Челнок Предтеч (СИ)

Распечатываю карты на принтере — есть такой на челноке. Но потом задумался — а надо ли это? Светить супертехнику? Отказался, на копии карты делаю отметки по поводу бочаги. Ну а схема прилегающего с севера участка у меня в голове — от руки смогу её нарисовать, Дик поможет, нарисуем не хуже принтера, но карандашом или ручкой.
Лечу домой, в восемь захожу в свою квартиру.
Мама возится в зале — что-то шьет. Встречает меня и тащит на кухню ужинать — её замечательный борщ кушать. Ужинаю, сообщаю о результатах.
  
— Ну ты прав — эту бочажину опиши, чтобы интерес у него появился тебя привлекать к анализу участков. А насчет прилегающего участка — это как раз возможность проверить его порядочность. Хотя, о чем я говорю? Какая порядочность может быть у мафии! Мы можем проверить только его обязательность — верность своему слову — сказала мама задумчиво.
— Да, я об этом же. Ладно, жаль будет потерять двести пятьдесят тысяч… Но ничего, потом отыграюсь на нем же — вздохнул я. — Все-таки надо будет открывать нам артель по-настоящему — мало ли где я могу найти золото, а через артель будем сдавать его.
— Ты имеешь ввиду, чтобы не получать лицензии на другие участки? — спросила она.
— Да, там может и участка не быть — бочажина с золотом, например — пояснил я.
— Ну ладно. Надо кого-то на работу принимать, кто золото реально будет мыть. Бичей много, с этим проблем не будет. Только вот кто по-настоящему будет работать, золото мыть? — задумчиво спросила мама.
— Можно школьников и студентов нанимать — предложил я.
— Да мороки с ними больше — того и гляди, чтобы золото не утащили — вздохнула она. — И не из-за корысти, а из любопытства.
— Ма, мне так кажется, что у Манишева и директора есть своя артель. Слухи такие ходят. Есть такая? — спросил я.
— Есть конечно, но не официально. Все знают, что артель «Авангард» принадлежит им и они ей управляют — ответила мама.
— Может обменять эту артель на месторождение с пятью тоннами золота? — спросил я. — Насколько это ценно для них?
— О, план у Сусуман-золота одна тонна золота в год. Причем золото старателей засчитывается в этот план. Если ты им дашь такое месторождение — они удвоят добычу, как минимум! А это ордена и продвижение по службе. Могут и отдать нам «Авангард». Но тут есть тонкость, опять же связанная с моим замужеством — ты понял, о чем я. А ты несовершеннолетний — пояснила мать.
 Глава 7 
— Ну так эта же артель же официально не оформлена на них. Есть же какой-то рычаг управления ей — вот они его нам и должны передать — сказал я.
— Рычаг этот — лицензии на участки, он у них и останется в руках. Если мы будем их держать в своих руках, то и артель будет нам подвластна — сказала мать.
— Ма, это ненадежно. Надо делать свою артель — выдал я заключение, подкрепленное выводами Дика.
— Ну вот, заработаешь денег и откроем артель, все равно этот старательский сезон уже закончился. Следующей весной и займемся этим — согласилась мать. — А пока разведывай окрестные участки, чтобы на них лицензию получить. Хотя это тоже весной будем делать, у тебя учеба начинается скоро. Ты и так уже заработал восемь с половиной тысяч за август, для школьника это огромная сумма. У тебя еще все впереди сынок! — с умилением сказала мама.
— Добавь сюда тысячу от Ибрагима, и вторую от него же — улыбнулся я.
— И как ты будешь жить после института на одну зарплату инженера? — посетовала мама улыбаясь.
— О да, надо над этим подумать хорошенько… — задумался и я. — Надо ли теперь мне это. Дик уже на это намекал. Но иначе придется в армию идти солдатом — мне этого совсем не хотелось. Уж если отдавать воинский долг Родине, то в офицерских погонах, а это значит, что надо закончить институт с военной кафедрой. В СССР все технические вузы имеют военные кафедры.
На следующий день я с утра пришел в кафе «Дорожное», Ибрагим был на месте. Поздоровался с ним и сел к нему за стол, вытащил копию карты, которую он мне давал.
— Смотри Ибрагим, вот я разметил участки с разным содержанием золота, будешь сам решать — стоит ли бедные участки перелопачивать — выдал я. — Твоя информация об общем содержании золота на участке совпадает с моими данными. Доклад закончил — улыбнулся я.
Ибрагим внимательно рассматривал карту.
— Вот шайтаны! Это сколько бы я солярки сжег бы! У них центральная область вообще без золота считай! Половина участка не содержит золота! — возмущался он. — Держи дорогой, ты эти деньги честно заработал, сэкономил мне в десять раз больше!
Он передал мне тысячу рублей сотнями, пожал мне руку.
— Ибрагим, вот в этом месте лежит тридцать килограммов золота, вот укрупненный рисунок этого фрагмента карты — я передал ему описание бочажины.
— Вай дорогой! Это такой подарок от тебя! Или это не подарок? — спросил он, посмотрев мне в глаза.
— А как ты сам думаешь? — усмехнулся я.
— Я думаю, что это как раз тот случай, когда ты просишь четверть добытого — усмехнулся Ибрагим.
— Ну что — согласен? — спросил я.
— Тебе золотом или деньгами? — настороженно спросил он.
— Мне все официально, деньгами по государственным тарифам — ответил я.
— Дорогой, да нет вопросов! Ты только приноси такие подарки мне! — чуть не подскочил Ибрагим от радости. Я понял, почему. Он это золото добудет нелегально и реализует по своим каналам, выручив за него в десять раз больше, чем сдавая государству.
— Костя, ты только об этой бочажине никому не рассказывай — попросил Ибрагим. — А я с тобой сразу рассчитаюсь — семь с половиной тысяч тебе передам.
— Ибрагим, деньги через вашу артель пропустишь, чтобы все официально было — уточнил я. — Как за сдачу семи с половиной килограммов золота. Когда сдадите золото — справку сделаешь для меня.
— Хорошо, мы тебя оформим в артель как старателя, и это будет для тебя просто как доля старателя за сданное золото! — согласился Ибрагим с условием.
— Ну хорошо, меня это устроит, хотя проще наверно оформить соглашение по предоставленной карте месторождения. Ну да ладно, по рукам! — я протянул руку.
— По рукам дорогой! Думаю, что через недельку я с тобой рассчитаюсь! — улыбался Ибрагим.
— Ну а я через недельку для тебя еще что-нибудь подберу — пообещал я.
Мы с улыбками расстались — я стал богаче на одну тысячу, Ибрагим как минимум на десять.
Вечером мама принесла деньги за самородок, три с половиной тысячи рублей — сообщила она, отдавая деньги и справку.
— Ибрагим честно рассчитался за карту, а бочажину я ему передал за четверть добычи, то есть за семь с половиной тысяч — сообщил я маме.
— Ну что — заплатит? — спросила мама удивленно.
— Я думаю, что заплатит, как долю в артели. Мне-то все равно — ответил я.
— Да, в принципе нам все равно. Артельщики долю получают, а не оклады — сказала мама.
— Ну а вот как мы будем двести пятьдесят тысяч получать — ума не приложу — сказал я, имея ввиду соседний участок у Ибрагима.
— Да, сумма какая-то огромная. Может ну ее? — испугалась мама.
— Нет Наталья Ивановна, надо нам как-то выкручиваться, придумай как — ты же бухгалтер у нас — попросил я.
— Только как долю в артели. Там надо решение членов артели, думаю, что Ибрагим в этом собаку съел, иначе давно бы в зоне сидел — сказала мама.
— Ну я ведь не сразу все эти деньги получу. Ибрагим года три будет этот участок разрабатывать, а это уже восемьдесят тысяч в год, поменьше все-таки. По итогам сезона и выплатит — предположил я.
— Да, это вполне рабочий вариант. Чтобы ты знал, работяги расписываются за зарплаты, которые порой превышают реальные раз в пять — усмехнулась мама. — Они понимают, что хорошие участки бесплатно не дают. А деньги можно только из зарплаты получить. Так что у всех будет такая большая зарплата, но львиную долю Ибрагим заберет, но это его дело, его артель.
  
— Ну тогда все будет нормально, нечего волноваться. Купишь себе большую кооперативную квартиру в Москве и будешь наслаждаться жизнью, пока я учусь — сказал я.