Ты проиграешь, дорогая (СИ)

— Ты.… предал… нашу семью, — слова даются с трудом. Не могу подавить рыдания.
— Я все исправлю!
Отрицательно мотаю головой. Влад дает мне время успокоиться.
— Скажи, как мне искупить вину, Поль? Я на все готов.
Молчание длится долго. Влад тем временем не выпускает мою руку, целует.
— Поэтому ты не спал со мной, Влад?
Его губы замирают на моей коже. Он медленно поднимает голову, и в его глазах — виноватая растерянность.
  
— Я.... я просто не мог, — голос дрожит. — Сначала из-за усталости, потом меня съедала моя ложь…
— А с ней мог? — вырывается у меня, и тут же ненавижу себя за этот вопрос. За эту боль, которая пропитывает каждый слог.
Влад закрывает глаза, будто пытаясь собраться с мыслями.
— Это не имело значения, Поля. Это была просто... глупость. Миг слабости.
— Миг? — я резко выдергиваю руку. — Ты неделями врал мне! Ты целовал ее, трогал ее, говорил ей те же слова, что и мне!
Он сжимает кулаки, но не отрицает.
— Я не знаю, как это исправить. Но... я хочу попробовать. Если ты дашь мне шанс.
Я смотрю на него — на этого человека, которого, казалось, знала лучше себя. И вдруг понимаю: я не уверена, хочу ли его прощать.
Но ещё страшнее другое — я не уверена, что смогу без него.
— Уходи, — шепчу.
— Поля...
— Уйди!!!
Влад замирает, потом медленно поднимается. В дверях оборачивается:
— Я сегодня вернусь раньше с работы, Поль.
Дверь закрывается. И только теперь я разрешаю себе страдать на полную. Беру подушку и вою в нее, чтобы заглушить звуки.
В скором времени я кое-как успокаиваюсь. Нужно отвезти Марусю в садик, через час — быть на работе.
Но сегодня я не могу. Слишком разбита и уничтожена.
Я набираю сообщение Паше:
«Приболела. Не смогу сегодня выйти. Извини».
Даже не уточняю, чем. Он знает меня слишком хорошо, чтобы поверить в банальную простуду.
Ответ приходит мгновенно:
«Держись. Если что — звони».
Я выключаю экран, закрываю глаза. Голова гудит, веки налиты свинцом. Не выхожу из комнаты. Жду, пока уйдет Влад. Надеюсь, догадается, что я не в состоянии отвезти дочь. 
Через полчаса в дверь звонят. Влад не торопится открыть дверь и приходится выйти мне. На пороге — корзинка с пионами (мои любимые) и маленькая коробка конфет (тоже моя слабость). Под прозрачной пленкой — записка:
«Поля, если бы мир был справедлив, болели бы только плохие люди. Выздоравливай. Паша».
Я прижимаю записку к груди, вдыхаю сладкий аромат цветов. Паша всегда умел найти нужные слова. Без лишних вопросов, без навязчивой жалости.
За спиной раздается шарканье босых ног.
— Мама, это нам? — Маруся тянет ручонки к цветам, глаза горят.
— Да, малыш. Это.... чтобы поднять настроение.
Доча серьёзно кивает, будто понимает. Потом вдруг обнимает меня за ноги и шепчет:
— Мамочка, не грусти.
Я замираю.
Влад выходит из ванной с мокрыми волосами, останавливается, увидев букет. В его взгляде — немой вопрос.
— От Паши, — говорю я нарочито спокойно.
Его челюсть напрягается, но он молчит. Проходит на кухню, начинает громко греметь посудой. Я беру телефон, пишу Паше:
«Спасибо. Ты спас моё утро».
Он отвечает смайликом — солнце в очках.
А я смотрю на цветы и думаю, что иногда самые простые жесты — букет, записка, конфеты — лечат лучше, чем громкие слова. 
  
Глава 13
 
Любовница
Мы сидим с подругами в кафе в уютном кафе и со слишком громкой джазовой музыкой. Я сижу, крутя в пальцах бумажную соломинку, пока Алена методично разрушает мой последний аргумент.
— Ты в курсе, что ты — клише, да? — она стучит ногтями по мраморному столику. — Молодая любовница, женатый мужчина, наивные обещания...
— Влад не такой и завтра вы сами в этом убедитесь, — бросаю взгляд на телефон.
Хочу познакомить Влада с подругами. Он согласился.
Настя, обычно мягкая, сегодня смотрит на меня как на прокаженную.
— У него же дочь, Ро. Ты сама говорила, как он с ней возится.
— Четырехлетняя, — делаю глоток латте. — Но с женой они как чужие, просто соседи.
— Боже мой! — Алена закатывает глаза. — Он тебе это сам сказал?
Мои пальцы непроизвольно сжимают салфетку.
— Я видела их переписку. Она пишет ему про счета, про садик... Ни одного «люблю».
Настя вдруг хватает меня за руку.
— Наверное, ещё говорит, что и не спит с ней, да?
В животе холодеет.
Латте во рту вдруг становится противно-приторным. Соломинка ломается у меня в пальцах.
— Он... они действительно не... — начинаю я, но голос предательски дрожит.
Алена фыркает, отодвигает свой капучино:
— Да брось, Ро. Мужчины все как один: «она меня не понимает», «мы просто живем вместе ради ребёнка», «между нами ничего нет уже годами».
— Но я видела их переписку! — упрямо заявляю. — Там одни бытовые вопросы.
Настя выпускает мою руку, лицо ее становится жестким:
— А ты читала её сообщения к нему?
— Влад говорил тебе о вашем будущем? Вы сколько уже третесь вместе? Месяц? И что дальше? Какие-то планы он строил насчет тебя? — Алена бьет точно в больное.
Мои ноги под столом начинают дрожать.
— Мы... мы не афишируем наши отношения, поэтому и планы строить сложно.… — неуверенно произношу.
— Потому что ты — грязный секрет, детка, — Настя говорит это без злобы, констатируя факт. — А его жена — та, с кем он спит после твоих горячих сообщений.
— И я даже приду познакомиться с ним, чтобы убедиться, что твой Влад типичный балабол, которому захотелось молодое тело.
— Скажи честно, ты хочешь, чтобы он ушел от жены? — Настя пристально смотрит на меня, ее пальцы барабанят по чашке.
Я отвожу взгляд, вертя в руках размокшую салфетку.
— Не знаю....
— Ой, да брось! — Алена фыркает. — Ты же не просто так с ним спишь. Хочешь занять ее место?
— Может быть! — вырывается у меня. 
— Классика жанра, — Алена закатывает глаза. — И ты веришь, что если он уйдет, то женится на тебе?
Я молчу. В голове всплывают его слова, когда я пытаюсь намекнуть на развитие наших отношений: «Давай не будем торопить события», «Сейчас не время», «Нужно все обдумать».
— Он... не готов пока.
— Потому что не собирается уходить, — Настя вздыхает. — Роз, ты же умная. Ты действительно веришь, что мужчина, который годами живет с женщиной, бросит ее ради мимолетного романа?
— Это не мимолетный! — я почти кричу, привлекая взгляды соседних столиков.
— А что это? — Алена наклоняется ко мне. — Он познакомил тебя с друзьями? Родителями? Говорит о будущем? Или вы только трахаетесь в твоей квартире и отелях, пока его жена думает, что он на работе?
Мои руки сжимаются в кулаки.
— Ты не понимаешь...
— Я понимаю, что ты играешь в игру, где все карты у него, — Алена говорит тихо, но так, что каждое слово будто бьет по лицу. — И если он действительно хотел бы быть с тобой — уже давно был бы.
Телефон на столе вибрирует. Влад:
«Скучаю по тебе, Роза. Так хочу оказаться сейчас рядом с тобой».
Я смотрю на сообщение, потом на подруг.
— Вы не правы, — шепчу. — Он... он просто боится разрушить семью из-за дочери, — смотрю на Алену. Отец бросил их, когда ушел к другой женщине, намекая, что не все такие, как он.
Она фыркает.
— Но не боится изменять жене? — Настя поднимает бровь. — Какой удобный мужчина. И семью сохраняет, и любовницу имеет.
Алена вдруг встает, берет свою сумку.
— Знаешь что? Докажи, что мы ошибаемся. Попроси его сегодня же сказать жене правду. Если он согласится — я первая извинюсь. И так будет честнее по отношению к бедной женщине. Она тоже имеет право быть счастливой и встретить человека, который не станет трахаться с другой!
  
— А если Влад не согласится? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.
— Тогда ты будешь знать свое место, — она бросает деньги на стол. — В его постели, но не в жизни.