Свет в конце тоннеля (СИ)

 - Я вырос в столице, и хотя населения в ней достаточно для того, чтобы ни разу не встретить за целый год ни одного знакомого, такие случаи все же нельзя исключать, тем более что прежде я был довольно общительным. Этот парень, если я не ошибаюсь, конечно, прежде часто бывал у нас дома и водил дружбу с моим старшим братом.
  
 - Твой старший брат? Это тот самый сволочь, который умыкнул тогда меня из приюта, чтобы надавить на тебя и заставить делать то, что было нужно твоей бессовестной семейке? Ты уж прости, но твой братишка мерзкий тип, и я бы не хотел с ним встретиться снова. Я слышал, фирма твоего отца прогорела?
 - Да, это так. Отец в тюрьме, особняк продан, а брат на улице. Это все, что мне о них известно.
 - Ты же не собираешься с ними встречаться или помогать финансами? Зная тебя, можно предположить любое безрассудство. Кровь не водица, и все в таком духе...
 - Нет. Не собираюсь, - тяжело вздохнув, сказал я. - Моя семья - это ты и дети, другой нет. И не будем больше об этом.
 ***
 Развлекательный комплекс поражал размерами. Великолепные отели, ночные клубы, бары и караоке, детские площадки и водные аттракционы, - здесь предполагался отдых на любой вкус, каприз и возраст посетителей. На фоне великолепных пейзажей сооружения смотрелись чрезвычайно эффектно.
 Построить такой центр всегда было розовой мечтой моего отца. Он цеплялся за нее всю свою сознательную жизнь, и вот что из этого вышло. Мечту осуществил за него главный конкурент, а сам он томился за тюремной стеной в ожидании приговора. Думая об этом, я испытывал двоякое чувство: с одной стороны, как бы ни относился ко мне мой отец, но все же он вырастил меня и дал образование, но с другой, именно он толкнул меня в бездонную пропасть, из которой я не смог выбраться до сих пор. Я смог бы пересилить себя и навестить его в тюрьме, но что касается старшего брата, тут я не чувствовал ни жалости, ни сочувствия, помня о том, как мучил и ненавидел меня этот по сути чужой человек, умело сваливая на меня все свои грехи и проступки. Отец всегда верил ему безоговорочно, а меня наказывал вместо него, а я даже не пытался оправдаться, потому что знал, насколько это бесполезно.
 Почему отец так любил старшего и презирал меня, младшего, я не знал, но думаю, он перенес на меня ненависть к моему родителю, обычному секретарю, случайно соблазненному своим шефом, в результате чего и появился на свет я, жалкий омега, которого отец с детства не считал за полноценного человека. Родителя моего он выгнал сразу же после родов, не дав даже толком увидеть ребенка, а меня почему-то оставил, но обращал внимания не больше чем на кота, с младенчества бросив на руки гувернеру. Отчим, отец старшего брата, открыто шпынял меня, то же самое повторял за ним и мой сводный братик, так что рос я без любви и заботы, обласканный лишь своим воспитателем. Потом была закрытая школа, сначала младшая, потом средняя и высшая, которую сменила высылка в Штаты и учеба в колледже. За время заграничной учебы отец развелся, снова женился, и мне окончательно не стало в семье места.
 И вот теперь, глядя на прекрасные сооружения комплекса, где было все, что можно себе представить и пожелать, я горько улыбался, думая о своих родных, которые мне были хуже посторонних. А где-то ведь был на этом свете мой родной отец-омега, но я даже не знал, кто он и где живет, не знал также и того, почему он согласился оставить меня и никогда не искал.
 Мы обходили корпус за корпусом, господин Лэйн показывал мне номера и холлы, банкетные залы и VIP люксы, а господина Хираты все еще не было. Я часто ловил себя на мысли, что жду его, с большим трудом удерживаясь от желания обернуться, и это состояние пугало меня. Почему я так волнуюсь, что никак не могу сосредоточиться на деле? Хотелось видеть его, называть по-прежнему Эйнаром, но даже в мыслях я не позволял себе этого, упорно предпочитая чуждое иноземное имя. Пока я отношусь к нему, как к постороннему, все будет нормально, я не сдамся на милость глупого сердца, которое готово принять его и простить, я буду стоек и спокоен, не подам вида и не размокну, как оберточная бумага на мокром асфальте. Нельзя, мы чужие, все в прошлом, - и любовь, и зло, и предательство...
 - Я рад, что вы приняли мое приглашение и выкроили время в плотном графике, чтобы приехать в столицу, господин Пит, - звучный знакомый голос пригвоздил к месту, заставив затаить дыхание. - Немного опоздал, простите, попал в пробку, еле выбрался. Мой секретарь уже ввел вас в курс дела, показав основные помещения отеля, а я теперь хотел бы показать вам его изюминку - смотровую башню, сооруженную на уровне двадцатого этажа и канатную дорогу, ведущую в горы, а точнее в живописный филиал комплекса, выполненный по типу знаменитого "ласточкина гнезда". Пожалуйста, сюда, господин Пит, вы не пожалеете, там такие сверхъестественно красивые виды. Работу отложим до завтра, а сегодня просто персональная экскурсия по нашему центру.
 - Благодарю вас за любезность, господин Хирата, но я приехал сюда не развлекаться. Прошу вас, займемся делом...
 - Завтра, все завтра, мой нетерпеливый компаньон, - покосившись на Тоджина, тихо шепнул Эйнар-Хирата, - пожалуйста, разрешите мне похвастаться моим самым любимым детищем, которое я проектировал индивидуально, с учетом особенностей местности. Вы позволите? - он чуть тронул меня за рукав, направляя к лифту, и я, как последний дурак, покорно пошел за ним, оторвавшись от спасительного плеча Тоджина. Лифт был более чем просторный для нас четверых, да и Тоджин ревниво прикрывал меня собой, но все же соседство Эйнара мне показалось опасно близким, и сердце бухало в груди, как кузнечный молот. Он что-то говорил, но я не понимал слов, и потому молчал, дабы не выдать себя и своего глупого смятения.
 Мы вышли на площадку, с которой открывался захватывающий дух вид. Я отвлекся, любуясь горными пейзажами, - головокружительное чувство опасной красоты начисто сбивало дыхание, завораживая и маня какой-то дикарской первобытной прелестью, и не заметил, как мы обошли ее по кругу и вышли на станцию канатной дороги. К платформе плавно подъехала кабинка, и Эйнар вдруг резко схватил меня за руку и втащил внутрь, ловким движением защелкнув замочек на двери. Мелькнуло искаженное злостью лицо Тоджи, изумленно раскрытый рот господина Лэйна, и мы оторвались от площадки, повиснув над пропастью.
 - Зачем вы увезли меня, господин Хирата? - оцепенев от неожиданности, не сразу смог спросить я. Рука еще горела от его прикосновения, а теперь отчетливо начало жечь и лицо. Так не пойдет, я не должен волноваться, иначе он расценит это в свою пользу и станет смелее. - Ваш поступок возмутителен, я не ожидал от вас такой детской выходки, и потому требую, чтобы вы по крайней мере извинились за это.
  
 - Конечно, Кэри, я прошу прощения, но это был единственный способ избавиться от твоего ангела-хранителя и без помех поговорить. Дорога до горного филиала займет двадцать минут, так что не будем терять время зря, и постараемся разрешить все наши спорные вопросы.