Королевская няня (СИ)
— Кто такая Элла? — нисколько не сомневаясь, что речь о Микелле, спросила я.
— По вашему она…
— …Мика.
— Как певец?
— Как девочка из страны Оз?
Мы продолжили сидеть в молчании. Ещё немного тишины. Больница будто вымерла, и от этого становилось страшнее, поэтому я продолжила говорить.
— Зачем машинка? Стихи?
— Да. Она мне сказала, что хочет машинку.
— Да… поняла.
И снова тишина. И не то что бы вопросов нет, чтобы задать. Куча. Но всякий раз, как мы погружались в эти тягучие паузы, становилось и мучительно хорошо, и столь же мучительно больно.
— Не верится… близнецы… как им объяснить? Если купить собаку или отдать Муху, решат, что им всё можно, — шепнула я, противореча собственным словам, сказанным ранее.
— Я не знаю, какое решение верно. Если бы мы могли спросить у их матери, мы бы это сделали, но увы, это не в наших силах, верно?
Оксана… да, её тут нет.
— Почему она не с нами? — я отстранилась от Ивана, почувствовав жгучий стыд.
Я тут разыгрываю чью-то жену, а там Оксана изводит себя.
— Всё время задаю себе этот вопрос, — пожал плечами Иван, будто поняв, что я имела ввиду отстраняясь.
— Королёвы? — позвал врач, выходя из палаты. — Швы наложили, жить будет. На перевязки дважды в день, инструкции, когда швы снимем. Повязки не мочить, остальное расскажет сестра.
И ушёл. Мне захотелось разбежаться и повиснуть на его спине, чтобы услышать ещё хоть что-то, но вместо этого я пошла к Фене, которая махала нам перебинтованной рукой.
— Ну что, Фруша, жива? — весело спросил Иван.
— Жива, — ответила она. — Я эт… больше не пойду, куда близнецы попросят!
— Очень правильно. И никогда не ходи к собакам, которых не знаешь! Никогда! — потребовала я. — Даже если тебе уже будет двадцать и попросит Макс! Поняла? Иди ко мне!
— И ты со мной пойдёшь? — она поиграла бровями, совсем как взрослая.
— Нет. Надаю Максу по мягкому месту, — я села на край её кровати и взяла за здоровую руку.
— Даже если ему будет уже двадцать? — ахнула Феня и не смогла сдержать смех.
— Даже если двадцать…
— Расскажу Максу, что мама ему надаёт, да, пап? — она обернулась к Ивану, а я чуть было не замахала перед её лицом руками, желая привлечь внимание.
Она назвала меня мамой. Опять.
Феня-Фру делала это с упорством Даши-путешественницы, ищущей карту.
А Иван будто и не обратил внимание.
Оксаны на них нет!
Глава 18. Важное решение Мелани Уилкс
На крыльцо мы вышли, когда уже стемнело. Вечер был тёплым, воздушным, как парное молоко. И от этого мы все втроём ненадолго замерли на крыльце, чтобы просто постоять, купаясь в нежных касаниях летнего ветерка.
Феня-Фру даже зажмурилась и шумно глубоко вдохнула.
— Хорошо-о-о-о, — довольно протянула она.
Мы рассмеялись и как-то синхронно сели перед Феней на корточки.
— Чего хочешь, Фру? — спросил Иван и взял её за обе руки. Из плотной повязки торчала только кисть, зубы Герды прошлись по предплечью.
— Хочу вредной еды… — мечтательно вздохнула Феня, будто это самое невыполнимое на свете желание, а мы два Джина, что вот-вот откажут.
— Феня, а может лучше безопасное, но весёлое развлечение? — спросила я, отнимая у Ивана здоровую, не забинтованную руку Фени.
— Да, Фру, как насчёт чего-то вроде…
— Я слышала, как ты сказал в коридоре: «Куплю Фруше вредной еды!» Я слышала! — она высвободилась из нашей хватки и упёрла руки в бока.
— Фе-еня, уже поздно. Было бы хотя бы шесть вечера, но уже почти ночь… Нельзя есть на ночь вредное. Может, завтра?
— Да, Фру. На ночь бургеры не едят.
— Фень, мы непременно купим…
— Я Франсуаза! — наконец перебила она и топнула ногой. — И я хочу в «Бургер Кинг»!
Мы ехали на такси, потому что сюда добирались на скорой, и молчали. Феня была довольная, счастливая. Платье в грязи, даже пятно крови имелось. Ужасная повязка, косички не спасти переплетением, но зато едем в «ресторан» и закажем там самый царский ужин. Зная Феню — это будет грандиозно.
Страсть девочки к фаст-фуду была необъяснимой и пагубной. Никто из детей такого не ел, все относились к бургерам сносно и даже с некоторым пренебрежением. Мика предпочитала модную вегетарианскую еду. Близнецы ели за троих, и желательно домашнее и жирное. А Феня… стрипсы, бургеры, шаурма, картофель-фри, хот-доги, наггетсы. Что угодно, лишь бы жареное, вредное, солёное и с соусами. Она могла уничтожить в одну каску целое ведро из KFC самого большого размера и потом запить это колой, даже не пикнув, что объелась.
В выборе заведений Франсуаза Ивановна была гурманом. Знала что и где вкуснее. Любой фут-корд — проклятие, потому что картошку нужно брать вон там, наггетсы вот тут, а соусы вкуснеев в этом месте. И сама же шла и заказывала, стоя в километровых очередях за стрипсами от полковника Сандерса. До стойки даже не доставала, а всё равно стояла.
— Ей же всё это нельзя? — спросил Иван, глядя на Феню, с серьёзным лицом изучающую меню «Бургер Кинга».
— Совершенно точно нельзя.
— Как часто она это ест?
— Так редко, как я могу. Но если её везёт водитель куда-то, она приступает к шантажу. Даша и Ванесса вообще не в состоянии справиться.
— А Оксана?
— Никогда не приходило в голову спросить Оксану, как и что ест при ней Феня, — улыбнулась я, а Иван так странно кивнул, будто я не говорила очевидных вещей, а он вовсе не задавал странных вопросов.
— Мы возьмём вот это, — подбежала к нам Феня с бумажным листом-меню. Она ткнула пальцем в огромное комбо и с важным видом кивнула. — Лучше нам не найти.
— Как скажешь, — вздохнул Иван и оставил нас.
— О чём болтали? — тут же набросилась Феня.
— Да так, о тебе и твоей любви к фаст-фуду, а что?
— Я тебя мамой назвала, — заявила Феня, будто сделала выпад и ждала какой-то особенной реакции.
Я осторожно кивнула.
— И? — уточнила она, вздёрнув бровь.
— Что «и»?
— Что скажешь? — она наседала снова. Я даже напряглась. Как тут корректно что-то объяснить ребёнку?
— Что я могу сказать? У тебя уже есть мама, Феня. И это не я.
— Что за глупости? С чего ты взяла, что у меня есть мама? — фыркнула Феня и закатила глаза, копируя Мику.
— Что ты имеешь в виду? — тут как сапёру перед миной: главное не облажаться.
Феня уставилась на меня огромными глазами, такими возмущёнными, что становилось попросту жутко. Будто она знает что-то, чего не знаю я, и это «что-то» настолько важно, что нельзя просто закрыть глаза и пойти дальше.
— Феня? — позвала я.
— Ты просто не хочешь, да? — обиженно шепнула она.
— Да что не хочу? — у меня уже в горле щипало, будто сама вот вот расплачусь.
— Это вы близнецам можете дурить… голову, — будто в попытке отдышаться, с долгими остановками проговорила она.
— А мне не надо! Я не глупая! И Мика не глупая!
Иван застал нас вот так. В напряжении таком сильном, что можно было потрогать его пальцем. Он стоял и смотрел на нас какое-то время, а потом просто молча сел рядом, положив в центр стола чек с номером заказа.
— Можно я сама заберу? — спросила ангельским голосочком Феня, Иван кивнул, и она сорвалась с места, хоть на экране был огромный список заказов, и наш явно не в первой десятке.
— О чём говорили?
— Ну вы точно родственники, — я отвернулась, чтобы перевести дух, и пристально посмотрела на маленькую фигурку Фени у стойки выдачи заказов.
— Почему она сказала, что им, детям, дурят голову?
— О чём речь? О деде Морозе? Или о вреде фаст-фуда?
— Нет. О том, что у неё есть мама. Да, Оксана не идеальна, но она есть. Это факт. Она делает всё, что может, а что не может — позволяет делать другим. Она не занимается самодурством, не запрещает составлять свои планы занятий, не даёт нам каких-то сумасшедших инструкций. Она просто женщина, обычная. Не обладательница Нобелевки, трёх высших или пары золотых медалей. Но она очень добрая… Очень.