Системная Перезагрузка. Том 6 (СИ)

Первый мир на моём пути домой оказался пепелищем.
Демоны сами подожгли его после первого контакта, пытаясь уничтожить то, что не успевали вывезти. Я почувствовал всё это движение за несколько секунд до того, как разведал обстановку боем и открыл разлом из Осколка для своих. Уже вместе мы вышли в дым и жар — горел лес по всему горизонту, горели постройки. Демоны отступали к порталам достаточно организованно, и хаос мира-фермы, в котором Йон устроил бойню, тут уже не ощущался. Кто-то явно взял командование в свои руки. Найти бы его и убить первым… впрочем, я здесь не один.
  
— Не дать уйти никому из них, — бросил я и ушёл вперёд первым.
Демоны были сильны, но здесь не было ни одного золотого ранга, только серебро и бронза. Просто их было много, и они дрались с той злобной яростью, с которой дерутся те, кому некуда отступать, когда порталы по всей планете начинают разрушаться один за одним… с моей помощью. Арки показали себя достаточно хорошо — четыре руки давали им очевидное преимущество в ближнем бою, и я уже на ходу перестраивал взаимодействие с ними. Яростные бойцы, не боящиеся ранений. Уверен, что из них получатся хорошие легионеры.
Бой занял около двух часов и не успел даже толком начаться. Мы попросту поймали и перебили тех, до кого смогли дотянуться.
Лютый стоял в стороне, опираясь на свой двуручный духовный меч, и смотрел на дымящиеся руины с выражением, которое я знал слишком хорошо.
— Ну как оно? — спросил я, подходя к нему.
— Нормально, — ответил он. — Просто… думал, уже не увижу подобного в роли победителя. Подзабыл, каково это.
Второй мир на пути был намного проще.
Там демоны успели подготовиться — у них, как и у нас, работали чаты. Это означало, что к финальным рубежам нас будут ждать с готовыми силами. Зато это же означало кое-что ещё: демоны начали паниковать. Паника у высокоорганизованной армии — это сбои в цепочке команд, неправильно расставленные приоритеты. Перегруппировка к нашему прорыву требовала от них снять силы с других направлений. А это значило, что где-то на фронте Коалиции Семи стало чуть легче.
Я написал об этом Кире между боями.
Она ответила через двадцать минут. Голос системного чата безлик, но за короткими сообщениями я читал её — усталую, собранную, занятую сотней дел одновременно.
[Кира]: Подтверждаем. Давление на Переходную упало. Брис доволен, уже лезет в контратаку без приказа, говорит, что почти что взял золотой ранг. Мы ему, конечно же, не верим.
[Ной]: Сдерживаете его?
[Кира]: Пытаемся. Он говорит, что ты бы не держал.
[Ной]: Он прав. Отпустите его. Пусть убивает дальше и становится сильнее.
Третий, четвёртый, пятый и так далее слились в не совсем привычную картину боли и крови. Не совсем, потому что на этот раз крови проливалось моей в разы меньше.
Осколок двигался, я выходил, уничтожал ключевые точки, возвращался. Мы продолжали наносить колоссальный урон, и мои легионеры держали темп, продолжая развиваться — не все, конечно же, двое выбыли из-за слишком тяжёлых ранений, причём не физического типа. Попросту не смогли поддерживать темп и сломались. Бесполезно заливать эликсиры лечения в того, кто попросту сидит и пускает слюни, смотря в пустоту невидящим взглядом. Подобное не лечится, и золотой ранг всё же притупляет какую-то человечность внутри или даёт дополнительные моральные ресурсы просто потому, что после тридцати часов рубилова я мог спокойно потратить два часа на еду и сон — примерно столько нужно было золотому рангу.
Лютый держался лучше всех, что немного удивляло — я думал, что он ещё не восстановился после плена. Но, кажется, для него это была лучшая терапия из возможных.
— Это катарсис, — сказал он однажды, когда я спросил напрямую о том, что с ним происходит.
— Что?
— Убивать их. После того, что они сделали. Это… помогает.
Я не стал спорить. Мне было хорошо знакомо подобное ощущение. Правда, у меня оно со временем притупилось — не исчезло, просто перестало быть острым. Превратилось в рабочий инструмент вместо эмоции. Иногда я думал, что это и есть то самое «золотое», что даёт ранг: не силу, не скорость, а умение перестать чувствовать то, что мешает убивать. Потом одёргивал себя.
Я снова занимаюсь самокопанием вместо дела.
Мы пробивались уже третью неделю. Семь миров-ферм остались за кормой моего Осколка — выжженные, освобождённые, переданные под контроль малого Альянса или просто оставленные догорать. Демоны больше не пытались эвакуировать свои фермы. Они готовились к обороне, стягивая силы к ключевым мирам на нашем пути. Чувствовалось, что там, в их иерархии, кто-то очень умный и очень злой наконец-то понял, что по их тылам бьёт не партизанский отряд и даже не армия вторжения, а нечто иное. Нечто, способное появиться в любой точке, перебить всех и исчезнуть, оставив после себя лишь пепел и горы трупов.
Я до сих пор не понимаю до конца всей этой магии Осколков и всего с ними связанного. Как острова, привязанные к душе, летают между мирами, как преодолевают огромные космические расстояния, не пользуясь при этом стандартными порталами построек, и как вообще понимают, в какую сторону лететь, чтобы попасть именно к миру, заклеймлённому Системой.
Но это всё не было столь важно, если оно выполняло поставленную задачу. Пусть хоть сама Система на собственном горбу их таскает — лишь бы работало. А о смысле бытия и всём прочем можно подумать позже, когда вся эта бойня прекратится и когда мы все выживем. Варианты с приставкой «если» я попросту не рассматривал.
Метод «Осколок — удар — Осколок» работал безотказно. Мы не ввязывались в затяжные бои, если только там не оказывалось слишком много пленных, которых нельзя было бросить. Мои легионеры — теперь уже не тринадцать, а двадцать два — обросли новыми бойцами из числа освобождённых, сумевшими пройти жёсткий отбор и не сломаться в первом же бою. Лир официально принял командование «ударной группой» на время моего отсутствия в Осколке. Лютый держался рядом со мной, и его квинтэссенция Хоры, казалось, только крепла от каждой убитой твари.
Где-то в глубине я ожидал, что это будет труднее — морально. Что первый освобождённый мир, который мы не смогли спасти, выбьет меня из колеи. Но пепел пах просто пеплом. Ярость была, холодная и рабочая. Я уже разучился горевать по тому, что не успел.
Мы уже почти привыкли к этому ритму: бой, отдых, переход, снова бой. До Земли, по самым оптимистичным расчётам, оставалось чуть больше двадцати миров, но случилось кое-что новое.
В одном из миров мы в первый раз столкнулись с чужим Осколком во время пути между миров.
Я думал, что сейчас всё будет как обычно: Система затребует у меня платы в виде закрытия разломов за проход к очередному миру, вот только вместо привычного разлома случилось кое-что другое. Сквозь космическую пустоту к нам приближался чужой осколок. Было это похоже на то, как огромный остров летит к нам. Из-за окружающих мой Осколок деревьев никто не заметил бы его сразу, если бы тревогу не поднял легионер, по какой-то неведомой причине забравшийся на одно из деревьев. То ли от скуки, то ли от больной головы.
И в этот момент Йон, молчавший последние несколько дней, подал голос.
Интересно.
— Что? — спросил я, замерев на краю поляны в своём Осколке, где только что тренировал Пустоту на безобидных камнях, притащенных сюда.
Я, как и все остальные, сейчас попросту наблюдал за приближающимся островом. Команды по поводу того, что сейчас, скорее всего, будет бой, уже были отданы.
  
Сейчас почувствуешь.
И в самом деле, каменная глыба, которая, казалось, вот-вот протаранит мой Осколок, начала замедляться. Затем я почувствовал толчок, пришедший с её стороны.
Мой Осколок, который я воспринимал как продолжение собственного тела, дрогнул. Где-то на его границе, в той стороне, я почувствовал чужое присутствие. Оно было мерзким, и это если выражаться мягко.
— Демоны? — спросил подошедший Лютый.