Любовный смайлик (СИ)

  
Мира Форст
 
Любовный смайлик
   
ГЛАВА 1. ИГОРЬ
 
За месяц до Нового года
«Кошечкина, немедленно тащи отчет по горнолыжному центру», — вылетели в офисе интернет и стационарная связь, потому напечатал сообщение в мессенджере на мобильнике.
В ответ моя сотрудница, принятая на работу меньше года назад, прислала мне стикер огромного любовного смайлика.
  
Пока я хмуро смотрел на неожиданное послание и размышлял над тем, как поступить с его отправителем, Мира Кошечкина предстала передо мной, прижимая к груди папку с нужными мне распечатками.
За спиной девушки захлопнулась дверь. Испугавшись хлопка, она дернула головой, и заколка, удерживающая ее волосы в прическе, развалилась на две части. На плечи упали тяжелые рыже-каштановые кудри. Свет, льющийся из панорамного окна, запутался в них, словно золотая рыбка в сетях. А у меня от этого зрелища перехватило дыхание.
Только этого мне не хватало, — досадливо поморщился на свою реакцию и, не оставляя себе времени на раздумья, быстро произнес:
— Оставляй отчет и иди в отдел кадров за расчетом.
— Расчетом? — недоверчиво взглянула на меня веснушчатая девчонка. Вообще она очень хорошенькая. Не сказать, чтоб прям красавица, но лучезарные голубые глаза, обезоруживающая белозубая улыбка и зачетная фигурка вызывают желание познакомиться поближе. Только мне романов на работе точно не нужно, да и в принципе всей этой любовной белиберды не нужно.
— Да. Что непонятного я сказал? Ты уволена, Кошечкина.
— А разве фирма летит в бездну? — задала она странный вопрос.
— С чего это ты взяла? — кинул встречный вопрос.
— Ну как же…, обычно, когда в конце года финансовые надежды не оправдываются, первым делом, сокращают людей и, в первую очередь, тех, кто устроился последним. А я все еще считаюсь новенькой. Но вы не правы, Игорь Владимирович.
— И в чем же я не прав? — откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. Слушать ее рассуждения было довольно-таки забавно.
— А в том, что меня дешевле прокормить, — выдала Мира.
— Я не собираюсь тебя кормить, Кошечкина.
— Так я в фигуральном смысле говорю, — отмахнулась она. — Ваши сотрудники, кто давно работает, получают зарплату гораздо больше моей, и они уже обленились, не горят на работе, не хотят никаких инноваций. Я одна могу делать то, чем сейчас занимается целый отдел маркетологов. Нас трое, увольте лучше двух других женщин. Ничего не имею против Лузиной и Ореховой, но с их опытом им легче будет найти новое место, чем мне. Заодно встряхнутся, вспомнят, что на работе стараться надо. Смотрите, какая выгода, у меня останется та же зарплата, что вы мне платите сейчас, и вам не придется платить двум бездельницам. Экономия.
— Впечатляет, Кошечкина, — усмехаюсь мысленно, но строгости с лица не прогоняю. — Придется мне хорошенько проверить своих сотрудников на предмет лени, только тебя я вовсе не из-за того, что у фирмы дела плохи, увольняю. У фирмы все благополучно, — не добавляю, что, более чем благополучно. Когда-то я начинал с открытия простеньких веревочных парков. Дело пошло, парки себя окупили быстрее прогнозов. Теперь у меня целая сеть летних и зимних центров досуга и развлечений.
— Благополучно…, — будто эхо, повторяет она мои слова, обиженно так повторяет. — Тогда за что же вы меня увольняете?
— За несоблюдение субординации, — удивлен, что сама не догадалась.
— Простите, Игорь Владимирович. Не понимаю. Когда это я нарушила субординацию?
Вот же нахалка… Еще делает вид, что не понимает. Вроде не малолетка, чтоб дурочку-то из себя строить. У меня фотографическая память. Помню из ее резюме, Кошечкиной — двадцать шесть.
Пришлось встать, показать наглядно.
— Это что? — открываю ее сообщение с красноречивым смайлом.
— Чёрт, — вырывается у дипломированного маркетолога, и милое личико в секунду становится пунцовым.
— Вот и я о том же, — отхожу от нее подальше, от девчонки вкусно пахнет, ягодами какими-то.
— Игорь Владимирович, извините. Это по ошибке вышло. Я с парнем своим переписывалась, когда от вас сообщение пришло, ему этот стикер предназначался. Видимо, случайно, Сереже отвечала и другой чат открыла, вот и…
Верю. Видно, что не врет. Так ведь действительно бывает. А мне вдруг почему-то обидно становится, что смайлик не мне адресовался.
— Ладно. Иди, Кошечкина, — забираю у нее отчет.
— А куда идти? — уточняет Мира.
— Возвращайся на свое рабочее место. Передумал я тебя увольнять.
  
ГЛАВА 2. МИРА
 
Канун Нового года
Ноги сами принесли к офисному зданию. Видимо, маршрут запрограммирован где-то в подсознании, и пока я бесцельно бродила по наряженным и заснеженным московским улицам, внутренняя установка привела именно сюда. Зачем я здесь? Мне сюда вовсе не надо. Во всяком случае, сегодня, когда никто не работает. Но я стою посреди вьюги, не видно ни земли, ни неба, только мигающие огоньки цветных гирлянд, щедро украшающих все вокруг.
Зима вообще выдалась снежной, морозной, с постоянными снегопадами. Утром приходится выходить из дома пораньше, освобождать машину из снежного плена, потом долго прогревать ее и очищать стекла от наледи.
За один месяц в машине уже дважды замерзала омывайка, трижды добрые люди выталкивали мой автомобиль со льда, и в ночь, когда ударили морозы, сел аккумулятор. Тогда мне его запустил Сережа каким-то хитрым приборчиком. А кто теперь оживит аккумулятор, если он опять сядет?
Да… Вот из-за Сережи я и брожу по улицам, подставляя лицо снегу, вместо того, чтобы готовиться к празднику. Новогоднее настроение испарилось. Как и не было его вовсе. В голове вязкая пустота, обида, непонимание и неприятие. Прокручиваю в мыслях раз за разом напыщенные слова уже бывшего парня.
— Мира, нам надо расстаться.
— Ты мне по статусу не подходишь.
— При моем теперешнем положении со мной должна быть шикарная спутница, а ты слишком проста, нет в тебе перчика.
— В Новый год без багажа прежних отношений.
— И не звони мне больше.
— И не присылай дурацких смайлов.
Я и не подозревала, что Сережа с лица такой весь гладкий, а внутри ужасно гадкий. Совсем недавно занял в своей компании высокую должность, и человека словно подменили.
Столько нервов в одном месяце. То Добровольский чуть не уволил, теперь Сережа бросил. А шеф мой тоже хорош, что вытворяет… Уволить не уволил, так прицепился знатно, придирается ко всему подряд, работы добавляет и добавляет. Будто мало у меня обязанностей. И все из-за того смайлика, что ему по ошибке отправила. Взъелся на меня почем зря, не преступление же я совершила. Прав Сережа, надо завязывать с дурацкими эмодзи.
Стоило вспомнить Добровольского, как он и нарисовался. Вынырнул из густого снегопада прямо на меня.
Прищурился, капюшон светлой куртки поправляет и не идет дальше. Нет бы мимо прошел, не заметил. Или заметил и все равно мимо прошел. Но Игорь Владимирович не торопится, меня рассматривает. А мне сейчас все мужчины противны, даже такие привлекательные, как мой босс. Легкая небритость ему идет, как и короткий ежик темных волос. Еще профиль у него очень мужественный, и шея такая мощная, что от нее порой трудно отвести взгляд.
— Ты чего тут стоишь, Кошечкина? — проявляет он ненужное любопытство.
— Нельзя? — не в настроении я, чтобы любезничать.
— Можно. Просто вьюга на улице. Такой сильной еще не было в этом году.
— И уже не будет, — делаю шаг в сторону, надо бы улепетывать, а то с Добровольского станется поручить мне чего-нибудь, не зря же он в офис притопал.
  
— Почему? — удивляется он моей реплике. — Зима еще не закончилась.
— Да, — соглашаюсь я, отступая еще подальше от мужчины. — Но день-то в этом году последний. Значит, в этом году вьюги больше не предвидится.
— Самая умная? — усмехается он и хватает меня за рукав пуховика, не давая сбежать. — Вот что, Кошечкина, раз уж ты тут, дай совет.