Тайна (ЛП)
Ричер сказал:
— Я сделал то же самое.
— Эта новая информация о Невилле Притчарде означает, что он должен быть ключом к потенциальному разоблачению всей нелегальной программы. Вот почему его единственного попытались взять под защиту. Моя догадка: он был скорее шпионом, чем учёным. Человеком Лэнгли на месте. Или Химического корпуса. Кто бы ни дёргал за ниточки сейчас, должно быть, он тогда был главным. Потому что ему есть что терять, если крышка слетит. При нынешних общественных настроениях это может положить конец карьере. Разрушить наследие.
Ричер сказал:
— Кто бы ни дёргал за ниточки, он циничный ублюдок. Он мог бы взять под защиту всех уязвимых парней. Но не стал. Он был счастлив оставить других учёных под ударом, как приманку. Он пытался использовать их, чтобы поймать убийцу, прежде чем она доберётся до Притчарда.
Найлсен медленно выдохнул.
— Это жёстко, чувак. Понимаешь, как этот парень добрался до верха.
Смит сказала:
— Верно, но чего я не понимаю, так вот что. Посмотри с точки зрения убийцы. Если Притчард — ключ к раскрытию секрета, почему оставить его напоследок? Я бы пошла за ним первым. Получила бы нужную информацию. Перешла бы к этапу два — опозорить США, шантажировать правительство, что угодно. Тогда мне не нужно было бы убивать остальных. Я бы сэкономила время. Избежала риска.
Найлсен сделал большой глоток и сказал:
— Может, она намеренно оставила Притчарда напоследок, чтобы усилить давление на него. Ей нужно было, чтобы он был в стрессе, чтобы сотрудничать.
— Возможно.
Найлсен сказал:
— Или, может, она не знала всех имён с самого начала. Возможно, ей пришлось начинать с нижних чинов и подниматься по пищевой цепочке, получая новое имя от каждой жертвы по очереди.
Смит пожала плечами.
— Возможно.
Ричер сказал:
— Может, она знала все имена, но не знала, какое из них важное. Могло быть простой случайностью, что Притчард оказался последним.
Смит покачала головой.
— Не может же он просто случайно оказаться последним.
Ричер сказал:
— Конечно, может. Это вариант ошибки игрока. Вероятность того, что Притчарда выберут последним, такая же, как и любого другого. Угадать его имя не становится более вероятным после каждой неудачи.
— Ты уверен, что это так работает?
— Абсолютно. Но это может быть и неважно. Убийства всё ещё кажутся мне личными. Убить всех в списке может быть самой целью. Если она просто хочет убить всех семерых, порядок не имеет значения. И если она знает о значимости Притчарда, оставить его напоследок имело бы смысл, потому что его охрана самая сильная. Сейчас у неё стопроцентный результат. Если бы она пошла за Притчардом первым, могла бы сразу провалиться.
Найлсен сказал:
— Верно. Но это теория. Может, она хочет раскрыть Тифон. Может, она просто в загуле с убийствами. Но хочет она информации или завершить коллекцию трупов, она всё равно пойдёт за Притчардом. Иначе и быть не может. Так что мы должны найти его, чтобы остановить её и избежать того, чтобы вина легла на нас.
— Нет. — Смит поставила пустой стакан. — Ты упускаешь кое-что. Если ей нужна информация, Притчард ей не нужен. Кто-то ещё знает о Тифоне. Кто-то, у кого якобы есть доказательства. Фотографии. Источник из вторых рук, но, возможно, достаточно хороший. Может, даже лучше.
Найлсен сказал:
— Флемминг. Журналист.
— Она могла бы сменить тактику. Пойти за ним.
— Если она знает о нём.
— Мы знаем о нём, а мы участвуем в этом всего два дня. Сколько времени она потратила на исследование? Казалось, она много знала о всех своих жертвах.
— Навестим Флемминга завтра. Как только закончится утренний брифинг Баглина.
Ричер сказал:
— Нет. Сегодня вечером. Сейчас. Завтра может быть слишком поздно.
* * *
Адрес, который Сарбоцкий дал им для Флемминга, оказался заброшенным зданием, стоящим на узкой полоске земли между межштатной автомагистралью I-295 и Потомаком. Оно было трёхэтажным, построенным из странного оранжевого кирпича, и имело дикую неправильную форму. То здесь, то там выступали секции, то отступали назад, что наводило на мысль о какой-то сложной скрытой цели за этим дизайном. Верхушки стен имели ряд выемок, словно у древнего европейского замка. Все окна были забиты листами ржавого металла, а всё место было окружено забором, какие используют подрядчики для ограждения строительных площадок.
Смит остановила машину в конце подъездной дорожки к зданию. Она не выключила фары и не заглушила двигатель. Найлсен сидел рядом с ней спереди. Ричер развалился на заднем сиденье.
Найлсен сказал:
— Что это за место? Выглядит зловеще. Как психушка в фильме ужасов. Может, там Джек Николсон.
Смит сказала:
— Кажется, это и есть что-то вроде психушки. Или было. Филиал больницы Святой Елизаветы. Закрылась в шестидесятых. Главный корпус до сих пор работает. Он печально известен. Это была одна из первых психиатрических больниц в стране. Там творилось всякое. Электрошоковая терапия. Принудительные лоботомии. Испытания сыворотки правды во время Холодной войны. Всякое, чего сейчас уже нельзя делать. Сейчас отделение гораздо меньше. Ходят слухи, что скоро закроют и его.
Найлсен сказал:
— У меня мурашки по коже. Поехали. Мы явно в погоне за диким гусем. Надо купить канистру бензина и спички и нанести ещё один визит этому козлу Сарбоцкому.
Смит переключилась на драйв, но прежде чем она убрала ногу с тормоза, Ричер сказал:
— Подожди. — Он чувствовал покалывание в основании шеи. Инстинктивный ответ. Сигнал от его рептильного мозга. Части, которая была заточена чувствовать, когда за ним наблюдают. Такой сигнал Ричер научился не игнорировать. — Мы здесь. Не помешает проверить.
Смит и Найлсен молчали. Никто не двинулся.
Ричер сказал:
— Оставайтесь в машине, если хотите. Я пойду.
— Нет. — Смит повернула ключ зажигания, вытащила его, потянулась вверх и выключила потолочный свет, затем открыла дверь. — Я пойду. Давайте просто держаться вместе, ладно?
Найлсен нащупывал ручку двери.
— Наверное, лучше я тоже пойду. Присмотрю за вами, ребята.
* * *
Ричер повёл вдоль периметра участка с внешней стороны забора. Он двигался медленно. Его взгляд постоянно переключался с земли перед ним на стены здания и его верхнюю часть. Он искал провода или блеск металла или стекла. Он ничего не видел. Было слишком темно, чтобы разглядеть детали. Но он почти чувствовал присутствие громоздкой конструкции, словно какое-то гигантское доисторическое существо, живое, но спящее.