Кукла на троне
Сейчас Моран шагами мерил шатер и чеканил слова. Ганта Гроза, скрестив руки на груди, слушал приказы.
– …их будет не меньше шестнадцати. У обезьян солдаты сложены в четверки, четверки – в святые дюжины. Поймаешь одного разведчика – знай, что всего их шестнадцать. Возьми всех до единого. Пришлют еще святую дюжину – возьми и ее. Вылови всех поголовно, кто следит за нами. Ни одного обезьяньего глаза на моей орде!
– Да, вождь.
– Выстрой из дозорных кольцо вокруг лагеря. Такой ширины, чтобы попались все, кто вздумает шпионить. Нужно пять миль – делай пять. Нужно десять – делай десять. Не хватит твоих всадников – я дам еще.
– Да, вождь.
– И найди мне птичника.
– Помню, вождь.
– Ступай.
Ганта Гроза кивнул и вышел. Осталось трое: Моран и пара телохранителей. Если мы действительно стоим семерых… и если сделать все быстро и тихо, чтобы не всполошились те, снаружи… Мысли Чары звучали так громко, что Ней ясно их слышал.
Моран Степной Огонь остановился, положил ладони на пояс – будто удерживал себя на месте. Вперил взгляд в Нея:
– Кто такие?
– Неймир и Чара, всадники ганты Корта.
– Неймир и Чара Спутники?
– Да, вождь.
– Вас зовут так потому, что уже пять лет ездите вместе и не расстаетесь?
– Верно, вождь.
– Прежде тебя звали Неймир Оборотень. Ты нанимался в Шиммери, Дарквотере, Мельничьих Землях, и везде считался своим. Ты знал нравы всех земель по правому берегу Холливела, умел говорить, как говорят местные, мог сойти за жителя любого края, кроме северного.
– И сейчас могу.
– А твою спутницу раньше звали Чара Без Страха. Говорят, она родилась с луком в руках и с восьми лет не встречала никого, кто напугал бы ее.
– С семи, – поправил Ней. – Чаре было семь, когда степной волк загрыз под нею лошадь.
– С-семь… – свистяще протянул Моран. – Говорят, вы двое стоите семерых воинов.
– Так говорят.
– И это правда?
– Не мне судить.
Моран сорвался с места, прошагал взад-вперед, кивнул сам себе.
– Семь – мое любимое число. Хорошо. Пошлю семерых разведчиков. Одну тройку, двух поодиночке, и одну пару. Парой будете вы.
– Куда, вождь?
– В самое логово – в Мелоранж.
Степной Огонь полоснул взглядом по лицам Спутников, ища тени страха. Чара и глазом не моргнула. Нея же пугал не Мелоранж, а то, что случится прямо здесь через какую-то минуту.
– Зачем?
– В Мелоранже стоят шиммерийцы со своим принцем Гектором. Они приплыли по морю. От Мелоранжа до моря далеко. Южане оставили корабли в каком-то порту. Выведайте, в каком.
– А зачем это тебе?
Моран моргнул, будто не понял вопроса.
– Повтори-ка.
– Я спросил, вождь, зачем тебе знать, в каком порту корабли шиммерийцев.
Моран подошел так близко, что Ней почувствовал жар от огня в его жилах.
– Ты хочешь услышать мои планы?
– Да, вождь.
– А если я не скажу?
– Тогда, боюсь, тебе понадобится другой разведчик.
Моран замер – руки на поясе. Ней видел, каких усилий стоит ему неподвижность. Как жаждет свободы рука: только отпусти – выстрелит. Дольше живут хладнокровные… Но, кажется, не сегодня.
– Ты уверен в своих словах? – спросил Моран Степной Огонь.
– Уверен, – не без труда ответил Ней.
Чара встала у его плеча:
– Мы не собаки и не северяне.
Моран побарабанил пальцами по поясу… и вдруг рассмеялся.
– Хороши! Ай, хороши! Люблю таких. В вас – душа Запада.
Чара холодно уточнила:
– Ты ответишь нам?
– Да. Слушай же, Чара Без Страха. Слушай, Неймир Оборотень.
Вождь снова принялся рыскать по шатру, словами размеряя шаги.
– Я думаю об одном человеке. Принц Гектор Шиммерийский – наш полувраг. Не так мерзок, как Литленды. Не так свиреп, как северяне, не так хитер, как император. Нам и делить-то с ним нечего: горы стоят между нашей землей и его. Но этот глупец зачем-то сунул нос в чужую войну. Позволил тирану обмануть себя, а может, купить. Назвался нашим врагом легко, будто враждовать с нами – детская шуточка. Я хочу проучить его за глупость.
Моран шаркнул ногой по земле и презрительно скривил губы.
– Воины Гектора – ползуны. Две трети шиммерийского войска – пехота. Южане взяли с собой мало коней, поскольку плыли кораблями. Лиши их кораблей – они станут неповоротливы и жалки, как черви. Сожги флот – и южане будут прикованы к Мелоранжу. А Шиммери – их роскошное золотое королевство – останется без защиты.
Ней протер глаза, будто это помогало понять смысл.
– Вождь, мы пойдем в Шиммери?
Моран хлопнул его по плечу:
– По душе тебе задумка, Неймир Оборотень? Многие шаваны, как ганта Гроза, продают южанам своих пленников. В Шиммери идут корабли с людьми, а обратно везут золото. Это значит, золота у шиммерийцев хватает. Отчего нам не взять его?
– Отличный план, вождь, – выдохнул Ней, чувствуя, как с души падает груз.
– Тогда кончайте артачиться, слушайте задание.
Моран присел и расстелил на земле карту герцогства.
– Умеете читать?
Чара гордо задрала подбородок, как всякий раз, когда чувствовала в чем-нибудь свою ущербность. А Ней кивнул:
– Я умею.
– Смотри. Здесь мы, а вот Мелоранж. Ближайшие к нему гавани – в этих трех городах.
Неймир нашел взглядом морское побережье и три точки с якорьками, подписанные: Мейпл, Колмин, Ливневый Лес. Ближайшим был Мейпл – всего сорок миль от Мелоранжа, но дорога в него шла прямо через степь, то есть, была опасна для шиммерийцев. Ливневый Лес лежал в шестидесяти милях на северо-востоке, укрытый лоскутом джунглей. В джунгли шаваны не полезут – так считают враги.
– Думаю, вождь, они выберут Ливневый Лес.
– Я тоже так думаю. Но духам войны плевать, кто что думает. Нужно знать наверняка. Оденься южанином, а Чару представь своей альтессой. Езжай в Мелоранж, смотри, слушай, говори с людьми. Выведай, в каком порту корабли принца Гектора и долго ли они там простоят, и сколько с ними охраны. Едва узнаешь, ветром лети ко мне.
– Сделаю, вождь.
– Возьми денег, пригодятся, – Моран сунул ему увесистый кошель. – И ступай.
Ней помедлил.
– Позволь еще вопрос.
– Позволю или нет, ты все равно спросишь. А вот ответить ли – дело мое.
– Говорят, у Литлендов есть дочка – наездница по имени Ребекка. Говорят, вождь, твое сердце о ней бьется.
Моран сверкнул глазами:
– А что еще говорят?
– Что она спасла тебе жизнь. Не будь ее, лег бы в пыль вместе с Дамиром Рейсом.
– И кто это говорит?
– Полагаю, ты сам. Ведь из засады у Литлендов вернулся ты один. Кто же еще мог рассказать, как было дело?
– Х-ха. Если я сказал, то можно верить. Так все и было. У шакалов-Литлендов дочь оказалась человеком. А что спросить-то хотел?
– Я слыхал, ты зарекся: без нее не уйдешь от Мелоранжа. Но теперь говоришь, пойдем в Шиммери. Стало быть, в этом слухи ошиблись?
Моран Степной Огонь оскалил зубы:
– Не волнуйся за меня, Неймир. Рано или поздно возьму свое. У Запада долгая память.
* * *Королевство Шиммери, тонущее в богатстве, всегда было лакомым плодом. Но никогда вожди степей не покушались на него. Тому было три причины. Во-первых, вековые традиции мира меж Западом и Югом, укрепленные обильной торговлей. Во-вторых, внутренние распри между шаванами, мешающие дальнему походу. И, в-третьих, крутые горы на пути. Горы сами по себе не пугали западников, но преодоление их требовало много времени. А если шаваны так надолго покинут родные степи, то не нагрянут ли в это время извечные враги? Не станет ли Запад колонией ненавистных Ориджинов?..
Но сейчас все три помехи устранены. Северные волки заняты войной с тираном и выйдут из нее обескровленными. Шаваны в кои-то веки сплотились под сильной рукой единого вождя. И шиммерийцы сами открыли тропу войне, встав на сторону врагов. Моран Степной Огонь великолепно выбрал время для атаки на южное королевство. Учитывая настрои внутри орды, план Морана удачен вдвойне. Суровая дисциплина злит шаванов, голод разрушает боевой дух, орда вот-вот взбунтуется. Но бескровная победа и богатые трофеи быстро поднимут настроение, всадники вновь полюбят вождя.