Изгой рода Орловых. Ликвидатор 3 (СИ)

— Это пожилой мужик с залысинами в штатском? — спросил я сержанта.
— Ага. Его высокородие Муравьев. Лютый мужик, на самом деле, но Громов, думаю, на своем настоит. Все. Погнали наши городских. Заводи, Заноза.
Домой я отпросился сразу по прибытии в участок. Хотя до конца смены оставалось еще целых два часа, Ветер отпустил меня, без особых возражений, и даже не обматерил напоследок. Я бегло просмотрел видеозаписи со своей камеры. Там мелькал пустой коридор и помещения третьего этажа. Моментов склейки или генерации я не заметил, так что с чистой совестью отдал чип-кристалл сержанту. Кай молодец.
  
* * *
Подъехав к дому, я обнаружил арку своего особняка, плотно занятую фургоном Кати. Внутри фургона ожидаемо было пусто. Я проследовал в левую часть здания, где еще только начали ремонтно-подготовительные работы, под руководством Игоря.
Игоря и кэт я обнаружил мирно пьющими чай. Оба уткнулись в планшеты и прокручивали новостные ленты с видосами с нашего недавнего мероприятия. Умилительная картинка.
— Добрый вечер, господа, — спокойно поздоровался я. — Игорь, как там наш гость? Печати не ослабнут?
— Добрый вечер, господин Орлов, — Игорь поднялся и отвесил мне церемонный поклон. — Печати, думаю, продержатся хоть до завтра, их делал неплохой специалист.
— Привет, Алекс. Что мы дальше делаем? — требовательно спросила Катя.
— Ты ничего. Собираешься и едешь домой. Твоя работа закончена. Удали все видеозаписи вчерашней и сегодняшней прогулки. Записи и журналы звонков. Ты ничего не знаешь, ни в чем не замешана, не была, не состояла, не участвовала.
— Не учи ученую. Нет, ты серьезно? Вот так меня выгонишь?
— Я серьезен, как гробовщик. Кать, твоя работа оперативника выполнена и выполнена блестяще. Но влезать в это дело еще глубже, я тебе не позволю. Во-первых, это не твой уровень компетенции. Во-вторых, это очень опасно. Ты и так подвергла себя серьезному риску, ввязавшись в эту историю. Так что возвращай фургон на место и подотри все следы, хорошо?
— Хо-ро-шо, коварный Орлов. Риск говоришь? Еще, что ли, ценник поднять? За риск? Ладно, счастливо оставаться, судари, — Катя поднялась и пошла на выход, сопровождаемая Игорем, который вовсю изображал идеального дворецкого.
Дождавшись возвращения Игоря, я то ли пошутил, то ли пожаловался ему:
— Эта алчная особа меня разорит. Уже дважды поднимала цену на услуги.
— Ты всегда можешь одолжить денег у меня. Я рублевый миллионер, — в тон мне ответил Игорь.
— Ну да. Берешь чужие и на время, а отдаешь свои и навсегда.
— И долго ты будешь тянуть перед допросом, — Игорь продемонстрировал легкую усмешку.
— Ты прав. Пора начинать. Давай посмотрим на клиента.
Игоря мне бы пришлось привлекать так или иначе. Этот Владимиров опричник. Черт его знает, что у него с болевым порогом, нет ли у него хитрых печатей на смерть по желанию. Насколько он подготовлен для сопротивления форсированному допросу. В общем, опытный маг в лице Игоря был для меня весьма кстати. Мне было важно выжать информацию, которой владел наш работник метлы и песьей головы до капельки.
Владимиров, раздетый догола, валялся на полу все в той же остолбеневшей позе, в которой его застала парализующая печать. Одежда, которую с него просто срезали, валялась чуть в стороне. Левая нога опричника ниже колена посинела и опухла. Видимо, сломал при падении с третьего этажа. Сочувствую мужику, но неискренне.
Я подбросил империал и уставился на державного орла, надменно взирающего на меня с оборота.
— Игорь. Помнишь печать, которой дед наказывал отца и его братьев? — спросил я своего «верного слугу».
— А ты, Алексей, откуда о ней знаешь? Гриша рассказывал?
— Меня дед как-то раз тоже «проучил». Скандал был страшный, отец тогда с ним разругался в пух и прах.
— Да, я знаю эту печать. Хотите подвесить реципиента? В принципе идея неплоха.
— Сколько в ней мои старшие родичи максимум выдерживали? Минут пятьдесят?
— Да. Рекорд — пятьдесят четыре минуты. Надо попробовать. Калечащий допрос может быть неэффективен.
— Можешь проверить его на «закладки»? У опричников может обнаружиться что-то вроде «молчи-молчи» — печати на смерть.
— Это рядовой сотрудник. Не оперативный агент. Откуда у него такое? С другой стороны, если я правильно понял подоплеку его здесь появления, его истинные работодатели могли и озаботиться. Сейчас посмотрю, Алексей.
А я отметил про себя, Игорь откуда-то знает, или думает, что знает, статус Владимирова в его конторе. Но сегодня вечер других вопросов. С Игорем придет пора разбираться позже.
Старик между тем начертил в воздухе сканирующую печать и опустил ее на реципиента. По всему телу на коже засветились различные узоры и руны.
— Ты прав, Алексей. Закладки тоже есть. Но сделано топорно, завязано на эпителий. Сейчас уберу все улучшения разом, подожди минутку.
Игорь направил еще одну печать на Владимирова, и зрачки опричника расширились, перекрыв радужку. О, болевой шок!
Узоры, выделяющиеся на теле допрашиваемого, растворились.
— Он что, видит? Спросил я.
— Веки не опущены, значит, как-то видит. Мозговая деятельность не остановлена же. Иначе он бы уже был овощем.
После этих слов Игорь занялся выведением новой печати в воздухе. Все еще парализованного работника правоохранительных органов Рязани спеленали силовые жгуты, вздернули и распяли его вниз головой.
Следующим действием Игорь снял с Владимирова свою печать парализации.
По комнате разнесся вопль боли и ярости. Ну да в это печати и так несладко, а уж со сломанной ногой, тем паче.
Игорь невозмутимо подошел к висящему в воздухе опричнику, оцарапал его длинным булавкой и капнул на царапину какую-то жидкость из пипетки. Это действие он повторил четырежды с разными участками тела пациента.
— Суки, я вас сгною, сдохните, вы на кого руку подняли, недоноски…
Как только к опричнику вернулась способность говорить, он начал выплескивать на нас поток угроз и оскорблений, и останавливаться не собирался.
— Это гнев, — повысив голос, чтобы перекричать висящего вниз головой Владимирова, сказал Игорь. — Там еще несколько стадий до «принятия», мы вполне успеем поужинать, Алексей.
— Согласен, Игорь. Правда, он голос себе так сорвет! — заметил я, направляясь к выходу из комнаты.
— Пустяки. Как сорвет, так и вылечим, — Игорь двинулся за мной.
— Извини, Владимиров, тебя на ужин не приглашаем, — все же я злопамятный человек. Это говнюк еще тогда чуть не сжег Марию, и наверняка был причастен к нападению на автозак. Ни малейшей жалости к нему я не испытывал. Тем более что эту печать я имел неосторожность испытать на собственной шкуре, и никаких физиологических повреждений организму она не наносила. — Повиси здесь, приятель. Мы скоро вернемся и поговорим по душам. Никуда не уходи!
Ужин, как обычно, был выше всяких похвал. Вкусная и хорошо пахнущая еда — моя главная слабость. В большинстве забегаловок третьего и даже четвертого уровня я есть просто не могу. От количества химикатов и ароматизаторов в еде безродных меня попросту тошнит. Те субпродукты, которые я сам готовил до прихода в дом Игоря, были весьма слабым паллиативом.
Взглянув на таймер, я, сыто отдуваясь, встал из-за стола, допив уже остывший глоток кофе.
— Кажется, пора навестить нашего друга. Пойдем порасспрашиваем, как он дошел до жизни такой?
  
Игорь с готовностью поднялся из-за стола и взял в руки небольшой кожаный саквояж.
— Да, пора. Камеру берем? Или пользуемся только памятью?
О том, что я подключил имплант, я, естественно, Игорю не сказал.
— Не берем, ответил я, — незачем доказательства на себя плодить.