Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет (СИ)

— Да уж, к лучшему, — Илька скептически усмехнулась.
Анжела не стала дальше её убеждать, вместо этого скомандовала:
— Едем. Отгоним твоего красавца подальше отсюда. Они, конечно, отследят твой маршрут и увидят, что ты тут останавливалась, но по факту найдут твою игрушку в другом месте. Так что давай соберись, и едем отсюда. Я впереди, а ты за мной. Знаю тут один глухой проулок. Найти, конечно, найдут, но хоть никто не увидит, кто именно машину там оставил. Всё! Потом мне всё расскажешь в красках. А сейчас держись за мной и постарайся никуда не врезаться. Сможешь?
  
— Смогу, — Илька ответила уверенно. — Рыдать мне больше не хочется, да и некогда. Потом дорыдаю. Когда-нибудь. Может быть.
— Ай, молодца! — женщина одобрительно рассмеялась и вышла из машины Илларии.
Анжела выехала из своего двора и запетляла по улицам. Илька не отставала.
Спустя несколько минут они въехали на тихую улочку и припарковались у обочины. Из машин вышли одновременно.
— Платье здесь снимешь или в нем поедешь? — Анжела кивнула на белое платье Ильки.
— Здесь! Видеть его не могу! Поможете снять?
— Помогу, — согласилась охотно, — только, Илька, давай на “ты”. Так будет проще.
  
Глава 4
 
— Так, Иван, что у нас дальше по плану? — послышалось шуршание бумаг и звяканье чашки о блюдце.
— Годовой отчет я скинул тебе на ящик ещё вчера.
Оставаясь наедине, Иван мог обращаться к Дубову вот так запросто, без отчества и на “ты”. Так же и сам Дмитрий обращался к своему главбуху. Но при всех остальных только уважительно и только на “вы”.
— Видел, — Дубов кивнул. — Кстати, в очередной раз порадовал, спасибо.
— Спасибо, — Иван скупо улыбнулся, хотя внутренне ликовал. Услышать от Дубова, пусть и такую скупую, оценку его работы — это было круто.
— Выписывай премии.
— Всем?
— Всем!
— И отделу логистики? — главбух понимал, что может сейчас получить нагоняй от шефа, но предпочел уточнить.
— Что непонятного я сейчас сказал, Вань? — в голосе Дубова зазвенела сталь.
Иван же, услышав металл в голосе шефа, вжал голову в плечи, но пояснил:
— Мы из-за них понесли убытки в третьем квартале.
— Я пока еще умею разбираться в отчетах! — громыхнул Дубов, но сбавил накал и уже чуть тише продолжил:
— В третьем понесли, а в четвертом наверстали. Всем, значит, всем! Каждому. Нашему. Сотруднику. Оклад, — чеканя каждое слово и рубя на отдельные предложения, проговорил Дубов. Фразы рубились, ладонь опускалась бесшумно. — Перебежчики мне не нужны. И ты не хуже моего понимаешь, какая сейчас конкуренция на рынке труда.
— Хорошо, понял тебя, — нехотя выдавил Иван и сделал себе какую-то пометку в программе.
Дубов, увидев своего поникшего главбуха, сжалился:
— С провинившимися у меня будут личные беседы. Ты меня знаешь. Ошибок я не прощаю, но даю людям возможность всё исправить.
— Лады! — тут же обрадовался бухгалтер и повеселел.
А Дмитрий в который раз удивился этой особенности своего главбуха — Иван как будто свои, а не его, Дубова, деньги отдает, когда премии выплачивает. Не знал бы о кристальной честности мужика, заподозрил бы, что тот его обворовывает, честное слово.
Нет, хорошо, что когда-то он принял решение и после всего случившегося сам позвонил Ивану, позвав его уже в свою новую фирму. Дмитрий до сих пор помнил Ивана, когда тот пришел к нему в больницу.
Он сам, в бинтах на морде, с капельницами в венах, в гипсе на половине тела и на растяжке выглядел лучше, чем Иван после полугода жизни без работы. В пору было ему, Дубову, лежачему больному, жалеть Ивана, пришедшего к нему в больницу на своих двоих.
Когда-то Иван, тогда еще отличник и лучший студент вуза, пришел в их с парнями фирму устраиваться на работу.
Парень явился к ним сразу после института. Да, с красным дипломом об окончании, но и только! Самонадеянный был до одури! А Дмитрий возьми, да и прими его на работу. Даже не посоветовался тогда ни с Валероном, ни Дисой.
Во-первых, тех не было в офисе, а во-вторых, он, как разбирающийся неплохо в бухгалтерии сам, сразу увидел в долговязом и прыщавом очкарике гения в своей области. Понял он и то, что парень будет предан своему делу и их фирме, как пес.
К слову, так и было, только вот парни так и не поверили Ивану. Считали, что это именно он слил их конкурентам.
Припомнили, конечно, потом Дубову, что когда-то он взял на работу сосунка, вот, мол, он их и подставил.
Но он, Дубов, точно знал — Иван не сливал их. Да, налоги им молодой бухгалтер насчитывал к выплате приличные. Он же бился, объясняя Валерону и Дисе, что нельзя тратить деньги с фирменных счетов на все подряд хотелки:
— Так это не работает, отсюда и такие большие налоги! — горячился Иван, доказывая свою правоту.
Дмитрий это понимал, а парни матерились и злились, особенно Диса психовал:
— Что за хуйня! Это мои деньги и мне же нельзя на них в ресторан бабу сводить?
— Нельзя! — упирался Иван и начинал занудно перечислять: — Точнее, не так! Можно, но нужно документально подтвердить, что это было направлено на развитие новых партнерских отношений или сохранение уже прежних, что это был ужин с целью расширения рынка сбыта…
— Блядь, Димон! Да заткни ты уже своего очкарика! — не выдерживал Диса и, хлопая дверью, вылетал из кабинета.
И в итоге Иван выплачивал все полагающиеся налоги, отстояв свою точку зрения.
Так что перед налоговой их фирма задолженностей не имела и была чиста аки попка младенца. И было это благодаря молодому и принципиальному бухгалтеру.
Только вот Диса Ивану не верил. Идиот. За что и поплатился потом.
Сам себе яму выкопал, сам же себя в неё посадил. А уж кто там его потом в тюрьме порешил — к нему, Дмитрию, какие претензии? Не зря в народе говорят — не рой другому яму, сам в неё попадешь. Вот Диса и попал.
У Валерона, слава богу, хватило мозгов не лезть к нему. Да, хватило… Хорошо, что не пришлось еще и этого идиота наказывать.
Сам откупился, а по факту — поделился тем, что Дмитрию и так причиталось. Посчитали, поделили, и Валерик свалил по-тихому в другую сферу деятельности. Понимал, что с тем, кто к нему пришел от имени Дмитрия, ему не тягаться, не уживутся они с ним на одном поле. Не уживутся…
Хотя и Валерону потом бумеранг прилетел: жена погибла, а он с дочкой случайно выжил. Но тут Дмитрий не причастен был. С женщинами и детьми он не воюет. Опять же — расстались они красиво, без претензий. Зачем бы в спину стрелять, пусть и уже бывшему другу?
По факту-то они оба с Валероном выиграли от того, что разделили фирму и сферы интересов. Бизнес у обоих процветает.
Правда, и Валерон понял, что семью надо оберегать от постороннего внимания. Шакалов в городе среди людей больше, чем тут в его лесу волков.
Иван кашлянул, привлекая внимание шефа:
— Дмитрий Григорьевич, ну что? Идем на совещание? Народ ждет.
— Да, Иван Никодимович, идем!
В следующую секунду монитор в кабинете Ивана погас: Дубов вышел из видеочата.
“Идем на совещание” — это в отношении Дубова было понятие абстрактное.
Не в том смысле, что он не ходил. И ходил, и бегал, и спортом занимался, только вот где-то там, у себя в глуши. Где именно — это мало кто знал. Гостей Дубов не жаловал, жил где-то в лесу, за что его и называли за глаза, понятное дело, отшельником.
Иван, несмотря на годы тесной работы, и то не знал, где именно живет Дубов. В главном офисе Дмитрий появлялся крайне редко и всегда без предупреждения. На тусовки, званые ужины и благотворительные обеды не ходил. Хотя, Иван точно знал, какие огромные суммы Дубов жертвовал в различные фонды.
  
Для утряски деталей и личных встреч у Дубова был зам. В противовес самому Дубову, Роман был повесой и балагуром. Вот кого можно было увидеть на всех значимых тусовках города и благотворительных обедах.
Все совещания со своими подчиненными Дубов устраивал по видеосвязи. Только так! Но и этого было более, чем достаточно.