Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет (СИ)

Перед глазами Тихона мелькнуло алым “Второй”, и его нога в тяжелом кованом берце со всей дури вошла Гарику между ног.
Удар был такой силы, что раздался звук лопнувшего воздушного шарика, а воздух наполнился запахом мочи и экскрементов. Под Гариком расплывалась кровавая лужа, а сам он от боли такой силы потерял сознание.
Киборг, не помня себя, занес ногу для второго удара, и тут же чья-то сильная рука схватила его за плечо и дернула назад, оттаскивая от ничтожества на асфальте.
  
Как сквозь вату в ушах, он услышал:
— Хватит!
В ответ на это ладонь автоматически сжалась в кулак, взлетев вверх, и с разворота Киборг заехал во что-то твердое. Это что-то твердое глухо пятиэтажно выматерилось, но осталось стоять, где стояло. До сознания Киборга долетели слова:
— Киборг, мать твою, угомонись! Свои!
— Димон?! Какого хрена ты тут делаешь?
— Тебя, дурака, от тюряги спасаю! Не хватало ещё, чтоб этот гандон сдох тут! На! Звони! — Димон протянул начбезу простой кнопочный телефон. — Вызывай скорую, а то там Валерон задолбался уже отвечать нам с тобой, записанным на диктофон.
  
Эпилог 1
 
Спустя еще месяц.
Илька в это утро проснулась раньше Дмитрия. Открывать глаза не хотелось. Как и вылезать из кокона рук любимого мужчины.
Лежала, млела в его объятиях и улыбалась. Чуть поерзала попой, тут же почувствовала ответную реакцию его организма, улыбнулась довольной кошкой и, прежде чем любимый проснулся, вынырнула из его объятий и сбежала. Тихонько, на цыпочках, выскользнула из спальни и скрылась в туалете, продолжая улыбаться своим мыслям.
Сегодня у неё было кое-что запланировано... То, о чем пока рано еще было ему знать. Сегодня так точно!
Открыла шкафчик над раковиной, выудила из упаковки с прокладками заветную коробочку с тестом, которую сама же туда накануне спрятала, и замерла на мгновение, потом подбодрила себя словами:
— Давай, не сделаешь — не узнаешь!
Вчера утром она точно так же открывала этот шкафчик, зацепившись взглядом за упаковку с прокладками, замерла, вспоминая, а когда она последний раз ими пользовалась? Не веря сама себе, пересчитала дни, закрыла шкафчик и, глядя в зеркало над раковиной, выдохнула:
— Задержка. Три недели.
Вчера она не стала ничего говорить будущему мужу — Дубов тот еще параноик! Услышит и обязательно отменит свадьбу. Да, в узком кругу друзей и её немногочисленных родственников, но всё равно не хотелось бы!
Прочитала инструкцию, сделала всё, как было написано, и отложила на раковину. Пока будет умываться и чистить зубы — пройдут необходимые минуты.
Делала всё нарочито медленно. Руки тряслись, сердечко в груди замирало в предвкушении.
Вытерла руки, глубоко вздохнула, медленно выдохнула и опустила взгляд на заветную пластиковую палочку. В положенной ячейке четко и ярко просматривались две полоски.
Хотелось визжать от восторга, смеяться и одновременно плакать — у них с Димой будет ребенок! Мальчик? Девочка? Не важно! Вот правда!
Захотелось сразу сообщить Диме, но нет! Завтра!
Это будет её свадебный подарок.
Илька убрала тест в коробку, спрятала ту опять в прокладках и, не в силах сдержать улыбку, пошла готовить завтрак своему мужчине.
Дмитрий проснулся сразу же, едва Илька выскользнула из его объятий. Рядом с этой хрупкой женщиной он становился похож на чертова параноика.
Да, сто раз была права его боевая синичка, когда называла его так. Он и сам это знал, но ничего не мог с собой поделать.
Прошло всего несколько месяцев с того дня, когда она, промокшая насквозь, появилась на пороге его дома. Ворвалась в его жизнь вихрем, сломав к чертовой матери все его баррикады и стены, так старательно когда-то им построенные. Жил за ними, максимально отгородившись от внешнего мира, и считал, что всё его устраивает, пока не появилась она.
Он помнит каждое слово из их разговора, состоявшегося в её больничной палате в ту ночь, когда они с Тихоном примчались спасать своих женщин.
Стоило им с Илларией переступить порог её палаты, он начал первым:
— Иля, я обещал всё тебе рассказать и не увиливаю от своего обещания. Но, пожалуйста, давай, ты сначала вернешься в кровать.
— Хорошо, — не стала с ним спорить, — только ты сядь, пожалуйста, рядом. Ладно?
Конечно, он выполнил её просьбу. Признаться, он и сам не хотел, не мог отходить от неё далеко.
Села на кровать, забравшись на неё с ногами, и приготовилась слушать. Он сел к ней боком, левым, изуродованным. Впрочем, он уже знал, что эту девушку абсолютно не пугали его шрамы.
— Иль, я должен тебе рассказать правду. Сразу надо было, но почему-то не мог решиться.
Договорить она ему не дала:
— Рассказать о том, что ты не Дубов, а Ярцев? — огорошила она его вопросом, на который сама же и ответила: — Я это знаю.
— Откуда? — спросил чуть более резко, чем планировал, повернувшись к ней всем телом.
— Узнала, — увидев, что он ждет, дотянулась до его ладони, обхватила его большую своими двумя и потянула к себе на колени, не задумываясь о том, как это выглядит со стороны.
Дубов позволил ей сделать это, даже чуть придвинулся ближе, чтобы она смогла затащить его ладонь к себе на колени.
Илька чуть помедлила, позагибала его пальцы, огладила мозоли от грифа штанги. Он не торопил, было видно, что девушка собирается с духом, чтобы что-то рассказать.
— Нет, не у кого-то! Я тебя узнала, — выпалила, глядя ему в глаза. — Проснулась сегодня в палате одна и всё вспомнила. Дима, я тебя вспомнила. Твою походку дикого зверя, манеру говорить чуть прищуривая левый глаз, твою привычку зачесывать пятерней волосы, твой смотрящий в самую душу взгляд…
— Да, фиговый из меня конспиратор, раз меня раскрыла одна маленькая хрупкая девушка всего лишь через пару суток близкого общения, — попытался он пошутить, но сам же напрочь и забыл о смехе, услышав её слова:
— Не просто девушка. Влюбленная в тебя много лет девушка. Та, что тебя оплакивала почти год, считая погибшим.
Выпалила и замерла испуганной птичкой. А он только и смог, что произнести какую-то банальщину:
— Иля, я не знал.
— А ты и не мог знать! Я очень хорошо это скрывала. Ты тогда был прекрасным принцем, а я гадким утенком. О том, что я была влюблена в тебя, только мама знала.
— Синичка моя боевая, мне очень жаль, что так всё получилось… Со мной, с твоей мамой… Прими мои соболезнования, — девушка коротко кивнула, — ты стала полной копией своей мамы, думаю, ты и сама это знаешь. Как и то, что твоя мама была настоящей красавицей.
— Спасибо, — Иллария снова кивнула и продолжила рассказывать, перебирая его пальцы: — Мне тогда не рассказывали всего, но когда отец привел к нам домой Тора, держащего в зубах твой тапок, я всё поняла. Огромный суровый пес с мордой, мокрой от слёз — там и без объяснений всё было понятно. Отец с мамой ушли на кухню, а я рыдала в коридоре, уткнувшись псу в загривок. Мы вместе с ним рыдали. Мне кажется, он потому и признал меня как хозяйку, что видел мои слезы и слышал мои признания в любви тебе, умершему, как я тогда считала.
Дубов хотел что-то сказать, но Илька качнула отрицательно головой, прося его не перебивать, и продолжила рассказывать:
— Потом, когда мамы не стало, я снова рыдала ему в шею. Он тихонько поскуливал и слёзы мои слизывал. Успокаивал, как мог. Тор очень умный был. Ты ведь помнишь, правда? Умнее некоторых людей.
— Да, конечно, помню. Умный, — согласился, грустно улыбнувшись, — Иль, спасибо тебе за него. Я уверен в том, что ты была ему хорошей хозяйкой. Покажешь потом, где вы его похоронили?
  
— Естественно! Мы с папой поставили на его могиле памятник. Надеюсь, тебе понравится. Знаешь, там, на кладбище для животных, понимаешь, сколько рядом с нами любви! А еще очень остро чувствуешь, как мало нашим любимцам отпущено лет жизни рядом с нами, — настала её очередь грустно улыбаться.
Он смотрел на слезы в её глазах, грустную улыбку и не мог вздохнуть полной грудью. Отважная боевая синичка искренне полюбила его Тора и до сих искренне его оплакивала. Чистая душа!