока не сгорели веревки. Стоял, как скала, отбрасывал врагов, покуда мост под ними не рухнул в бездну. Это тоже было. А потом кайр сумел удержаться за обрывок каната, а мы – вытащить его из пропасти, хотя от холода даже пальцев не чувствовали. Ума не приложу, как такое могло быть, но все это – правда.
Но это ли потрясло меня сильней всего? Нет, родная, чего не было – того не было. Говорящий Предмет, отчаянные графские кайры, доблестный Джемис – все оно в памяти померкло по сравнению с одним: скоростью мысли.
Я знаю, как быстро люди умеют драться. Видал такие схватки, что в первую секунду парни посмотрят волком друг на друга, во вторую сверкнут в руках ножи, а в третью – один парень уже лежит с дыркой в боку. Видал я, как быстро лазают по мачтам и скачут с реи на рею. Глазом не уследишь – вот как быстро! Куда там обезьянам! Видал тех, кто быстро говорит: знавал девицу, что за минуту могла всю свою жизнь рассказать. И тех я встречал, кто очень быстро ест. Тут чемпионом, конечно, мой друг Ларри: сядешь с ним за стол, плюнешь на ложку, оботрешь ее рубахой, только зачерпнешь варева – а миска Ларри уже опустела!
Но человека, кто с такой скоростью умеет думать, никогда прежде не встречал. Браслет засветился в руках у Гвенды и изрек странные слова: «На связи». Все оторопели на вдох, будто даже битва замерла!.. А две секунды спустя – ну, может, три, но не больше! – Марк-Ворон схватил Гвенду и оттащил назад, за деревья. Там бухнулся на колени, вцепился в браслет и закричал, как дурачок:
  
– Кто это?! Кто говорит?.. Боже!.. Это ты?! Ты же бог, да?!