Пропагандист (СИ)

— Толик!
— Да что мы все о прошлом! Тут надо что-то конкретно решать. Сильные меня берут сомнения, что мы изменим многое, сидячи в этом пансионе.
— Козлик на волю хочет?
От Мерзликина не скрылась неприкрытое ехидство Поповой. Она сразу заявила, что ловить в ней нечего, и была отчасти права. Среди девушек персонала нашлись те, у кого моральные устои строителя социализма были не такими крепкими. Еще бы, с тобой флиртует человек из страшного будущего. Приближенный волею случаю к Импер…. Генсеку. Но хотелось большего.
— Тебя же возят в Москву?
— Ага, шаг влево, шаг вправо…
— Но ты и их пойми, — Дмитрий сегодня был неговорлив. Рыжий в последнее время редко общался с остальными. Он считал, что слишком мало знает теории, и хотел сосредоточиться на каком-нибудь конкретном деле. Мерзликин подозревал, что Серебров писал заявления о переводе его в подходящее конструкторское бюро. Где от него могла быть практическая польза.
— В чем я должен их понять?
— Мы сами по себе событие века. Смущение для советских граждан. От так взять и открыто объявить, что их будущее незавидно. Кто посмеет принять на себя такую ответственность?
Анатолий задумался:
— Ты прав. Настоящих буйных мало.
Мысли внезапно смешала своей репликой Вера:
— Все равно им придется. Наших сыпется пусть и не так много, но они идут. По странному алгоритму.
— Ты что-то знаешь? — вскинулся Илья?
Попова ответила уклончиво:
— Так, обрывки разговоров. Ведь уже существует целый институт, что изучает нас и этот феномен. Хроноаборигены не такие глупые.
— Как им не нравится этот термин, — хохотнул Мерзликин, затем опомнился. — Слушайте, тогда почему к нам никого больше не привозят?
И снова удивил всех Валентин:
— Для них создаются специальные центры. По регионам. Ареал пришествия здорово расширился.
— Но до сих пор они сыпятся лишь на территории РСФСР?
— Насколько я знаю, то да. Видимо, это как-то связано с будущей Федерацией. Даже в Калининградской области были два случая появления попаданцев.
— Я так считаю, что партийные боссы что-то задумали. Это мы первые и нас убрали подальше, апробируя возможность сотрудничества.
— Вот как? — Мерзликин погрустнел. Он любил компании. — Значит, мы вскоре расстанемся. Нас посадят на конкретные направления.
— Или выпустят в жизнь, дав возможность заработать.
Моисеев скривился:
— Тебе-то, Анатолий, чего беспокоиться с такой крышей? Так и останешься при ЦК. Синекура и безделье.
— Да ну их в баню, долбоклюев! Этот отдел надо разгонять к чертям. Они не обучаемы!
Бывший израильтянин хитро глянул на товарища:
— Так в чем дело?
— Миша Суслов, сука непотопляемая. Такое на самом верху только можно провернуть. Он же любимчик Ильича, а вождь ценит прежде всего постоянство.
И снова всех удивил Валентин, заставив усомниться в том, что он обычный инженер.
— У них впереди семьдесят шестой. Будет новый съезд партии. Вот тогда лидера и поменяют. Вы плохо знаете Брежнева. Он не любит торопиться, все делает постепенно. Сначала обновленцы возьмут власть, позже заменят невменяемых. Это аппаратные игры. И не дай бог нам попасть в их жернова. Забыли про Ракитина?
Семен после их памятного переезда куда-то исчез. Ходили о нем разные слухи. Вплоть до нехороших. Мерзликин оглядел компаньонов с чувством превосходства и выпалил:
— Сейчас уже могу вам сказать. Мы работаем с ним над новым Уставом партии. Он же историк, так что сейчас плотно занят архивами.
Дмитрий выдохнул:
— А мы думали по разведке.
— В том числе и архивами разведки, — Анатолий гадостно скривился. — Даже не представляете, что там можно нарыть по нашим дорогим партнерам.
— У нас «партнеры» нынче кто?
— Илья, сам догадаешься?
— Братья по лагерю?
— И они родимые. Только я вам не говорил, — Мерзликин напустил на себя таинственный вид. — Готовится несколько идеологических компаний. Первыми получат на орехи чехи. Им припомнят сотрудничество с нацистами во время войны. Каждый третий танк, выпущенный для вермахта бил чешского производства. В сорок первом их LT 35 и 38. Последних, если мне память не изменяет, под контролем немцев наклепали тысячу четыреста. Или самоходки 'Хетцер", от огня которых сгорели тысячи наших танкистов. Почти три тысячи выпустили до конца войны. И повторю, что это не трофеи, а именно производство на чешских заводах.
  
— Ну, это секрет Полишинеля.
— Да не скажи! Одно дело небольшая группа приближенных к теме историков, другое — массы. И еще чехам припомнят зверства по отношению к немцам в сорок пятом. ГДРовцам это точно не понравится. Сидели во время войны на жопе ровно, потом на мирняке отыгрались. Не сволочи ли? Словаки получат свое за прямое участие в войне. Венгров утопят материалами по их зверствам на советской территории. Пока идет торг по усташам.
— С кем торг?
Мерзликин кинул в сторону Валентина заинтересованный взгляд. Откуда у обычного метростроевца подобные знания? На каких форумах он сидел?
— С Тито. Мы крайне рекомендовали наладить с югославами отношения. Она нам очень нужны, как представители движения Неприсоединения.
Моисеев осклабился:
— Я даже представляю для чего.
— Вот и захлопни варежку! Я вам чего тут толкую про инсайд. Мы все в одной лодке и тонуть, в случае чего, будем вместе. Так что, даже если разъедемся, то все равно связи надо поддерживать и время от времени встречаться. Сверяя часы. Кроме нас самих никто нам не поможет. Уясните себе это, пожалуйста.
Народ проникся и потянулся к кофейному аппарату, рядом с которым всегда лежала свежая выпечка. Её в пансионе не нормировали. Как и сезонные фрукты. А те были необычайно вкусны.
— Финнам тоже достанется?
— Ну а как же! Я даже рассчитываю, что правительство потребует выдачи для суда военных преступников. Зря Сталин их помиловал.
— У него был свой резон.
— А у нас свой.
— Они после этого не захотят в НАТО?
Моисеев ехидно глянул на Исаева.
— Попробуй это сделать, когда на политиков из твоей партии масса компромата собрано.
— Правильно мыслишь, Илья.
— Шведов бы еще прижать!
Мерзликин блаженно улыбнулся:
— Там мы запланировали целую диверсионную операцию. Припомнили им и за Первую мировую и за Вторую чохом. Поставки железа, транзит из Норвегии…
Попова оказалась дамой практичной:
— И что с того, что вы разворошите прошлое?
— Да не скажи. К шведам у Союза будут выставлены четкие финансовые претензии. Советское правительство выкатит конкретный иск в конвертируемой валюте. Или объявит во всеуслышание обвинение в сотрудничестве с нацистами целой нации. И конкретно их короля. Термин рукопожатность вам знаком?
— Чую, что финнов ждет то же самое.
— Там можно взять борзыми щенками. Или товаром.
— И настанет кирдык шведскому социализму.
— И будущему заработку норвежцев на буровых платформах. Те окажутся чрезвычайно опасными.
— Их зачем гнобить?
— Старые грабители. И между прочим, член НАТО. У наших границ. Опять дядюшка Джо пожалел, кого не надо.
— Бриты очень просили.
— И что? Они еще не оплатили потери наших ресурсов после Тюленьей войны. Да и поморский Грумант надо вернуть на родину.
— Чего-чего?
— Вот как не знать собственную историю. В двадцатые годы норвежцы и финны, почувствовав безнаказанность, выступили с требованием вообще ликвидировать понятие «советские территориальные воды» для северных широт, сместить госграницы России к кромке побережья в Баренцевом и Белом морях и объявить всё Белое море и районы за полуостровом Канин нос «открытым морем». И начали хищническое истребление морских ресурсов. Только в одном 23 году норвежцами было забито свыше 900 тысяч голов тюленей, что подорвало их естественное воспроизводство, и беломорский тюлень стал исчезать.