Вторая волна (СИ)
Я помахал, доковылял до поворота на электростанцию, обошел недоделанную ловушку.
Макс убрал от лица тепловизор, похожий на гибрид фотообъектива и термоса, и посветил мне фонариком. Когда я подошел поближе, забрал у меня «Нагибатор» и повел к электростанции.
В темноте я чуть не споткнулся о кости обглоданного филиппинца. Рядом с ним валялось ружье, и я его подобрал.
— Чего оружие не собрали?
— Там собрали, тут я на стреме! Потом, — отмахнулся Макс.
— Ну и будь на стреме, я сам дойду, — хмыкнул я, направляясь к зданию, где располагалась наша база, а ныне братская могила филиппинцев.
Из глубины помещения, усиленные и искаженные эхом, доносились голоса, правда, слов было не разобрать.
Наши! Я устремился на свет фонарика, узнал Сергеича, сидящего на корточках возле трупа.
— Ты че это мародеришь, Пролетарий? — строго рявкнул я, заставив его вздрогнуть.
Из-за мотора выглянул Рамиз с ружьем в руках, ослепил лучом трофейного налобного фонарика — я вскинул руку, и луч отъехал в сторону.
Рамиз сказал примирительно:
— Что с бою взято, то свято! Жмурик пистолет придавил.
Сергеич поднялся и поковылял ко мне, опираясь на кусок трубы и оберегая раненую ногу. Не удержался, пнул лежащий на пути скелет врага.
— Так вам, суки. Ну какие же суки, а? Вот ур-р-роды! А мы им поверили!
— Человек человеку сука, — вздохнул Рамиз. — Пора бы это понять в твои годы, Михаил Сергеевич.
— Сука не захочет, кобель не вскочит, — не к месту пробормотал Сергеич и объяснил: — Я к тому, что, если бы гады не продали нас, остались бы живы.
— Все к лучшему, — сказал я. — Представь, если бы они ударили нам в спину в момент атаки на Папашу? Или донесли бы ему, что мы готовим нападение? Ладно, хрен с ними. Вы как? Есть серьезно раненые? Как Эдрик?
— Здесь! — пробасил он по-английски, выступая из темноты, и затараторил: — Капре! Зомби тебя слушаться! Ты их привел, они убить всех. А нас не тронуть. Очень хорошо!
— Мы тоже так поняли, — сказал Сергеич и признался: — Но, честно, думал, что нам кабзда. Сильно их много. Прям ващесовсем. Ох, ёпта!
Сергеич мазнул мне по глазам фонариком, снял его, подошел ко мне.
— Бля, у тебя круги панды под глазами, и нос свернут. Он, интересно, выровняется, или так и будет вбок торчать? Капец тебя разукрасили!
— Фигня, вот что в спину попали и пуля где-то внутри, это не фигня.
Сергеич обошел меня, выругался, увидев пулевое отверстие, и сказал Рамизу:
— Прикинь, его в спину ранили, а все уже зажило. Пуля, да, таки внутри…
И вдруг он как заржет! Аж пополам сложился. Не в силах совладать с истерикой, он сел на корточки и начал похрюкивать от смеха.
— Ты чего? — возмутился я. — Делись, мы тоже поржать хотим.
Сергеич указал на меня рукой, раскрыл рот и снова сложился. Наконец он смахнул слезы и объяснил:
— Прикиньте, проходит он… Ха-ха-ха! Через металлодетектор… А-ха-ха! Сидят эти у мониторов и ви… видят… Пулю! А-ха-ха!
Сперва захохотал Рамиз, я тоже заулыбался — не столько из-за удачной шутки, сколько с Сергеича, который всех заражал, даже Эдрик хохотал, будто понимал, о чем речь. Мы дружно сбрасывали напряжение.
Из диспетчерской выглянули Вика и Карина. К нам они почему-то не подходили.
— Вы че ржете? — спросила Вика.
Отсмеявшись, я спросил:
— Филиппинка очнулась?
— Не-а, — мотнул головой Сергеич. — Так и валяется.
Я кивнул, посмотрел на него.
— Что с твоей раной? Она глубокая?
Профиль показывал 89% активности.
— Кровит. Перетянул, вот. — Он выставил вперед раненую ногу. — С-суки! Чего ж они все такие суки?
Пришлось объяснять:
— Вы еще не поняли? У них контакт с Папашей. Они нас сдали в обмен на какие-то плюшки. Много их. Наверняка они не всем табором к нам нагрянули, кто-то еще остался в лагере и может пожаловать в гости, что усложняет задачу.
— Мочить их надо! — сжал кулак Сергеич. — Первыми и вырезать… расстрелять! Огнестрела-то у нас валом.
— Кого мочить? — возмутился Рамиз. — Там остались самые хилые, бабы и дети. Но мы теперь поняли, да, зачем нам лишние рты? Если бы не талант Дениса, мы были бы мертвы, нас бы шапками закидали.
Сергеич возразил:
— Валить их надо. Видели, как они нас ненавидят? Ножом ковыряли в ране, Эдрика мутузили с лютой злостью! Если бы нашли конте… — Он хлопнул себя по губам. — В общем, конец нам пришел бы. И те, что остались у них на базе, так же ненавидят белых. Потому что завидуют. Так что или они, или мы.
— Чему завидуют-то? — фыркнула Вика. — Красоте твоей неземной, дед? Как был расистом, так и остался.
— Но-но! — подняв палец, проговорил Сергеич. — Я за КПРФ! Мы негров не угнетали!
— Надеюсь, ты не всерьез это несешь, а прикалываешься, — ответила Вика.
— Ладно, хватит ссориться, сперва давайте с Папашей разберемся, да? — предложил Рамиз, выглядевший самым целым. — А ты, Михаил Сергеевич, кровожадность свою поумерь, а то девчонок пугаешь уже.
Я в это время осмотрел груду трофейного оружия и сказал:
— Рамиз прав, давай думать, как разбираться с Папашей. Времени у нас в обрез. Даже если филы не сказали ему, где нас искать, его люди все равно сюда собираются, как сообщил «крот»…
— Ага… эти, — Сергеич снова пнул труп, — не сказали, не успели. Зато те, кто остался, растреплют аж бегом. Так что нет у нас больше базы.
Он был прав. Скорее всего, Папаша нагрянет завтра, и, по-хорошему, надо бы отсюда сваливать.
— Хорошая новость: филы нам огнестрела приволокли на целый взвод. Давайте пособираем и… — Тут я кое-что вспомнил и похолодел. — Кстати… Крош… где мелкий?
Все замолчали, запереглядывались. Сбежать он не мог, переприручить его может только чистильщик, а таковых среди филиппинцев я не заметил. Неужели он кинулся на врага первым и пострадал? Меня охватила злость, и сразу появились силы.
— Все в диспетчерскую, ищем котенка.
— Может, спрятался? — с надеждой спросил Сергеич.
Я мотнул головой:
— Нет. Не в его это… стиле. Он боец.
Рамиз крикнул:
— Девочки, вы котенка не видели?
— Мы не искали, — ответила Вика и проговорила уже из диспетчерской: — Но ща поищем.
Когда я переступал порог, Вика молча держала на руках тельце Кроша. Активности в нем было 17%. Так я и знал, он набросился на филиппинцев и принял первый удар.
— Он умер? — дрожащим голосом спросила Карина.
— Нет, — ответил я, взял котенка на руки, и буквально на глазах его активность снизилась до 15%.
Скорее всего, его ударили чем-то или швырнули о стену, и сейчас он умирает от внутреннего кровотечения. Шагнув к шкафу, я достал рюкзак с контейнером, положил на него котенка и определил на стол, вокруг которого столпились друзья, как возле постели раненого товарища.
Активность Кроша больше не менялась ни в одну, ни в другую сторону. Малышу, который умел лечить, некому было помочь. Первым порывом было дать ему таблетку полного исцеления, вот только откуда-то я знал, что на него она не подействует.
Сегодня и уровень ему купить нельзя — я так и не понял, почему нам с ним доступна покупка лишь одного уровня в сутки. Папаша точно покупал себе по несколько в день. Может, это искусственное ограничение жнецов?
Впрочем, какая разница? Главное, что сейчас жизнь Кроша зависела от ресурса маленького организма и целебных свойств контейнера.
Все-таки как хорошо, что никто не знал, куда я его положил! Что еще раз доказывает: не стоит всем делиться с командой во избежание утечки информации. Есть вещи, знание которых ничего для них не изменит, но мне может навредить.
Я бессильно опустился на стул, оглядел свой потрепанный отряд. Как бы ни хотелось спать, нужно было скорректировать план действий, исходя из новых вводных.
— Спать охо-о-от-та-а-а-а, — зевнув, протянул Макс.
— Народ, — проговорил я. — Тут уж не до сна. Напасть на нас могут в любой момент. Давай подумаем, как лучше поступить. Свалить отсюда и переждать где-то еще?