Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
* * *В очень скором времени ко всем проблемам осады прибавилась еще одна.
Если пить воду из колодца при большой нужде Жанна и Жаккетта еще могли, то умываться ею не получалось никак.
Не принимала кожа эту воду, начинала страшно зудеть, шелушиться, даже отекать.
Умывшись в первый раз, ничего не подозревающая Жанна вдруг почувствовала, что лицо ее начинает гореть, словно от кислоты. Она кинулась к зеркалу и ахнула. Лицо стремительно надувалось, превращаясь в подушку. Все оттенки красного, от малинового до вишневого, полыхали теперь на нем.
Жанна закричала от ужаса и выронила зеркало.
Несколько минут спустя, ощутила жжение на лице и Жаккетта. У нее наоборот, кожу стянуло и впервые в жизни Жаккетта увидела в зеркале, как лицо пробороздили самые настоящие морщины.
Жаккетта завопила еще громче Жанны:
– Абдулла!!!
Пришел удивленный нубиец и сказал:
– Чего орете?
С возмущением тыкая себя пальцем в щеку, Жаккетта крикнула:
– Ты какую отраву в свой колодец налил?
– Какая есть! – Абдулла не мог понять из-за чего сыр-бор. – Зачем кричать?
– Твоей водой умываться нельзя! Посмотри, у меня морщины появились!
– Я не знал, что ты такой старый! – пригляделся к щеке Жаккетты Абдулла. – Точно, есть морщина.
Жаккетта от возмущения даже запинаться стала:
– Это я-то с-старая? Это твоя вода м-мерзкая!
– Значит не мойся, раз плохо! – сделал вывод Абдулла и ушел.
Легко сказать не мойся! Хорошо бы еще по доброй воле, а то из-за отсутствия воды!
* * *Уже на второй день и Жанна, и Жаккетта почувствовали, что нести на себе образовавшуюся броню из пота пополам с вездесущей глиняной пылью невыносимо мучительно.
Они были не такие уж и грязные, но сознание того, что мыться нечем, заставляло все тело свербеть, зудеть и чесаться.
Самое обидное было то, что вода действовала только на них, ни арабы, ни Абдулла с домочадцами абсолютно не страдали. Да и умывались они нечасто, предпочитая не тратить ставшую теперь бесценной воду.
– Ты почему угрюмый? – заметил страдания Жаккетты Абдулла.
– Мыться хочу! Зудится все! – взмолилась Жаккетта, словно Абдулла был джинном, который способен за одно мгновение соорудить бассейн с чистой прохладной водой.
– Раз мыться нету, значит, не хоти, – посоветовал Абдулла.
– Не могу!!! – скривилась от жгучего желания почесать спину Жаккетта.
– Почему? – искренне удивился Абдулла. – Не надо делать беду из такой простой вещь. Есть вода – надо мыться. Нет вода – не надо мыться. Просто!
– А не могу!
– Бедуины и берберы, который живут совсем в пустыне, не моются вообще и чувствуют себя как у Аллаха за пазухой! – привел пример для подражания Жаккетте Абдулла.
– У меня за пазухой даже Аллах не выдержит! Мыться хочу! – замотала головой Жаккетта.
– Ты и твой Полулысый Рыба всегда недоволен! – сказал Абдулла. – Когда моетесь, жалуетесь, что зудится, когда не моетесь, жалуетесь, что зудится. Вы сами не знаете, что вам надо.
– Помыться! – плюнула на бессмысленный разговор Жаккетта и пошла в комнату, представляя, как будет сейчас расчесывать себя в кровь.
– Ты погоди, не горюй, – неожиданно сказал ей в спину Абдулла. – Я сейчас пришлю к вам свой невольница. Она поможет.
Жаккетта не очень поняла, чем ей может помочь невольница, разве что спину почешет, но решила на всякий случай подождать и не чесаться.
Темнокожая девушка принесла в комнату тазик, наполненный тестом и пиалу с оливковым маслом.
– Она что? – удивилась Жанна. – Лепешки печь собралась?
Жаккетта недоуменно пожала плечами.
Невольница жестами показала, как дамы умывались, потом махнула рукой в сторону теста.
– Я ничего не пойму, – призналась Жанна. – Что ей от нас надо?
Девушка потянула рукав платья Жаккетта, показывая, что надо раздеться.
– А, хуже не будет! – решила Жаккетта и разделась.
Что-то щебеча на своем языке, невольница принялась втирать в кожу Жаккетты кусочки теста.
Жанна решила, что та сошла с ума.
Но девушка втерла на одном участке тела кусочек теста, потом костяным скребочком аккуратно сняла тесто вместе с налипшей на него грязью. Затем сделала то же самое на соседнем – и так, пока не обработала все тело.
После теста вступило в действие масло. Невольница растерла им очищенную Жаккетту до блеска и Жаккетта неожиданно почувствовала себя чистой, свежей и воздушно легкой.
– Получается, госпожа Жанна! – в восторге крикнула она. – Я прямо как из бани.
Теперь новый способ мыться захотела испытать и Жанна.
В четыре руки невольница и Жаккетта быстро проделали всю процедуру.
Жанне, как и Жаккетте стало намного легче.
– Слава Богу! – вздохнула она, глядя в зеркало. – Лучше уж тестом мыться, чем этой водой. И чего только люди не придумают!
Жаккетта была с ней полностью согласна.
* * *Недруги, судя по всему, попались людям шейха на редкость настырные.
После нескольких дней относительной передышки, когда воинам, охраняющим дом просто не давали скучать по ночам, противники опять начали операции по уменьшению количества осажденных.
Это было в ночь новолуния. Темнота стояла – хоть глаз выколи. Люди на крыше и ворот тоже были в темном. Даже Абдулла сменил свою излюбленную белоснежную хламиду на более неприметный наряд.
Обстановка была спокойная, даже слишком. Верный признак – затевается пакость.
Так оно и оказалось, не надо быть пророком.
На крышу и во двор дома одновременно закинули несколько тлеющих головней.
Пока часовые раздумывали, что это и зачем, и какая от головней опасность, резко защипало в носу и зуд стал распространяться на лицо.
Но Абдулла просто неприлично цеплялся за свою жизнь и жизнь своих людей. В Триполи, в отличие от окрестностей замка Монпезá, он не считал, что Аллах уготовил ему верную гибель именно в этом месте и в это время.
И сопротивлялся всем попыткам отправить его поближе к гуриям.
Повинуясь его четким командам, люди, стараясь не вдыхать воздух, засыпали испускающие ядовитые ароматы головни толстым слоем земли. Ядовитый дым заглох.
А яд был качественный. Один караульный, слишком близко оказавшийся от источника дыма, умер к утру. Остальным посчастливилось отделаться сильной головной болью и изжогой. Два человека на несколько часов ослепли.
Так что утро оказалось невеселым.
– Тот сторона нанял мастера по яду! – подвел итог Абдулла, рассказывая события ночи Жаккетте.
У него уже вошло в привычку делиться с ней бедами. Жаккетте эта привычка нравилась.
Боль от утраты шейха перестала быть острой, отодвинулась и затаилась.
Не попади они в осаду, может быть, еще долго Жаккетта плакала во сне, но сейчас острое желание выжить заслонило все остальное. Выжить назло упорным врагам, отправившим на тот свет Господина и стремящимся отправить их.
– И заставил этот мастер отрабатывать свои деньги в полную меру! – добавил нубиец.
– С чего ты взял? – спросила Жаккетта.
Они разговаривали в таком неромантичном месте, как загон козы.
Хозяйство Абдуллы было, все-таки, не рассчитано на такое количество народа и челядь нубийца, состоящая из темнокожей девушки и темнокожего же старика, не справлялась с навалившимися хлопотами.
Жаккетта как-то забыла, что она дорогая женщина, не предназначенная для работы, и принялась помогать. Ведь больше было некому. Госпожа Жанна скорее бы яду выпила, чем до работы опустилась. Да и работница с нее, как с осла верблюд.
Вот и доила Нитка Жемчуга, дорогая невольница и почти шейхиня, самолично козу. А куда деваться?
– Так с чего ты взял? – повторила она свой вопрос.
– Ты знаешь, как сделать яд? – спросил в ответ Абдулла.
– Знаю!.. – безмятежно сказала Жаккетта, направляя белые струйки молока из вымени козы в глиняный горшок.