Молчание

– Что… ты хочешь, чтобы мама взъелась на меня? Нет уж, спасибо. Я иду в постель.
– Это важно, Сэм, – сказала Лиза. – Пожалуйста!
Сэм закатил глаза, но Лиза знала, что она победила. Он вышел во двор через дверь на кухне.
Лиза заглянула в гостиную, где Хэйзел снова пыталась впихнуть таблетки в ее отца. Он оттолкнул ее руку, потом резко подался вперед, схватился за угол кофейного столика и опрокинул его. Стопка журналов, тарелки с крошками от тостов и холодный чай полетели на пол. Это было самое целенаправленное движение отца, которое Лиза видела с тех пор, как он вернулся из больницы. Она наполовину испугалась, наполовину порадовалась за него.
  
– Все, я звоню врачу, – заявила мать и направилась на кухню. Лиза выбежала из комнаты в коридор и поскакала вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки; ее розово-серебристые теннисные туфли едва касались ковровой дорожки. Она добралась до своей комнаты, распахнула дверь и ахнула, действительно ахнула, как девушка в одном фильме ужасов, который любили Сэм и Эви.
Она увидела саму себя, только на самом деле это была вовсе не она. Это была коренастая, франкенштейновская версия ее самой. Наверное, это было похоже на тех двух юных девушек с фотографии в гостиной: они смотрели на самих себя, только совершенно других.
Но это было не какое-то будущее, которое Лиза мельком увидела через пространство и время, это было притворство.
Эви стояла перед зеркалом, одетая в красную толстовку Лизы. Эви надела черный ведьмовской парик, которым пользовалась ее мать на прошлый Хеллоуин, и волосы падали ей на лицо, а голова была накрыта красным капюшоном. Она натянула эластичные черные легинсы Лизы, которые были ей слишком малы, отчего ноги были похожи на сосиски. Эви была босой и выкрасила ногти на ногах голубым лаком с блестками – точно так же, как Лиза.
– Э-э-э, что ты делаешь? – спросила Лиза, заметившая, что на этот странный костюм Эви все-таки надела свой широкий кожаный пояс, а охотничий нож в ножнах был пристегнут к левому бедру.
– Ничего. – Лицо Эви под завесой фальшивых виниловых волос отчаянно покраснело, и она задышала с присвистом.
– Ну хорошо, – сказала Лиза, хотя, конечно, ничего хорошего в этом не было. – Хорошо, – повторила она, стараясь убедить себя, что все в порядке. Совершенно нормально. Мир вокруг нее не сошел с ума. – Сэмми ждет нас на улице, – наконец сказала она и отвернулась. – Ах да, и моя мама очень расстроилась из-за пирога.
– Какого пирога? – спросила Эви, но Лиза попятилась из комнаты и закрыла за собой дверь.
Проходя через кухню, она услышала голос своей матери, разговаривавшей по телефону.
– Да, отказывается соблюдать режим, – говорила она. – Но не только это: он думает, что мы пытаемся отравить его.
  
Глава 30
 
Фиби
 
12 июня, наши дни
 
Они ехали домой. Фиби достала свой маленький блокнот и удивленно посмотрела на слова, которые сама только что написала.
 
Уилла. Джаспер. Зоя. Купер.
 
Она захлопнула блокнот. Она еще даже не была уверена, что сохранит ребенка, но уже придумывала ему имя. Совершенно полоумная и, в конце концов, не такая уж непохожая на свою мать. Яблочко от яблони недалеко падает. А иногда яблочко такое же дурное – побитое, червивое, усыпанное болячками.
Глубоко внутри Фиби сознавала, чего она боится больше всего. Не отчуждения Сэма, а своего страха оказаться такой же паршивой родительницей, какой была ее мать.
 
«Мы с тобой – неограненные алмазы».
 
Фиби вспомнила свой последний разговор с матерью, за два дня до ее смерти.
– Приезжай домой, – умоляла ее мать. – Ты нужна мне. Ты нужна ему.
– Кому? – поинтересовалась Фиби, гадая, с каким еще мошенником сошлась ее мать.
– Твоему Темному Человеку, любимая. Он ждет тебя.
– Ты пьяна, – сказала Фиби. – Позвони мне, когда протрезвеешь… если протрезвеешь.
Потом она повесила трубку и больше уже никогда не слышала голос своей матери. Через два дня ей позвонили из полиции.
Утопление в результате бытового инцидента. Содержание алкоголя 0,35. Одежда вывернута наизнанку.
– Ваша мать часто мыла посуду в ванной? – спросил ее полицейский дознаватель.
– Посуду?
– Вместе с ней в ванне были кастрюли и сковородки. А также ножи и столовые приборы.
 
«Твой Темный Человек, любимая. Он здесь. Он ждет тебя».
 
– Сэм, – сказала Фиби и подняла голову. – Ты ведь не думаешь, что эти россказни про фей могут иметь реальную основу, правда?
Сэм кивнул и переключился на вторую передачу.
– Разумеется, нет, – ответил он. Его лицо превратилось в суровую гримасу.
Фиби очень хотелось рассказать Сэму, что она нашла рюкзак в шкафу, и спросить, действительно ли он верит написанному. Но она не могла себе этого позволить. Сэму явно хотелось держать свои исследования в тайне, пусть так и будет. Он все расскажет, когда будет готов к этому… верно?
Точно так же, как она собиралась рассказать ему о своей беременности. Проклятие!
– Франни кое-что рассказала мне на днях, – сказала Фиби. – О том, что вы с Лизой дружили с двумя детьми, жившими поблизости. Она сказала, что одна из них, девочка, считала фей вполне реальными. Она даже рассказывала, что встречалась с Королем фей.
Сэм механически кивнул.
– Джеральд и Мизинчик, – пробормотал он.
– Мизинчик?
– Это прозвище. На самом деле ее звали Бекка, то есть Ребекка, она всегда была одета в розовое, как будто не могла носить одежду никакого другого цвета.
Он уставился в ветровое стекло.
– Значит, вы были друзьями? Ты, Лиза, Джеральд и Мизинчик?
– Честно говоря, мы вроде как враждовали с ними тем летом. Джеральд обожал Лизу, но ненавидел Эви. Он называл ее Стьюи и унижал при каждом удобном случае.
– И Эви мирилась с этим?
Сэм хрипло рассмеялся.
– Не совсем. Она сломала ему руку.
Фиби промолчала.
– Ты думаешь, будто знаешь Эви. То, что ты стараешься помочь ей, – это хорошее дело. Но говорю тебе, Фиби, ей нельзя доверять. Ты просто не знаешь, на что она способна.
За обедом из восхитительно-белых макарон со сладковатым соусом из банки Сэм поведал ей свой план.
– Завтра мы заберем Лизу. Потом поедем вместе с ней в Бэрр и посмотрим, не проснутся ли какие-то воспоминания. Мы возьмем ее в библиотеку и увидим, сможет ли она что-то рассказать об этой Мэри Стивенс. Не так уж и много, но это все, что у нас есть.
Все вздрогнули, когда зазвонил телефон.
– Я возьму, – сказал Сэм и направился в гостиную.
Фиби прислушалась к разговору.
– Да, – сказал он. – Вот как? Ясно, ясно. – Потом он пробормотал что-то неразборчивое.
– Меня по-прежнему беспокоит одна вещь, – тихо призналась Эви. – Не могу поверить, что Сэм все эти годы хранил браслет у себя. – Она закусила нижнюю губу. – Мы все думали, что она должна была взять его с собой в ту последнюю ночь. Вечером он был на ней, она никогда не снимала его.
«А зачем? – подумала Фиби. – Если это было ее самым ценным сокровищем, зачем оставлять его кому-то?»
Ей пришли в голову две мысли. Во-первых, Лиза подозревала, что с ней может случиться что-то плохое, и хотела оставить путеводную нить. Или же она имела браслет при себе, когда в последний раз отправилась в лес, и Сэм каким-то образом завладел им. Это означало, что он причастен к ее исчезновению. Эви смотрела прямо на нее, и Фиби ощущала, что та читает ее мысли.
– Ты же не думаешь… – начала она.
Сэм ворвался на кухню, и Фиби вздрогнула, недовольная собой. В конце концов, это был ее любимый человек. Отец ее ребенка.
  
– У нее есть ребенок, – выпалил Сэм.
– Что? – воскликнула Эви. – У кого?
«Он знает», – подумала Фиби. Он узнал о ее беременности. Вероятно, фальшивая Эви только что позвонила ему и выдала ее.