Русская Америка. Голливуд (СИ)

Девица зарделась как маков цвет, а со стороны прилавка послышался стук. Это выронила ручку её компаньонка. Так-то! А нечего было нос задирать.
— Я позову мистера Манзони, и он всё сделает в лучшем виде, — заверила меня продавщица и убежала вглубь магазина.
Когда со всем мерками было покончено, я расплатился, оставил щедрые чаевые. Затем почти полностью преображённый договорился с Манзони оставить у него купленные вещи с обещанием заехать за ними, когда закончу с делами в городе. Седоватый портной заверил меня, что всё будет в порядке, и даже подсказал — где я могу приобрести хорошие туфли и шляпу, чтобы закончить свой образ.
  
А молоденькой девушке я шепнул, указав глазами на грымзу:
— Запомните, Лиззи, или вы, или вас!
— Знаю. Она меня уже достала, — также заговорщически ответила она.
Покинув лавку и послав на прощание воздушный поцелуй красавице, я отправился дальше. Процесс штанации Ивана Бережного был завершён успешно! Тем более, не стоило «добивать уже павших». Ведь ещё чуть-чуть и раздувшаяся как жаба за прилавком вторая продавщица могла бы улететь в обморок от чувства зависти и осознания упущенной премии и чаевых.
Расплачиваться приходилось наличкой. Чтобы «обновить» убитую и разорённую чековую книжку Бережного, надо было проверить его счёт и, подозреваю, погасить долги по ферме перед J. P. Morgan. А это следует делать явно не в таком наряде и не сразу, дабы не вызывать лишних подозрений. Я даже домой сегодня планировал вернуться, переодевшись по дороге в старую одежду перед тем, как сверну с шоссе и покачу мимо ферм соседей. Вдруг встречу кого из них на просёлке.
Туфли, шляпа и небольшой чемодан были приобретены довольно быстро. Настал черёд последней покупки. Судя по дороге от моего дома до Лос-Анджелеса — жизненно необходимой.
Вскоре, пользуясь помощью и подсказками прохожих, я уже стоял перед «Представительством компании Форд». Кстати, теперь, когда я был одет с иголочки и производил впечатление богатенького ричи, которому папа оставил неплохое наследство, такого высокомерия как в глазах мадам из «Манзони» я уже ни у кого не наблюдал.
— Отличный вариант, мистер, — клерк уже через пять минут рассыпался передо мной в похвалах автомобилю.
Он провёл по капоту рукой и завёл отработанный массой повторений речитатив:
— В этой модели шесть мест! Вы молоды, представьте, что можно будет посадить целую компанию и поехать отдыхать! Девушки! — подмигнул мне продавец, демонстрируя вариант «Форда Модели Т» в кузове Ландолет.
Я рассматривал длинное четырёхдверное авто чёрного цвета. Узкие крылья и порожек, круглые фары, квадратный «нос», обрамленный в сверкающую широкую раму, колеса на спицах. Шестиместка мне была не нужна. Зачем мне этот крокодил? Если уж хочется пофорсить перед кем-то, то нужно покупать другие автомобили. А мне нужен был бюджетный вариант на первое время.
— Нужно что-то пошустрее. Вот, например, такое, — указал я на двухместный Ранэбаут с откидным верхом, — Его же можно закрыть от дождя по бортам?
— Да! — тут же подлетел к указанной мной машине клерк, — Просто опустите дополнительные «шторы» из-под крыши и прикрепите их к дверцам. Стоит всего двести шестьдесят долларов! Если хотите полностью закрытый жёсткий верх — наше автоателье поможет вам в этом!
Ну и отлично. Мне другого и не надо. К холодам и ветрам я собирался кататься уже на совсем другом автомобиле, если моя идея, что я задумал, «выгорит». А если нет, всегда можно будет продать почти новую машину и купить закрытый классический вариант. Главное, что у Бережного уже были права, хотя, как подкинула мне его память, никаких экзаменов для этого здесь пока не требовалось. И теперь можно быть более мобильным!
Я, не спеша, катил по улочкам Лос-Анджелеса, рассматривая их с больши́м интересом. Словно оказался внутри фильма. Солнечный свет заливал монументальные громады административных зданий с вытянутыми на всю их высоту барельефами. Кирпичные дома, в которых сразу располагались пабы, закусочные, магазинчики и, сбоку под козырьком — заправки. Строили здесь пока что не из известного материала и палок.
Посередине дороги катили открытые трамваи без окон, оглушительно дребезжащие и заглушающие все остальные звуки. Я проезжал мимо пальм, что рядами торчали вдоль бульваров, прогуливающихся парочек в старомодных нарядах, полицейских в чёрной форме, проезжающих на мотоциклах, стрекочущих на весь квартал. Кстати, мне очень повезло, что вчера они не присоединились к погоне. Иначе от нас бы не отстали даже после той кучи мала, что мои «напарнички» по ограблению устроили на заводике.
Все затраты обошлись примерно в пятьсот долларов плюс минус. Зато, когда я остановился перед вывеской «Адвокатская практика Ригман и Абель» и вылез из собственного автомобиля, поправив отглаженные бежевые брюки, то понимал, что меня точно не завёрнут с порога, а выслушают внимательно. Как и в других нужных мне местах. Что поделать — на дворе была эпоха ар-деко. Американское «Покажи, сколько у тебя денег, и мы решим — стоит ли с тобою говорить» именно сейчас набирало страшные обороты.
Дом, в котором располагался офис адвокатов, находился в четырёхэтажном здании в тихом фешенебельном районе. Людей и машин здесь было меньше. Я пропустил на тротуаре парочку на велосипеде-тандеме и поднялся по ступеням.
В небольшом вестибюле меня встретил молодой помощник, вежливо осведомившись о цели моего визита. Выслушав, он улыбнулся и пригласил пройти за ним в кабинет юриста. Я оказался в просторном помещении, напоминавшем, скорее, рабочий кабинет писателя, каким он представляется многим в фантазиях. Лакированная деревянная мебель, шкафы с книгами, масса писчих принадлежностей и бумаг на огромном столе, за котором сидел невысокий человечек в пенсне. Он встал и протянул мне руку, как только я вошёл.
— Меня зовут Яков Абель, чем я могу вам помочь?
Я уселся в предложенное кресло. За спиной хозяина в рамках висели его диплом, юрисконсультское свидетельство и лицензия, которая гласила, что контора, куда я попал, являлась дочерней организацией неких «Ванжевский и Ко».
— Меня зовут Джон, — скрыл я своё истинное имя, тем более мой реципиент говорил практически без акцента, и уловить что-то можно было лишь в особенностях произношения редких слов, — Видите ли, я к вам с…личным… специфическим делом. Возможно, мне придётся жениться. И я хочу, чтобы некоторые моги доходы «обошли» кошелёк семьи, — уверенно начал я заготовленную заранее историю.
— Понимаю, — усмехнулся Яков, — Не волнуйтесь, Джон, вы не первый, кто обращается с этим делом. Мы можем помочь вам со всеми бумагами по личному вкладу в банке, не переходящему в общее пользование.
— А если я желаю, чтобы об этих деньгах в принципе не было известно новым родственникам? — понизил я голос.
— Кредитная история и вклады всё равно будут указываться в некоторых бумагах. Понимаю, что вы молоды, но самый явный пример — завещание, — ответил Абель.
— Получается, чтобы никто из них не узнал о моих сбережениях, нужно выводить их из юрисдикции Соединённых Штатов? — задумчиво произнёс я.
Яков откинулся в кресле и изучающе посмотрел на меня. В его глазах промелькнуло сомнение. Ну да, фактически, я сейчас спрашиваю у него про любые варианты офшоров, как их называли в «моём времени». Счетов, которые нереально, или очень трудно отследить. Ведь мне требовалось «спрятать» деньги не только физически, но и юридически. Если моя будущая компания, которую я задумал открыть, станет быстро расти, то конкуренты начнут рыть на меня информацию. Это как пить дать! И если что нароют — могут натравить законников и налоговую.
  
— Хм… интересный вопрос.
Взгляд Абеля смерил мой костюм. Я заметил, как уголки его глаз подёрнулись морщинками. Смешливыми, словно он «прочитал» меня и понял, что я пришёл сюда совсем не по делу о женитьбе. Может, вообще за бутлегера принял. Хотя они, насколько мне известно, не любят такие схемы. Видимо, Яков принял для себя какое-то решение, так как заговорил уже тише: