Кукла на троне

– Или, возможно, провокатор… – он подмигнул.
Мира усмехнулась и бросила ему свою муфту.
– Если я выиграю, начнете делиться со мной всеми сведениями.
– А если проиграете?
– Половиной!
Лорд-канцлер первым заметил, что она идет на старт.
– Господа, это великий день! Янмэй Милосердная выступит против Светлой Агаты!
Капитан бросился к Мире:
  
– Ваше величество, стоит ли?..
– Разве это опасно?
– Никак нет. Собаки не злы, снег пушист. Но все же – стоит ли?..
Она только глянула. Капитан передал вожжи и шест.
– Отомстите Альмере, ваше величество!
Мира снизила до шепота:
– Как ими править?..
– Вы же северянка!
– И все-таки?
– Держите шест со шкуркой. Коренник бежит за «зайкой», остальные псы – за коренником. Правьте только коренником, прочие ему подражают. Слов не говорите – собаки входят в раж, ничего не слышат. На поворотах ведите «зайкой» и помогайте вожжами. Но не как верхом, а – вот так…
Он показал. Мира встала на нарты.
– Лучше на колени – устойчивее.
Императрица на коленях – хм… Но императрица, торчащая из сугроба, – двойное хм. Мира опустилась на колени. Покачалась, нашла устойчивое положение. Намотала вожжи на кулак, удобнее перехватила шест.
– Ваше величество готовы?.. – спросил лорд-канцлер.
Она кивнула. Он вышел вперед, подняв флажок. Аланис шепнула:
– Я не стану поддаваться.
– Этого и не нужно.
– Старт! – крикнул Ориджин. Флажок упал.
Мира отпустила вожжи и мотнула «зайцем» у носа коренника. «Рррррр…» – захрипел пес и дернул с места. Нарты поползли, набирая ход.
Ровно за минуту с Миры слетело все веселье. Смешно было смотреть со стороны, но теперь… Ни о чем не думалось, кроме – выиграть. Ничто не важно, кроме победы. Забавная, глупая, ничего не значащая – но победа. Первая при дворе!
Аланис, видимо, думала то же.
Мира гнала молча, сцепив зубы. Дергала шестом вверх-вниз, «зайка» прыгал у носа коренника, пес хрипел от усталости и злобы. На каждом выдохе: хар, хар, хар, хар. Скрипел снег, летели льдинки из-под лап. Сбоку яростно вскрикивала Аланис:
– Вперед, твари! Гони! Вперрред! Гони, прроклятые!
Она дергала «зайку» то влево, то вправо, и коренник вилял, делая лишние шаги, – зато гнал азартней, горячее. Мира молчала, держа ровно вперед, аж затекала рука, до того ровно. По красной ленте, как в записках Янмэй.
Аланис оглядывалась на Миру: глаза сверкали, волосы волной по ветру. Мира обернулась лишь дважды, а так смотрела только вперед. Мохнатые икры, крошево из-под лап, «заяц» у носа вожака.
Аланис стояла во весь рост. Дважды чуть не вылетела, едва удержалась за вожжи. Мира не поднималась с колен. Будет ужасно – проиграть на коленях. Ну, значит, я не проиграю. Точно? Да, Минерва!
На последнем коварном повороте Мира круто увела «зайку» влево, и вдруг ударила шестом в бок вожака. Пес вывернул морду, огрызнулся – и вынужденно свернул. За ним остальные. Нарты качнулись, Мира точно улетела бы, стой она во весь рост.
Через минуту пересекла линию, лорд-канцлер махнул флажком над ее головой. Леди Аланис финишировала секундами позже.
Миру поздравляли все – буквально засыпали восторгами и комплиментами. Если бы в лести можно было утонуть, она бы уже не дышала. Но, положа руку на сердце, это было чертовски приятно. Почти столь же приятно, как разогнуться, выпустить вожжи и разжать задубевшие пальцы.
После всех подошла Аланис. Мира ждала от соперницы ядовитого плевка и готовила ответные стрелы.
– Ваше величество, простите мою дерзость, – сказала леди Альмера.
– Не стоит извинений. Я не просила поддаваться, и вы не поддались. Это было хорошо.
– Я не о гонках, а о летнем балу, – Аланис сделала жест пальцами, будто подняла чашечку кофе. – Мои насмешки были глупы и недостойны. Прошу вас, не держите зла.
Мира так удивилась, что едва сумела выдавить вежливый ответ.
А дерзкий Дориан Эмбер куда-то пропал, Мира не увидела его в толпе льстецов. Но, оказавшись в своем кабинете, нашла на столе записку:
«1) Двойная точка в конце – неважные пункты плана, их можно пропустить, и никто не заплачет.
 
2) Вечером просите третий том «Дневников». Найдете в книге конверт, а в нем – интересное за день.
 
3) Простите за флирт, ваше величество».
 
* * *
Мира не помнила, что писала Янмэй об удовольствиях. Вероятно, ничего похвального: Милосердная полжизни была в конфликте с покровительницей наслаждений Мириам. Наверное, правителю не следует получать удовольствие от своего положения. Однако Минерва получала, и с каждым днем – все больше. Лакомые кушанья, изысканные вина, куртуазная вежливость как норма поведения, вездесущая красота, куда ни бросишь взгляд… Мира солгала бы, если б сказала, что все это ей не по вкусу. Чем больше она понимала устройство дворцовой машины, чем больше осваивалась со здешним укладом жизни – тем сильней ощущала его прелесть. Все чаще ловила себя на том, что просыпается с предвкушением: ну-ка, чем порадует меня этот день? Бесконечные празднества теперь смущали ее лишь в силу затраченных средств, но не сами по себе. Балы-маскарады, собачьи бега, танцоры с факелами, торты в человеческий рост, парад механических птиц, перестрелка игристым вином – столько чудесного и удивительного. Каждый день – будто праздник, устроенный для нее! Ежедневный день рожденья!
Разве не прекрасно, например, получить за утренним кофе приглашение на премьеру в Коронном Театре? Приглашением служил не обычный листок в конверте – о, нет! Четверо исполнителей главных ролей лично пришли к Мире и для нее одной разыграли легенду о Янмэйском Мосту. Целая одноактная пьеса с великолепными стихами по мотивам обожаемого Мирой сюжета! А затем актеры вручили ей маску из синего бархата:
– Если ваше величество захочет посетить театр неузнанной, придите в этой маске – и вас пропустят без лишних вопросов. Что на свете может быть прекрасней, чем загадочная и знатная дама!
Маска смотрелась таинственно и печально, золотые лучики от уголков глаз выдавали ум, а мушка над губой – нотку скрытого веселья. Мира была потрясена – будто увидела со стороны слепок своей души.
– Как вы сумели…
– Магия, ваше величество! – воскликнул «Праотец Вильгельм» и низко поклонился, закрывшись плащом до бровей.
– Мы отчаянно ждем вас на премьере, – «Светлая Агата» сделала реверанс.
– Вы подарите нам истинное вдохновение, – склонила голову «Янмэй Милосердная». Сдержанный жест, с уважением к себе – в идеальном сходстве с манерами самой Миры.
Как тут не придешь в восторг, будь ты даже самой грустной девушкой на свете!
Общение с придворными, что раньше тяготило, тоже стало обретать привлекательность. Находя ключики к людям, научаясь их понимать, Мира больше не видела в каждом безликие шестерни машины. Да, шестеренок хватало, но были и живые люди – больше, чем думалось поначалу. Все реже Мира чувствовала себя куклой, все чаще – важной фигурой, искрой. Все реже видела подвох в подобострастии. Да, абсурдно, если тебя уважают за один лишь титул. Но ведь Миру есть за что уважать и кроме него!
Теперь она охотно принимала визитеров, с удовольствием держалась так, чтобы быть достойной их лести. Больше не насиловала себя, когда нужно было величаво похвалить, царственно кивнуть, одарить улыбкой. Мира тонко чувствовала разницу между этим «одарить» и просто «улыбнуться». Одариванье удавалось ей все лучше.
  
Но больше всего радовала осведомленность. Мира больше не была слепым котенком! Слуги, поощряемые ею, пересказывали то, о чем болтают среди челяди. Например, что в последнее время «черный стол» для прислуги стал на диво хорош. Кормят сытно и вкусно, даже лучше, чем при Адриане, а многим слугам еще и подняли жалованье. Ясно, лорд-канцлер пытается так добиться любви и преданности. А вот что непонятно – откуда он взял деньги? Казна пуста, даже казначея нет, налоговая служба временно бездействует. Да и откуда средства на все многочисленные праздники? Слуги говорили, что слышали от греев, а те – от кайров: Ориджин взял громадные трофеи в Южном Пути, и за счет них теперь содержит весь двор. Мира ставила на заметку: пора толком разобраться в финансах и понять, откуда они берутся. В безумную щедрость мятежника верилось с трудом…