Кукла на троне

– Вам следует объясниться, милорд.
– Нижайше прошу простить, ваше величество, – ни следа раскаяния в голосе. – Меня задержало очень радостное событие. Надеюсь, оно порадует и вас: моя сестра едет в столицу.
– Леди Иона прибыла в Фаунтерру?
– Из-за сильной непогоды в Южном Пути сестра не успела на коронацию, о чем невероятно сожалеет. Но сейчас она в землях Короны. Прислала весточку из Излучины, за несколько дней будет в столице и выскажет вам свои поздравления.
  
– Я приму их, милорд. Однако я позвала вас не затем, чтобы обсуждать леди Иону.
– Да?.. – герцог округлил глаза в деланном удивлении. – Что же еще достойно обсуждения?
– Вопросы власти, милорд. Государственные дела.
Ориджин хмыкнул.
– Коль так, ваше величество, не предложите ли сесть? Никак невозможно стоя обсуждать вопросы власти.
Она не предложила, он сам отодвинул кресло и уселся. Не лицом к Мире, а вполоборота – этак расслабленно, по-хозяйски.
– Какой конкретно вопрос волнует ваше величество?
– Не какой-то конкретный, милорд, а все вопросы в целом. Точнее – ваш подход к их решению.
Герцог невинно пожал плечами:
– Мой подход в том, что вопросы решаются, не так ли? И без малейшего беспокойства с вашей стороны.
– Именно это меня волнует. Вопреки нашим договоренностям, вопреки данному слову лорда, вы устранили меня от управления Империей. Ваши люди забрасывают меня пустыми и малозначимыми делами, в то время как существенные решения принимаются без моего ведома.
– Рискну отметить, что ваше величество неправы. Ваши подписи стоят подо всеми весомыми указами: назначения высших чиновников, передислокация войск, организация восстановительных работ в столице, оповещение лордов о новом созыве Палаты Представителей, выделение средств госпиталям и выходных пособий ветеранам войны – каждый документ завизирован вами.
Мира досадливо поморщилась. Да, все верно: ей подсовывали бумаги – она подписывала.
– Ваши люди не дали мне времени как следует ознакомиться с документами.
– О, простите им такую поспешность! Они лишь стараются как можно быстрее выполнять свою работу.
– И, что гораздо хуже, я не владею нужными сведениями, чтобы принимать решения. Вы назначаете людей, которых я не знаю. Как понять, достойны ли они должностей? Вы выделяете три тысячи эфесов на ремонт мостов и набережной. Как понять, много это или мало? Да и есть ли в казне эти три тысячи? Я не видела бюджета Империи, финансовых отчетов, состояния казны! Вся значимая информация скрывается от меня! Зато меня пичкают эскизами платьев, значениями парфюмов, тонкостями церемоний, протоколами, ритуалами!
Герцог лукаво улыбнулся:
– И ваше величество прекрасно справляется с этими тонкостями. Коронация прошла великолепно, все гости тронуты вашей душевностью. «Голос Короны» написал о вас: «Императрица Минерва – подлинное воплощение милосердия и благородства. Она послана Праматерью Янмэй как лекарство, что исцелит тяжкие раны, нанесенные стране войною». Красиво, правда? Очерк составил придворный комментатор, искренне восхищенный вашим величеством. Разумеется, я проверил и утвердил текст перед выпуском в печать…
Мире стоило труда сохранить спокойствие и продолжить ровным твердым голосом:
– Милорд, я прекрасно понимаю, зачем все это делается. Вы отвлекаете мое внимание, тратите мое время и силы на мишуру, чтобы я не мешала вам захватывать власть. Я осознаю важность коронации, однако теперь она позади. Больше нет причин держать меня в стороне от государственных дел. Я желаю знать все, что знаете вы. И требую участия во всех решениях, которые вы принимаете.
Столь жестко высказанная позиция ничуть не смутила герцога.
– С удовольствием, ваше величество. Вот как раз сейчас меня заботят три вопроса. Думается, мы успеем обсудить их до ужина.
– Сейчас?.. – поразилась Мира. Неужели так просто?!
– Вы возражаете? Можем отложить на угодное вам время…
– Нет, милорд, извольте сейчас.
– Как прикажете, ваше величество. Вот первый вопрос. К великой печали, при осаде погиб мой славный кузен – Деймон Ориджин. На его старшего брата, Роберта Ориджина, смерть Деймона произвела тяжкое впечатление. Роберт – бесстрашный кайр, опытный полководец, герой войны – пришел ко мне и попросил отставки, так он был опечален. Роберт сказал: «У моего отца было трое сыновей, я – последний из них, кто все еще жив. Мне необходимо обзавестись потомством, ведь без этого наша ветвь прервется. Потому, Эрвин, как ни горько говорить это, но я хочу отложить меч и зажить мирной жизнью. Я готов верой и правдой служить тебе в любой должности, но только не военной». Так сказал мне Роберт Ориджин.
– К чему вы ведете, милорд? Снова пытаетесь свернуть в сторону?
– Мой кузен Роберт, к вашему сведению, шесть лет прослужил казначеем в Первой Зиме. Надо заметить, все это время Первая Зима беднела, а казна пустела, поскольку Роберт не имел понятия о том, как ее наполнять. Но за шесть лет не было украдено ни единой агатки – в этом я ручаюсь. А имперская казна в данный момент не имеет головы. Верховный казначей еще при осаде бежал в неизвестном направлении, распихав по карманам несколько дюжин векселей по тысяче эфесов каждый. Полиция ищет его – пока безуспешно. Заместитель казначея также бежал, но был настолько глуп, что взял не векселя, а сундучок золота. Его с этим сундучком арестовали на станции люди Бэкфилда, но вот незадача: заместитель предстал перед судом, а сундучок куда-то исчез из числа улик. Был – и не стало… Теперь, ваше величество, мы подходим к сути вопроса. Пятеро чиновников имперского казначейства наперебой просятся занять место начальника. Нет причин верить, что они будут хоть каплю надежнее прежнего главы. Зато они – мастера финансов, ведут учет, знают бюджет Империи, как свои пять пальцев, смогут составлять для вашего величества понятные отчеты. С другой стороны, есть мой кузен, ничего не знающий об имперском бюджете и верящий, что доходы казны – дело Праматерей, а не смертных. Да и ваше величество наверняка против его кандидатуры: ведь Роберт – мой ставленник. Зато он – честнейший человек, ему я доверил бы и миллиард эфесов. Что посоветуете, ваше величество? Быть может, у вас имеется подходящий казначей на примете?
Мира опешила. Желая скрыть замешательство, сказала:
– Я должна обдумать это, милорд. Пока изложите второй и третий вопросы.
– Извольте, вопрос второй. Есть при дворе некий господин Дрейфус Борн. Вы видели его не раз, но вряд ли обратили внимание: круглый щекастый человечек в дорогом камзоле. Меж тем, при владыке Адриане – мир его душе – Дрейфус Борн был очень важной птицей: руководил налоговой службой. То есть, пропускал через свои руки больше трети всех поступлений в казну Империи. Сбор податей – дело крайне непростое. Налоговая служба – это своего рода пирамида. Крестьяне, ремесленники и торговцы платят подать рядовым сборщикам, изо всех сил стараясь недоплатить. Рядовые сдают выручку уездным сборщикам, но часть прикарманивают. Уездные переправляют доходы окружным, но занижают числа в отчетах, а разницу оставляют себе. Окружные отчитываются перед столичным ведомством и делят с ним свою часть пирога. Только то, что осталось после всех этих махинаций, поступает в имперскую казну. Легко видеть, задача управителя налогов – так надавить на нижние ступени пирамиды, чтобы до казны добралась сколько-нибудь заметная сумма денег. И Дрейфус Борн настолько владеет данным искусством, что даже не потрудился бежать из столицы. Он был абсолютно уверен, что пригодится любому государю, кто бы ни занял престол. Сразу после коронации Борн пришел ко мне и сказал с бесстыдной прямотой: «Лорд-канцлер, я – мастер своего дела. Гарантирую, что казна будет получать миллион золотых налогов в год, и ни агаткой меньше. Но ни ваша светлость, ни ее величество не станут вникать в подробности моей службы и требовать детальных отчетов». Иными словами, мы не узнаем, сколько сотен тысяч крадут сборщики налогов, и смиримся с этим фактом. Зато получим миллион в год – исправно, как по часам. Хорошее ли предложение? Что скажет ваше величество?