Спящее пламя Ферверна (СИ)

— Я дракон, Ятта, — наклонившись ко мне с высоты своего роста, губы в губы выдохнул он. — Но ты, похоже, об этом забыла.
Его дыхание скользнуло по коже обжигающей лаской, а перед глазами внезапно вспыхнула совсем другая сцена. Я и Вэйд в кабинете генерального менеджера ледовой арены… Вэйд!
Дракона твоего налево!
Я рванулась из захвата Роа, яростно глядя ему в глаза.
— Отпусти!
  
— А если нет?
Ладони на моих запястьях сжались сильнее.
— Я закричу, — предупредила я. — И все будет кончено. Для тебя так точно.
Обещание подействовало: он разжал пальцы, и я выскользнула из-под влияния его пламени. В щель между ним и стеной, оставив Роа раздувать ноздри, сжимать и разжимать кулаки. Меня все еще слегка потряхивало от окатившей меня силы иртхана, но я уже приходила в норму. Пришла в нее достаточно для того, чтобы снова указать ему на дверь, но Вселенная, видимо, решила надо мной поприкалываться по-крупному.
В дверь постучали, и я открыла ее, чтобы сказать мергхандарам, что Роа уже уходит. Но вместо мергхандаров увидела Гранхарсена: черная рубашка, черные джинсы, которые наверняка стоили целое состояние, как и браслет-напульсник у него на руке, и часы. Он не заметил Роа и поинтересовался раньше, чем я успела его заткнуть:
— Долго мне тебя еще ждать, Ятта Хеллирия Ландерстерг?
— Что за драконий нахер⁈ — Роа тоже опомнился и шагнул к двери.
Вэйд приподнял брови.
Я закрыла лицо руками. Потому что это была полная, полнейшая… нет, не драконья жопка, а самая что ни на есть настоящая драконья задница.
  
Глава 8
 
Ятта
— Я. Не. Ожидал такого от тебя. Ятта. От кого угодно, только не от тебя. — Каждое слово, как ржавый шуруп разочарования, ввинчивалось в мое сознание.
Я знала, что мой отец умеет быть жестким, но со мной он жестким никогда не был. Не настолько, чтобы я почувствовала себя маленькой и ничтожной, и во всем виноватой. В чем я была виновата⁈ В том, что Роа не смог удержать дракона-младшего у себя в штанах, потому что я его возбуждала? Или в том, что Вэйд Гранхарсен возомнил, что ему можно все, в том числе зажимать меня в том кабинете?
Про зажимать, отец, к счастью не знал, и я не стала ему говорить. Не была уверена, что в сложившихся обстоятельствах это правильное стратегическое решение. Когда-нибудь, возможно, все об этом узнают. Когда мы все сможем посмеяться над этим… нет. Никогда.
— Я жду, — холодно произнес Торнгер Ландерстерг.
Язык не поворачивался называть его отцом или, тем более, папой, когда он смотрел на меня так.
— Я ничего такого не сделала… — начала было я, но он меня перебил:
— Ты должна была сразу прийти ко мне. Сразу же. Когда речь касается нашей семьи, репутации нашей семьи, промедление недопустимо. О чем ты вообще думала⁈
— Не рычи на меня! — У меня сдали нервы и голос сорвался.
— Не смей повышать на меня голос, Ятта Хеллирия Ландерстерг. — Его тоном можно было заморозить с десяток таких как я.
— Торн!
Голос мамы раздался неожиданно. Я знала, что она очень занята со своим шоу, с новой постановкой, поэтому сейчас была искренне рада, что она появилась. Мы с отцом никогда не ссорились так, и я не была уверена, что из этого выйдет что-то хорошее.
— Дай мне поговорить с ней, пожалуйста. — Мама была единственная, кто могла войти в кабинет, наполненный холодной яростью Торнгера Ландерстерга, и выйти оттуда живой и не пострадавшей. — Хорошо?
Отец кивнул, правда, перед тем, как отключиться, произнес:
— Наш разговор не закончен.
Ну кто бы сомневался!
Тем не менее я выдохнула, когда экран смартфона погас, а после высветился звонок от мамы.
— Привет, — сказала она.
— Привет. — Я вглядывалась в ее лицо, пытаясь понять, чего ожидать дальше, но мама вроде не собиралась говорить, что я величайшее ее разочарование, и все в том же ключе.
— Как ты, милая?
Это то, что я хотела услышать. От отца. От нее. Ото всех. Поэтому сейчас с трудом сдержала слезы.
— Не знаю. Мам… паршиво. Я хотела бы просто перешагнуть и забыть, но я не могу. Не могу, понимаешь? И от этого мне еще более паршиво… Стой. Стой, а откуда узнала ты? Папе доложили мергхандары, а ты…
— Мне позвонила Аврора. Она тоже в шоке, можешь мне поверить. У нас тут, как говорится, назревает международный скандал.
Я не выдержала и прыснула. На самом деле мергхандарам сначала пришлось оттаскивать Роа от Вэйда, потому что они едва не устроили драку в коридоре отеля. Потом, разумеется, все это пошло дальше (Довер сказал, что о таком он не сможет умолчать), и мне пришлось признаться отцу, что я узнала, как я об этом узнала, и как настойчиво Гранхарсен пытался пропихнуть идею, что измена Роа произошла в том числе по моей милости.
— На самом деле, Ятта, ты знаешь историю Эрвера, — произнесла мама, вырывая меня из моих собственных мыслей. — В какой-то степени… твой отец тоже мне изменил.
* * *
— Вы были не вместе, — возразила я. — Вы расстались. На тот момент он думал, что между вами все кончено!
Мама действительно уехала в другую страну после достаточно резкого отказа стать его женой. Тогда она была мной беременна, но еще об этом не знала, узнала только, когда оказалась за границей. По иронии судьбы именно отец Роа был рядом с ней в этот момент, и он же предложил ей выйти за него замуж. Драконы, у нас не семья, а какой-то драма-коллектив!
— Ты права, — сказала она. — Но от этого не менее больно. Думаешь, любовь подчиняется каким-то правилам и голосу разума? Мне было очень больно знать, что у него появилась другая. Поэтому я очень хорошо понимаю, что ты чувствуешь, Ятта. Я сама через это прошла.
Я глубоко вздохнула, отпуская скопившееся в груди напряжение.
— И ты… как ты смогла его простить?
— Только через любовь. — Мама улыбнулась, и лицо ее стало невероятно светлым. Еще более прекрасным, чем обычно. — Пока я думала о том, какую боль он причинил мне, я злилась. Почти ненавидела его. Потом… потом любовь пересилила. Я носила тебя, и я просто физически не могла ненавидеть того, кто подарил мне такое чудо. Торн заботился обо мне. О нас. И я начала вспоминать, что помимо Солливер Ригхарн и наших ссор между нами было очень много чудесного. Наши отношения никогда не были простыми, но они были удивительными. Яркими, незабываемыми. Я поняла, что никогда не чувствовала ничего подобного, как рядом с ним. Осознала, что не хочу носить с собой тяжесть обид, а еще — что я очень хочу быть рядом с твоим отцом. Дарить ему любовь и принимать его чувства. Поняла, что хочу, чтобы мы были семьей, и что это — самое ценное.
Ох.
— Ты никогда мне об этом не рассказывала, — тихо сказала я.
— Да как-то повода не было. И, если честно, мне очень жаль, что он появился, но, — мама нежно посмотрела на меня, — сейчас все зависит от того, хочешь ли ты продолжать отношения с Роа. Как сильно ты его любишь. Готова ты ли простить, или ты больше не хочешь никогда его видеть.
Знать бы еще, чего я вообще хочу… Отношения никогда не были в моей жизни приоритетом. То есть я знала, что я выйду замуж, знала за кого, с самого детства, и у меня не было никаких сомнений на этот счет. Поэтому по этому поводу я вообще не заморачивалась и не думала, что однажды такое может случиться. Что все пойдет наперекосяк.
— Я не знаю, мам, — честно сказала я. — Не представляю… как ты поняла, что готова простить папу? Что хочешь остаться с ним после всего?
— Я просто поняла, — пожала она плечами. — Это глубже, чем все доводы разума и логические выкладки. Это просто глубокое чувствование, понимание, что ты не можешь иначе. И осознание, что если ты сейчас решишь все разрушить… это навсегда. И мороз по коже.
  
— И ты не боялась, что такое повторится? — спросила я. — Что однажды в жизни отца снова появится другая женщина?
— Нет, — мама рассмеялась. — Это тоже что-то сродни тому, о чем я только что говорила. Я просто знала, что такого не будет. Что я для него единственная.