Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса

 
Бонни Макбёрд
 
Искусство в крови. Новое дело Шерлока Холмса
 
BONNIE MACBIRD
Art in The Blood
Copyright © 2015, Bonnie MacBird
© ООО «Феникс», оформление, 2025
Литературно-художественное издание
* * *
Алану посвящается
   
 
Пролог
 
Во время олимпийского лета 2012 года, изучая в библиотеке «Велкам» труды Викторианской эпохи в области медицины, я случайно сделала поразительное открытие, оказавшее значительное влияние на мою жизнь. Я заказала несколько довольно старых книг, и мне принесли небольшую подборку старинных томов, отдельные страницы которых были настолько хрупкими, что их скрепляли тонкие льняные ленты.
Развязав папку с самой большой работой – трактатом об употреблении кокаина, – я обнаружила под ним пачку сложенных пополам пожелтевших листков.
Я осторожно разворачивала найденные страницы и раскладывала их перед собой. Почерк казался странно знакомым. Видела ли я его раньше? На титульном листе заказанной книги выцветшими чернилами было написано имя первого владельца: доктор Джон Х. Ватсон.
А на ветхих листках оказалось неопубликованное приключение его друга Шерлока Холмса, описанное всё тем же доктором Ватсоном. Но почему же рассказ уже давно не напечатали вместе с другими? Возможно, причина кроется в том, что эта история, более длинная и, пожалуй, более подробная, чем большинство других историй о приключениях Шерлока Холмса, раскрывает уязвимую черту в характере его друга, которая могла бы поставить под угрозу репутацию Холмса, если бы ее опубликовали во времена, когда он активно занимался своей деятельностью. Или, прочитав рассказ, Холмс просто запретил его публикацию.
Существовал и третий вариант: доктор Ватсон по рассеянности сложил рукопись и по неизвестным причинам привязал ее к задней обложке этой книги. Затем он либо забыл о своих заметках, либо потерял книгу. И вот я хочу поделиться с вами этой историей, но со следующей оговоркой.
Со временем, из-за влажности и выцветания чернил, некоторые части текста оказались утраченными, и я решила восстановить эти фрагменты. Поэтому, если вы заметите стилистические ошибки или исторические неточности, спишите их на мою неспособность заполнить неразборчивые места.
Надеюсь, вы разделяете мой энтузиазм. Как недавно сказал себе и всем коллегам – обожателям творчества Конан Дойла Николас Мейер, первооткрыватель «7% раствора», «Вест-Эндского ужаса» и «Дрессировщика канареек», «мы никогда не сможем насытиться!».
Возможно, есть и другие истории, которые еще предстоит найти. Давайте продолжим поиски. А пока устраивайтесь у камина и насладитесь этим приключением.
 
Часть первая. Из мрака
 
У меня есть честолюбивая цель – умереть от истощения, а не от скуки.
 
Томас Карлайл
 
Глава 1. Возгорание
 
Мой дорогой друг Шерлок Холмс однажды сказал: «Искусство в крови может принимать самые странные формы». Так было и с ним. В своих рассказах о приключениях, которые выпали на нашу долю, я не раз упоминал его игру на скрипке и мастерские перевоплощения, но у его артистизма, полагаю, были и более серьезные последствия: он стал фундаментом выдающегося успеха Холмса в качестве детектива номер один в мире.
Я не хотел распространяться об артистической натуре Холмса, чтобы не выдавать его слабую сторону, что могло бы подвергнуть его опасности. Расплачиваясь за свои провидческие способности, люди искусства часто страдают крайней чувствительностью и резкими перепадами настроения. Философский кризис или просто скука бездействия погружали Холмса в парализующий мрак, из которого даже мне не удавалось вывести его.
В таком состоянии я и застал своего друга в конце ноября 1888 года.
Окутанный снегом Лондон еще не оправился от серии жутких убийств Потрошителя. Хотя именно сейчас насильственные преступления меня интересовали мало. Ранее в этом году я женился на Мэри Морстен. Наше уютное гнездышко находилось на некотором расстоянии от квартиры на Бейкер-стрит, которую мы с Холмсом делили до того.
Однажды поздним вечером, когда я, довольный жизнью, читал у камина, запыхавшийся посыльный принес записку. В ней говорилось:
«Доктор Ватсон, он поджег 221Б! Приезжайте немедленно!
 
Миссис Хадсон».
Через несколько секунд я уже мчался в кэбе в сторону Бейкер-стрит. На каждом повороте за угол я чувствовал, как колеса проскальзывают в налипшем снегу и кэб опасно кренится. И все-таки я постучал по крыше:
– Кэбмен, быстрее, пожалуйста! – крикнул я.
Нас буквально вынесло на Бейкер-стрит, и я увидел пожарную машину и нескольких пожарных, выходивших из нашего дома. Выскочив из кэба, я бросился к двери.
– Пожар! – закричал я. – Все живы?
Молодой пожарный обратил на меня удивленный взгляд сияющих глаз на почерневшем от дыма лице.
– Да потушили уже. С хозяйкой все в порядке. А вот насчет джентльмена не уверен.
Оттолкнув своего подчиненного в сторону, капитан пожарной команды занял его место.
– Вы знаете человека, который здесь живет? – спросил он.
– Да, довольно хорошо. Я его друг. – Капитан с любопытством посмотрел на меня. – И его врач.
– Тогда отправляйтесь наверх и присмотрите за ним. Что-то здесь нечисто. Это был не пожар.
Слава Богу, Холмс жив! Протиснувшись мимо них, я вошел в прихожую и тут же заметил крайне расстроенную миссис Хадсон. Никогда раньше я не видел эту милую даму в таком состоянии.
– Доктор! О, доктор! – воскликнула она. – Как хорошо, что вы пришли! Последние дни и так все было ужасно, а теперь вот это! – В ее ярко-голубых глазах блестели слезы.
– Как он там?
– От пожара он не пострадал, да. Но творится нечто ужасное… С тех пор, как он побывал в тюрьме! У него синяки. Он не хочет говорить и отказывается есть.
– В тюрьме?! Как он попал в… Нет, подождите, расскажете позже.
Проскочив семнадцать знакомых ступенек, я перевел дух у двери в нашу гостиную и громко постучал. Ответа не последовало.
– Входите же! – крикнула снизу миссис Хадсон. – Ну же, идите!
Я распахнул дверь.
На меня обрушился шквал холодного воздуха с запахом дыма и гари. В знакомой комнате недавно выпавший снег приглушал звуки экипажей и шагов на улице почти до полной тишины. В одном углу валялась почерневшая и мокрая корзина для бумаг, рядом на полу – обгоревший листок бумаги. Еще пострадал небольшой участок шторы, и теперь он тоже был мокрым.
А потом я увидел его…
С растрепанными волосами, пепельно-серым от недосыпа и недоедания лицом, откровенно говоря, он выглядел так, будто был при смерти. В поношенном фиолетовом халате, Холмс лежал, дрожа, на диване. Старенькое красное одеяло сбилось в комок у него в ногах. Быстрым движением он натянул его на себя, закрывая лицо.
В комнате пахло еще не выветрившейся едкой гарью вперемешку с застарелым запахом табачного дыма. Через распахнутое окно врывался ледяной воздух.
Я подошел к окну и закрыл его, тут же закашлявшись от зловония. Холмс не пошевелился.
По его позе и прерывистому дыханию я сразу понял, что он что-то принял, какое-то опьяняющее или стимулирующее средство. Меня захлестнула волна негодования, которая быстро сменилась чувством вины. С тех пор, как в последний раз я видел своего друга или разговаривал с ним, прошло уже несколько недель, в течение которых я наслаждался семейной жизнью. Вообще-то не так давно Холмс предлагал, чтобы мы вместе сходили на концерт, но, наряду с семейными светскими визитами, я был занят тяжелобольным пациентом и забыл ответить ему.
  
– Итак, Холмс, – начал я, – этот пожар. Расскажите мне о нем.