Молчание

– Меня зовут Эви Кэтрин О’Тул. Мою мать зовут Хэйзел. Когда мы в последний раз с тобой виделись, Сэмми, ты был в своей любимой футболке с Суперменом. Ты носил ее не снимая, но никто не возражал. Помню, как я смотрела на большую красную букву «S» в зеркало заднего вида, когда мы уезжали, а ты становился все меньше и меньше.
Она посмотрела на свои обкусанные ногти и снова затянулась сигаретой.
  
– Это она, – сказал Сэм. – Это Эви.
– Тогда кем была та, другая Эви? – спросила Фиби, оторвавшись от собственного воспоминания о Сэме в футболке с Суперменом, смотревшего на нее сверху вниз из окна спальни.
– Другая Эви? – спросила женщина, сидевшая на стуле. – Господи помилуй, как будто одной недостаточно!
– Она тоже знала разные подробности, – пояснила Фиби. – Она знала о браслете с брелоками.
– О браслете Лизы? – спросила эта новая, костлявая Эви. – Что именно?
– Ты помнишь, как она получила его? – вмешался Сэм.
– Разумеется, – раздраженно сказала Эви. – Она получила его на день рождения в начале того лета. Твоя мать подарила ей этот браслет, когда мы все приехали в Кейп-Код на День поминовения. На нем было выгравировано ее имя. На следующий день, когда мы отправились в домик на пляже, она нашла второй амулет, маленькую морскую звезду. Мы с тобой получили наглазные повязки и пластиковые мечи и до конца уик-энда сражались на мечах или искали сокровища. Мы даже выдумали тайные пиратские имена. Меня звали Капитан Зло, а твою кличку я позабыла. Сэмми-что-то-там. У тебя было негусто с воображением.
Сэм посмотрел на Фиби и снова пожал плечами.
– Это она.
– Ну ладно, – сказала Фиби. – Но если это Эви, то, черт побери, кем была другая женщина? И как насчет Элиота?
– Элиота? – переспросила Эви и погасила недокуренную сигарету.
– Ты знаешь Элиота? – поинтересовался Сэм.
– Господи, я знала его. Я встречалась с парнем по имени Элиот, и мы даже вроде как были обручены друг с другом.
Это уже интереснее, подумала Фиби. Появилась путеводная нить. Элиот – бывший жених Эви; теперь понятно, почему самозванка так много знала о настоящей Эви. Фрагменты головоломки встают на место.
– Вам известно, где мы можем найти его? – спросила Фиби, внезапно ощутив себя хитроумным полицейским из ночного телевизионного шоу, которые она иногда смотрела. Она даже полезла в карман за блокнотом и написала «Элиот».
– Вы не сможете его найти. – Эви отвернулась. – Он умер.
Итак, кроме пропавших девочек, фей и оборотней, теперь они имели дело с призраками. «Умер?» – написала Фиби.
– Ты уверена? – спросил Сэм.
– Еще бы я не была уверена, – ответила Эви. – Я управляла автомобилем, когда мы попали в аварию.
Они пили «Маунтин Дью» – у Эви были целые коробки этого пойла – и ждали заказанную пиццу, пока Эви мало-помалу рассказывала им о своей жизни. Пока она говорила, Фиби переводила взгляд с Эви на Сэма и замечала черты сходства между ними: темные волосы с легким треугольным выступом на лбу, изящный нос… даже губы были похожи. Не оставалось сомнений, что они родственники.
Эви поведала им, что в колледже она специализировалась на живописи и уже собиралась устроить свою первую крупную выставку в художественной галерее, когда они с Элиотом попали в аварию, возвращаясь домой после ужина.
– Было уже поздно; возможно, я немного перебрала с алкоголем. Элиот определенно перебрал, поэтому я и села за руль. Прямо перед нами на середину дороги выпрыгнул олень, большой старый самец с рогами шириной почти с мою машину. У меня не было времени затормозить, и я инстинктивно вывернула руль, понимаете? Мы врезались в дерево.
Она прикусила ноготь и несколько секунд катала огрызок во рту, прежде чем выплюнуть его.
– Капот с пассажирской стороны был раздавлен всмятку. Переднее сиденье отбросило в заднюю часть салона, так что я видела только его ноги. На нем были новенькие байкерские ботинки черного цвета, но они были покрыты кровью и кусочками стекла. Помню, я подумала, как он расстроится, когда увидит, во что превратились его ботинки. Странные мысли приходят в голову в такие моменты.
Эви закрыла глаза.
– Странные мысли… – пробормотала она и с силой протерла глаза костяшками пальцев, вдавливая их в глазницы. Когда она опустила руки, ее глаза были красными и влажными, почти такими же ободранными, как ногти и губы.
– Потом я выглянула из-за разбитого ветрового стекла и увидела того проклятого оленя прямо рядом с нами. Он стоял и смотрел, совершенно невредимый. Потом он ускакал в лес, а его белый хвост летел следом, как флаг. Я так и не открыла свою выставку. После этого я перестала рисовать. Несколько раз попадала в клинику, потеряла наш лофт, потому что не хватало денег на аренду, бла, бла, бла. В итоге я переехала в эту квартирку.
Она объяснила, что теперь живет на пособие по инвалидности и покидает квартиру лишь раз в неделю, когда вызывает такси (по ее словам, всегда с одним и тем же водителем) и уезжает на сеансы терапии.
– Агорафобия, – с хриплым вздохом объяснила она. – Вы читали об этом и считаете это выдумкой – неужели так страшно выйти на улицу из дома? – но мало-помалу вы превращаетесь в жалкую личность и платите какому-нибудь мальчишке, чтобы он выносил мусор и покупал вам туалетную бумагу.
Фиби понимающе кивнула, охваченная жалостью. Она попыталась представить Эви, которая привела себя в порядок и прибавила несколько фунтов в весе. Та была прирожденной красавицей: темные глаза и пухлые красные губы.
– Значит, вы больше не пишете картины? – спросила Фиби.
Эви покачала головой и поиграла металлическим ключом, висевшим на цепочке. Внезапно она обратилась к Сэму:
– Знаешь, это может показаться нелепым, но, думаю, моя жизнь повернулась таким образом из-за того, что я сделала давным-давно. Тем летом.
– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Сэм.
– Я предала Тейло. Феи были нашим секретом. Лиза заставила нас поклясться, что мы не расскажем о них ни одной живой душе. Но именно я показала людям книгу. А потом, неделю спустя…
Она не закончила фразу, да в этом и не было нужды. Через неделю Лиза пропала без вести.
– Ты что-то говорила насчет телефонного звонка, – напомнил Сэм.
– Примерно неделю назад, – сказала Эви. – Сначала я подумала, что это маленькая девочка. Она говорила тихо, почти шепотом.
– Что она сказала?
– Она сказала: «Я вернулась из страны фей. Скоро увидимся». Потом повесила трубку.
– Лиза, – пробормотала Фиби.
– Это просто невозможно, – возразила Эви. – Но кто мог сыграть такую шутку?
Сэм и Фиби обменялись взглядами.
– Теперь ваша очередь, – сказала Эви. – Расскажите о той, кто скрывается за моим именем. И объясните, почему вы стали искать меня после стольких лет.
За пиццей с пепперони (Фиби снова начало подташнивать, поэтому она отломила лишь небольшую корку) и «Маунтин Дью» они с Сэмом поведали свою историю, начиная с прошлой недели, когда позвонила женщина, которая назвалась кузиной Сэма, и заканчивая визитом к настоящей Эви. Та кивала и время от времени задавала вопросы, но в основном слушала, пока они не закончили.
– Значит, «Книга фей» находится у них? – спросила она.
– Да, как и все остальное, что мы привезли с собой. Сумочка Фиби, наша цифровая камера с фотографиями этой другой Эви и Элиота, практически единственным доказательством их существования.
– Но из дома ничего не пропало?
– Ничего такого, что мы могли бы заметить, – ответил Сэм.
– Хитрый ублюдок, да? – осведомилась Эви. Фиби решила, что ее лицо напоминает кошачью мордочку. Высокие скулы, заостренный подбородок и большие глаза.
  
Сэм переминался с ноги на ногу, глядя на них.
– Кто? – спросила Фиби.
– Тейло, – с хриплым вздохом отозвалась Эви и взяла другую сигарету из пачки. – Не знаю, что он задумал, но могу поспорить, что ничего хорошего. Будьте осторожны, это мой единственный совет.