Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Мы разговаривали об Италии и о моей римской поездке! — с торжеством поведала баронесса. — Госпожу регентшу так восхитили мои итальянские связи и знакомства — ты не представляешь. И — но это строго между нами — мне снова предстоит путешествие в Италию, снова нужно будет встретиться с Папой Римским.
— Да что вы! — ахнула Жанна. — Вы на дипломатической службе у Франции?
— О да, — скромно подтвердила баронесса. — Я знала, что мой опыт и пыл еще ляжет на алтарь отечества. Я нужна Франции. Но, девочка моя, хватит обо мне. Давай будем устраиваться, ты же не против?
  
— Конечно же нет. Жаккетта сейчас спустится и распорядится насчет сундуков. Дорогу она, я думаю, показать сумеет.
— Ну, если ты считаешь, — с сомнением оглядела баронесса Жаккетту, — то пусть идет. Я вижу, что ты как-то не в себе, бледненькая и невеселая. И это сейчас — при королевском дворе, могущественней которого сейчас и вообразить нельзя! Ничего, сегодня ты отдохнешь, и все наладится. Сейчас ты переменишь дорожное платье, мы выпьем вина (а у меня здесь роскошный буфет, полный сладостей) и я тебе расскажу последние новости про свадьбу. Все будет хорошо.
Жанна взмахом руки отослала Жаккетту.
Та выбралась в коридор, потом в башню и направилась вниз, в конюшню, где ждали рыжий пират, Жерар и Масрур.
В замке Ланже в эту пору было много людей. Жаккетта шла и дивилась всему, что попадалось ей на глаза.
Она не избежала искушения выйти на второй этаж, украшенный как-то особенно пышно. И пошла в сторону южного крыла, вертя с любопытством головой.
И вдруг впереди она заметила господина, показавшегося ей смутно знакомым. А это был верный знак, что лучше с ним не встречаться!
Жаккетта юркнула за подвернувшуюся дверь, пропустила господина — и только потом выбралась обратно. Опрометью кинулась к лестнице в башне.
И вспомнила на бегу — охотничий домик, госпожа Жанна охотится на герцога де Барруа, а ее, Жаккетту, поймал незнакомый охотник на куропаток. Из-за него проиграла святая Агнесса! Как давно это было… Словно в другой жизни. А теперь этот господин здесь. Надо бы сделать так, чтобы не узнал.
В конюшне ее ждали друзья. И муж.
Жаккетта наскоро пересказала последние новости.
— Виконт здесь, но он не в замке, а живет в городе.
— Что ж, разумно, — заметил рыжий пират. — Будь у меня пленница, я бы тоже не стал светиться в замке.
— Госпожа баронесса говорит, он остановился в доме сборщика налогов, — дополнила Жаккетта. — У баронессы комната на самом верху. Она предлагает разгородить ее ширмами на две части. В одной будут ночевать женщины, в другой — мужчины.
Масрур что-то сказал.
— Он останется пока здесь с Ришаром, — перевел рыжий. — Так надежнее. Жерару и меня пока хватит. Сегодня обязательно нужно выбраться в город, найти этого самого сборщика налогов. Сейчас сундуки перенесем — и отправимся. Заодно и запас провизии пополним.
— Хорошо, давайте! — одобрила Жаккетта. — Все равно госпожа баронесса госпоже Жанне весь вечер будет про свадьбу короля рассказывать — у нее аж глаза горят, так ей не терпится.
— Пусть рассказывает, — махнул рукой рыжий. — Как удачно мы ей виконтовы кастрюли подарили.
— Там не было кастрюль! — возмутилась Жаккетта.
— Ну, тазики, — чмокнул ее в нос рыжий. — Тазики ведь были?
— Тазики были, — подтвердила Жаккетта. — И тарелки, и бокалы, и соусницы.
— Богато, — оценил рыжий пират.
— Ага. Баронесса говорит, что подарила несколько кубков королю.
— Жаль, виконт не догадывается. Вот бы порадовался, — ехидно заметил рыжий пират, отвязывая ремни, удерживавшие сундуки.
— Ну вот, мы готовы, веди нас!
Вещи подняли наверх в комнату баронессы. Туда же принесли ширмы. Разгородили комнату. Оглядев получившуюся приемную, рыжий пират сказал, что, пожалуй, перед камином места им с Жераром вполне хватит. Окна закрыты зимними ставнями, так что должно быть тепло. В городе они постараются раздобыть походных кроватей, которые так любил использовать великолепный Карл Смелый, — чтобы не позорить замок, где находится король, вульгарными охапками сена, прикрытыми конскими попонами.
Жаккетта достала для госпожи Жанны из сундука домашнее платье и свежее белье.
И через некоторое время Жанна была уже вполне в состоянии слушать речи баронессы.
Та только этого и дожидалась.
— Ты обратила внимание, какие здесь роскошные полы? — первым делом сказала баронесса. — Они так искусно выложены узорчатой плиткой, что их немудрено принять и за ковры! А потолочные балки? Ты видела, какие узорчатые потолочные балки в Арбалетном зале? Они тут постарались на славу. Король привез одних ковров на десять тысяч ливров: и турецких, мохнатых, и фландрских. Хотя, должна признаться, его серебряная посуда ничуть не более роскошна, чем моя.
Жанна улыбнулась.
— Но зато они постарались снабдить все комнаты мебелью, сама видишь, мы ни в чем не испытываем недостатка. Ах да, для всяческих даров французы приготовили отрезы парчи и шелка. Но наша маленькая герцогиня утерла им нос! Ты видела кровати, что она привезла? Тут все ахнули, когда их распаковали!
— Только слышала, — развела руками Жанна.
— Представь себе, — оживилась баронесса. — На одной — покрывало, балдахин и занавеси из белого, черного и фиолетового дамаста! А подкладка балдахина — из красной тафты! Почти семьдесят локтей ушло на эту роскошь. А вторая кровать — сплошное золото! Балдахин из ткани червонного золота, кисти — фиолетовые, с золотой нитью, обивка им в тон, бахрома — черная. Это надо видеть! Они были такими вызывающе роскошными — это что-то. Я уж не говорю о свадебном платье герцогини.
— Виконт, мне помнится, его не одобрял, — сдержанно сказала Жанна.
— И зря, и зря, — твердо заявила баронесса. — Виконт, конечно же, непревзойденный ценитель прекрасного, но сто шестьдесят соболей и прекрасной выделки выдра — это вам, я скажу, не на каждой невесте встречается. Говорят, на этих соболей угрохали шестьдесят тысяч ливров, каково? А ведь еще само платье — почти десять локтей золотой парчи, расшитой выпуклым золотым швом, — тоже чего-то стоило. Вот герцогиня Анна облачилась в эту роскошь, и все собрались в зале, который теперь называют Свадебным: и жених с невестой, и госпожа регентша с супругом, и канцлеры обоих государств, и приглашенные гости. Я тебе его, конечно же, покажу.
— А кто проводил бракосочетание? — поинтересовалась Жанна.
— О, ты не представляешь! — снова оживилась баронесса. — Целых ДВА епископа! Альбийский епископ Луи Амбуазский и личный духовник короля Жан де Рели, епископ Анжерский. А какие пурпурные чулки были на короле Карле в этот день! С палевыми вставками! Госпожа же регентша была в королевском сюрко. И бдительно следила за тем, как подписывали договор, по которому Бретань присоединилась к Франции. И все, включая духовных лиц, делали вид, что даже не знают о родстве жениха и невесты в четвертом колене и о предыдущих брачных договорах… Папе, конечно, написали, но разрешение на эти безобразия явно придет задним числом…
— Реннские жители тоже были в зале? — уточнила Жанна, вспомнив колымагу.
— Скажешь тоже, кто бы их сюда впустил! — взмахнула рукавами баронесса. — С горожанами получилось так смешно: госпожа регентша спрятала их за кроватью новобрачной. И сказала, что не выпустит обратно в Бретань, пока они не предоставят подробный отчет о первой брачной ночи короля. Чтобы Максимилиан Австрийский не смог сказать, что его жену принудили силой вступить на королевское ложе, как ты понимаешь. И они такого, говорят, понаписали! Читать невозможно, уши от стыда краснеют. Горожане, что с них взять, никакого понятия о куртуазности…
  
— Король не обижает госпожу Анну? — вспомнила свои волнения и страхи Жанна.
Баронесса задумалась.
— Пока нет, — сказала она. — Они оба юны, оба пылки, судя по отчету. Он обижает ее как король Франции герцогиню Бретани, лишая независимости, но как супруг супругу — нет. Он любезен и обаятелен. А маленькая герцогиня умна, как ты знаешь. Я бы сказала, что для королевского союза — это удивительно удачный брак. Хотя кто знает, что нас всех ждет впереди… Говорят, королю придется ехать в Блуа, чтобы попрощаться с бывшей невестой.