Развод. Неверный муж (СИ)

Злюсь. Это следующее состояние после раздражения. Тоже малоприятное и тоже частое. Я не помню, когда улыбался. Так, чтобы не в компании Майи или Тимофея. Кажется, никогда…
У меня попросту нет причин для улыбки. Вся моя жизнь сейчас завязана на них. Я живу ради них, иначе бы давно уже со всем закончил…
Но мне нельзя. Майя меня ждет. Не показывает, но я знаю, что надеется на мое выздоровление. Ждет, когда я встану, хоть и никак этого не показывает.
У меня сиделка. Я запретил Майе хоть как-то участвовать в уходе за мной. Еще не хватало ей помогать мне мыться, одеваться и вот это все остальное. Я беспомощный, но перед ней хочу быть мужиком, хоть это и сложно. Как быть мужиком, когда даже во время секса ты лежишь пластом, пока жена двигается сверху.
— Не спешите, я помогу, — говорит водитель, покидая салон.
Я за раздумьями не замечаю, что мы приезжаем. Злюсь, потому что выйти самостоятельно еще не получается.
Оказавшись в доме, поднимаюсь на свой этаж. Я был категорически против оборудования дома под инвалида, но в итоге сдался, понимая, что если не сделать этого, я стану просто неподъемной обузой для всех. В первую очередь для Майи, потому что она будет единственной, кто от меня не отвернется.
До вечера я становлюсь спокойнее, но когда Майя возвращается, опоздав на час, едва себя контролирую.
— Где была?
Она замирает на пороге, смотрит на меня удивленно.
— На работе. Где мне еще быть?
Подходит ко мне, склоняется, чтобы поцеловать, но я, еблан, уворачиваюсь.
— Ты закончила два часа назад.
— Пришлось задержаться. Что-то не так?
Она слишком хорошо меня знает, так что и настроение считывает моментально. Отходит, больше не принимая никаких попыток ко мне приблизиться и поцеловать.
— Тимофея привезла?
Сбросив платье, Майя поворачивается ко мне и смотрит как-то странно. Так она смотрит на меня впервые. Словно… разочаровывается.
— Демьян, что с тобой?
— Ничего.
— Ты был в реабилитационном центре?
— Ты знаешь, что был. У меня по расписанию сегодня встреча с лучшим реабилитологом, который сказал не напрягаться. Ты уверена, что он способен хоть на что-то?
— Он поставил на ноги тысячи человек, Демьян. По его методике встают даже те, кто…
— Я все это слышал, но меня не устраивает пять лет, Майя.
— За месяц ничего не получится. Ты слишком торопишься.
Майя наспех переодевается, когда слышится топот детских ножек в коридоре. Успевает застегнуть халат, как раз когда Тимофей заходит в комнату и бежит ко мне с распростертыми объятиями. Я его тут же подхватываю, благо, руки у меня работают отлично, так что это не составляет труда. Я прижимаю сына к себе поближе, целую в висок. Он счастливо улыбается, и я резко гашу свои эмоции. Ненавижу себя за подобные вспышки, но они потому что Майя живет полной жизнью, работает, ведет бизнес, а я… я словно обуза и никому не нужен.
— Ты расстроен, но мы все преодолеем, — говорит Майя.
Положив руки мне на шею, надавливает, массирует, чтобы расслабить.
— А если нет? Если я не встану.
— Мы об этом уже говорили
— Я хочу, чтобы ты потом ушла. Нашла мужика и…
— Об этом мы тоже говорили, — произносит резко и хмурится. — Я не стану.
Мы обо всем говорили, но Майе не подходит никакой вариант и это, честно говоря, меня удручает. Она не видит меня ходячим, свыклась с этой мыслью, хоть и проскальзывает надежда, а я — нет. И никогда не смогу. Встать быстро я хочу еще и потому, что контролировать свой скверный характер сложно. Я без ума люблю свою жену и ребенка, но мне срывает башню, когда представляю, сколько рядом с ней мужчин на своих ногах. Они водят машину, открывают двери, могут ухаживать. Я тоже могу, но чувство неполноценности при этом никуда не девается.
— Идем ужинать?
Майя подает руку сыну, он спрыгивает с моих колен.
Идем.
Идем?
Когда я смогу пойти?
Качусь за ними следом, спускаемся вместе. Вроде бы и не трудно, учитывая правильно оборудованную лестницу и новомодное кресло, которым легко управлять, но этого мало. Чертовски. Мне в последнее время всего мало. Человек такая сука, что в какой-то момент даже то, что раньше нравилось и в чем ты души не чаял, начинает раздражать. Очень сильно. Ты привыкаешь и все, хочется идти дальше. К инвалидному креслу я тоже привык, но дальше мне хотелось идти еще до того, как я в него сел.
 
Ужинаем, шутим, все, как всегда. По крайней мере, так кажется со стороны, но внутри меня бушует ураган. Впервые такой силы, что не могу отогнать. Думаю о том, что занимаю это место не по праву. Я должен быть не здесь. Где-то в другом месте, где-то, где я никому не буду доставлять неудобств.
После ужина мы вместе играем с Тимофеем, затем Майя купает его, а я укладываю спать. Просто и доступно, я на несколько мгновений забываю, что немощен. Но вспоминаю об этом сразу, как оказываюсь в спальне. Как мы ложимся в постель и Майя придвигается ко мне, целует в плечо и забирается сверху. Я ее хочу. Я хочу ее всегда. С этим врач не соврал у меня все в порядке, но меня все равно удручает тот факт, что я не могу развернуть Майю к себе спиной, уткнуть ее носом в подушку и трахать, трахать, трахать до хриплых гортанных стонов.
Майя насаживается на мой член сама. Ее волосы разметались по плечам, с губ слетают громкие стоны, она упирается руками мне в поясницу. Несмотря ни на что, у нас обоих всегда есть оргазм. Майя кончает бурно, громко, никогда не сдерживается, потому что детская комната дальше и туда не доносятся звуки. В этот раз все немного по-другому. Майя заведена сильнее обычного, я вижу это, считываю и снова ревную. Сжимаю руками ее за бедра, помогаю насаживаться на вздыбленный колом член.
Она кончает первой, а мне требуется куда больше времени, потому что мысли крутятся вокруг причины ее перевозбуждения. Я давно не помню ее такой, не помню, чтобы она так стонала, чтобы кричала, чтобы облизывала губы…
Почему она такая именно сегодня? Сегодня, когда задержалась на работе. Мысли съедают, из-за чего оргазм выходит смазанным. Я не концентрируюсь на нем, не могу, хотя говорю себе, что бесполезно думать о том, о чем думаю я. Майя бы не стала изменять, не стала бы увлекаться кем-то другим. К измене моя жена относится очень отрицательно. И все равно я не могу быть спокойным, накручиваю, обнимаю ее крепче, чем обычно.
— Демьян… — тихо говорит Майя, когда лежим вместе.
У меня что-то внутри лопается, потому что представляю, что скажет она сейчас что-то неприятное.
— Я беременна. Сегодня была в клинике и поэтому задержалась.
Все мысли о любовнике моментально улетучиваются, а я чувствую себя идиотом. Смотрю на жену неверящим взглядом и думаю, что времени для встать у меня еще меньше. Я хочу встретить хотя бы второго ребенка, стоя на ногах.
Эпилог. Часть 1 
— Ну же, мамочка, тужьтесь!
Я просыпаюсь в холодном поту и прижимаю к себе дочку, которую родила только вчера вечером. Ужасы родов все еще меня преследуют или… или же это крик уже к другой роженице, но я, вроде как, нахожусь далеко от родильного зала и не могу слышать приказы. А вот крики…
хочется заложить уши.
Перевожу взгляд на Ясю, которая мирно посапывает у меня под боком и проваливаюсь в воспоминания вчерашнего вечера. Они болезненные и, вместе с тем, очень желанные и важные. Яська появилась на свет в двадцать три тридцать. Громкая, мокрая, ревущая во все горло девочка, которую я ждала вместе с любимым человеком.
Мысли к Демьяну перешли как-то неожиданно. Он приезжал ночью, видел Яську, поцеловал меня и слезно поблагодарил за дочь. Если я когда-то и была обижена или разочарована им, то сейчас эти чувства улетучились, уступая место любви. Удивительно, но Демьяна в инвалидном кресле я люблю куда больше Демьяна, который мог ходить и сутками пропадал на работе.
Наверное, это ненормально и правильно так думать, но эти мысли — единственное, что способен сгенерировать мой невыспавшийся мозг после продолжительных родов вечером.