Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет (СИ)

Вошел и замер, прирос намертво к полу — из душевой, что, оказывается, имелась в этой палате, вышел раздетый по пояс Димон, босиком и с мокрой головой.
Илька, что стояла у кровати, смотрела на его недавно воскресшего друга с восхищением.
Слободский вынужден был признать, там было на что посмотреть — кубики на прессе, цветная татуха, переходящая с левой руки на грудь.
Димас всегда умел собирать восхищенные взгляды баб.
  
Баб! Илька-то здесь причем??
— Какого хрена ты тут делаешь… — начал говорить Слободский, обращаясь к Димону, напрочь забыв, что пришел он вообще-то к дочери.
Шагнул к Димону со всем этим добром в руках, но был прерван дочерью, которая, юркнув шустрой мышкой, встала между ним и Димасом:
— Папа, нет!
На Ильку уставились оба мужчины, и оба были удивлены:
— Илька? Ты что, его защищаешь?
— Синичка? Ты что, меня защищаешь?
Произнесли оба и одновременно.
— Да! Защищаю! — Илька стояла, гордо задрав подбородок, сложив руки на груди, и смотрела в глаза отцу.
— Иля, детка, да ты хоть знаешь, кто он?
— Знаю! Я его узнала! Это твой якобы погибший друг Дмитрий Ярцев. Теперь он Дубов. Папа, а ты хоть знаешь, сколько слез я пролила, когда думала, что его убили? Сколько ночей я рыдала в подушку, оплакивая его? Нет, не знаешь! Да и откуда бы? О первой влюбленности девочки отцам не рассказывают. Об этом знали только мама и Тор!
— Влюбленности? Первой? — Слободский замер, всматриваясь в дочь. Страшная догадка мелькнула в мозгу, и он перевел взгляд на друга, стоявшего за спиной Ильки. Дубов стоял с абсолютно нечитаемым выражением на лице.
— С-с-су-у-у-ука! — выдохнул, глядя на Димаса. — Ты уже… С ней… Здесь!
— Ша, Валер! Выдохни! Тебя куда-то не туда понесло! — Димон, положив ладони на плечи Ильки, попытался задвинуть её себе за спину.
Но его боевая синичка, дернув худенькими плечами, скинула горячие мужские руки и продолжила наступление на отца:
— Да, пап, влюбленности. Представь себе, в двенадцать лет девочки тоже влюбляются! Только я ведь дочь бизнес-партнера, друга! — Илька произнесла это с явным скепсисом. — Кто же думает о том, что гадкий утенок вырастет в прекрасного лебедя? Разве можно рассматривать ребенка, дочь друга, как потенциальную девушку в будущем? Дочь друга — это же у вас святое!! А я выросла!
— А сейчас, значит, ты перестала быть моей дочерью, выросшая ты моя?! — Валерий перевел взгляд на Дмитрия, стоявшего за спиной его дочери и возвышающегося над ней скалой: — Димас, ты берега попутал? Она же девочка совсем! Тебе баб мало? Почему она??
Но Илька не дала ответить Дмитрию, опередив:
— Потому что я его люблю, папа! Я! Любила тогда и люблю сейчас! И нет, пап, я уже давно не девочка! Тебе ли это не знать? Ты же сам подложил меня под Виталия!
Димас, пользуясь тем, что Илька его не видит, беззвучно хмыкнул, но встревать в разговор отца и дочери больше не стал. Понимал, они должны разобраться без него.
— Иля, нет! Не подкладывал я тебя ни под кого!! Я ж потому и приехал! Пирожное твое любимое купил, цветы. Иля, доча, прости меня, а? Дурак я был, что не верил, когда ты мне про Оксану говорила. Потом дурак был, когда разрешил тебе замуж за Виталю выйти. Везде дурак, со всех сторон облажался! Кругом я неправ перед тобой, со всех сторон. Брак ваш аннулируем, ты вернешься на фирму, продолжишь работать, помогая мне. Мне теперь без тебя одному не справиться. Виталю с Оксанкой отправим туда, куда они того и заслуживают! Не посмеют они к нам больше приблизиться — это я тебе обещаю. Возвращайся, дочь, а? Ты нам с Мишкой нужна. Очень нужна. Мы ведь все одна семья…
Слободский слышал, как за его спиной открылась дверь, но ему было всё равно, кто там вошел и зачем.
— Папка! — Илька разревелась и уже обнимала его за талию, уткнувшись шмыгающим носом ему в грудь, а он так и стоял, держа в одной руке пирожное, в другой букет.
— Н-да-а… Вот не думала я, что меня еще может хоть кто-то из мужчин удивить! Но браво, Слободский, ты справился! — раздалось за спиной Валерия удивленное.
Обалдев от такой наглости, Слободский развернулся на голос за спиной всем корпусом, повернув заодно и Ильку. Замер, едва не выронив пирожное с цветами, забыв всё то, что хотел ответить на эти слова. В дверях палаты стояла та самая красавица.
Но каково же было его удивление, когда и Димас, и Илька одновременно произнесли:
— Анжела??
  
Глава 33
 
Спустя два месяца.
Тихон стоял у окна в пол и смотрел на город, что раскинулся внизу.
Черный камуфляж, черные армейские берцы. Киборг ждал информацию от верного человека. Информацию о том, где, в каком на этот раз гадюшнике находятся двое уродов. Киборга интересовали Гарик и его шестерка Сява.
Город внизу жил своей жизнью. Всем на всех плевать. Вот примерно с высоты его этажа и плевать. Офис опустел еще час назад.
Валерий теперь уезжал домой ровно в пять. Домой, к сыну. Теперь они жили вдвоем.
Пришлось, правда, Слободскому квартиру покупать матери своего сына да на выплату ей содержания соглашаться. Ничего! Не обеднеет! Зато в следующий раз умнее будет. Оксана оставила ему сына и свалила в закат. Дура баба, что сказать. Думать надо, перед кем ноги раздвигаешь, находясь в законном браке.
Илларию после работы теперь забирали люди Дубова. Отшельник, удивив всех, перебрался жить в город. Точнее, в пригород, на самую его окраину, но всё равно это уже не дом в лесу, на хуйнадцатом километре от города.
Иллария, проявив характер и не поддавшись на уговоры отца, переехала жить к Дмитрию. Теперь они приезжают в гости к Слободским, отцу и сыну, по выходным. В двух семействах царят мир и спокойствие. Скоро Илька — боевая синичка, как её называет Димон — станет Дубовой.
Вот как раз сегодня Иллария, собрав в ресторане Наталью и Анжелу, сообщит им новость о том, что Димон сделал ей предложение.
Вдруг дверь в кабинет Киборга распахнулась. Кто-то посмел войти к нему без стука.
— Какого хрена… — вопрос уже сорвался, хоть Тихон и развернулся резко к двери. Увидев вошедшего, выдохнул удивленно: — Димон?
— А ты кого-то другого ждал? — на пороге стоял Дубов собственной персоной.
— Вспомни лучик — вот и он! — не удержался, прокомментировал появление Дмитрия в дверях своего кабинета.
— Скажи мне это моя синичка, я был бы рад, но слышать это от тебя — как минимум странно, поверь! — Дубов вошел в кабинет, прикрыл за собой дверь и прошел к окну, протянув Тихону ладонь для рукопожатия:
— Здоров!
Тихон, пожав протянутую руку, поинтересовался, намекая на смену гардероба, да и всего имиджа в целом, надеясь в тайне сбить суровый настрой друга:
— Каким это ветром к нам такого красивого дяденьку замело?
Не сработало.
— По смене моего гардероба только ленивый не проехался за эту неделю. Новая жизнь, новый дом, новые шмотки. Тебе ли не знать! Так что иди в жопу, Киборг!
— Я не мадам Доминик, меня мужские жопы не интересуют, — хмыкнул Тихон и вновь попытался увести тему: — Как там, кстати, Виталя поживает? Не надумал еще сбегать?
— От неё сбежишь, как же! — настала очередь Димона усмехаться. — Правда, теперь он не всегда может сесть на свою распрекрасную задницу, но там у них высокие отношения, как ты понимаешь. Он теперь ждет приказов своей хозяйки, штаны снимает, только если разрешили — всё как заказывали. Показать парочку видео, что она мне скидывала для отчетности?
— Ой, не-не-не! Не люблю я садо-мазо! Мне хватило и того, что я видел, когда пару раз их на светских раутах встречал, — и, решив, что пора уже и сворачивать разговор, Киборг, поинтересовался:
  
— Димас, ты чего приперся-то на ночь глядя?
— Да так. Мимо шел, дай, думаю, зайду, узнаю, как у тебя дела. А то ж, считай, целую неделю не виделись.
— Дела у прокурора, а у нас так, делишки, — отшутился старой, как мир, фразой Тихон. — Зашел. Узнал? Проваливай.