Системная Перезагрузка. Том 6 (СИ)

По растрескавшейся земле его Осколка покатилась окровавленная голова.
Хатур Келом, точнее, его тело, устояло. Я ничуть не удивился этому. Платиновый ранг очень живучий. Тёмный дым теперь шёл со всех разрывов одновременно.
Он смотрел на меня даже сейчас: отрубленная голова зафиксировала на мне осмысленный, изучающий взгляд.
Как же сложно убить платиновый ранг. Что-то сгустилось теперь в его Осколке. Весь Осколок словно выдохнул. Земля под нами почернела, Осколок начал трещать по границам — он жертвовал им, пытаясь взять меня с собой в разрушение. Умный ход. Отчаянный. Но…
  
Я не стал регенерировать тело, направив всю энергию в создание простейшего копья, и проткнул им Аксиос врага.
Последний ход оказался за мной, хоть на ногах уже не получилось устоять. Копьё растворилось в воздухе, оставив после себя дыру в груди Хатура, и я грузно завалился рядом, сев на землю.
Когда я снова начал воспринимать окружающее, Хатур Келом всё ещё не умер. Но и сражаться он не мог.
Его Осколок больше не трещал. Теперь он просто сгорал со всем своим содержимым, и я почувствовал, что этот процесс необратим. В конце сгорит тело Хатура вместе с его Осколком.
Встретившись с до сих пор осмысленным взглядом отрубленной головы, я ощущал, как его Аксиос разрушается. Постепенно рассыпается, как то, из чего он был собран; последняя энергия уходит туда, откуда была взята.
Хатур Келом смотрел на меня.
И в них не было злобы. Была лишь усталость. Та же самая, что я видел в начале, на крыльце деревянного дома, который сейчас догорал где-то позади нас.
Он что-то сказал. Отрезанная голова с уничтоженным телом продолжала говорить. Воистину, мы перестали быть простыми существами, став энергетическими сущностями.
Тихо, хрипло, с кровью на зубах — с тёмной кровью, почти чёрной. Говорил на общем, хотя я почти не слышал его за шумом горящего Осколка и гулом в собственных ушах. Мне потребовалось немало концентрации, чтобы понять, что он говорит.
— … убил не того врага, псау, — сказал он с большими паузами. — Я держал их. Я сдерживал их. Пока мы воевали с тобой — они ждали. Это была цена. Теперь ты убил меня… и ты сам открыл для них дорогу. Ты скоро встретишь Первых. И тогда… ты вспомнишь меня. И пожалеешь о том… что сделал сегодня.
Аксиос Хатура Келома рассыпался окончательно — тёмная энергия ушла в пространство Осколка и растворилась. Осколок начал схлопываться и разрушаться окончательно. Я открыл разлом к своему и едва ли не выкатился наружу за секунду до того, как он развалился окончательно.
В системном меню мигнуло уведомление. Потом ещё одно. Потом несколько сразу — сводки с разных направлений, доклады архилегатов, сообщения в гильдейский чат, где уже шёл вал сообщений. Что-то происходило на всех фронтах одновременно. Что-то большое.
Я не читал их ещё несколько секунд.
Просто лежал в собственном Осколке, регенерировал изрезанную и избитую плоть, выращивал руку обратно. И слышал его слова снова и снова. Последние слова умирающего существа, которое породило столько насилия. Которое построило систему рабства и войны, пронизавшую десятки миров. Которое убило сотни миллионов, если не миллиардов.
Я открыл сводки.
Столица демонов — мир, называвшийся Келом задолго до того, как это имя взял себе их нынешний глава, — пала через четыре часа после гибели Хатура. Не потому что исчезла воля к сопротивлению — демоны дрались до конца, каждый из них, без сдачи в плен и без переговоров, понимал, что их в любом случае ждёт смерть, и пытался продать себя подороже. Просто их иерархия держалась на одном человеке, и когда этот человек исчез, вся цепочка командования рассыпалась от вершины вниз.
Круглов координировал последний штурм лично. Я читал его доклады уже задним числом, восстанавливаясь внутри Осколка. Три Легиона, золотые ранги Коалиции и остатки малого Альянса ударили одновременно с восьми направлений. Демоны защищали каждый квартал столицы, каждую улицу и здание. Потери были. Они всегда есть при нападении. Но наш темп не падал, потому что у нас было то, чего у них не осталось, — понимание того, ради чего мы воюем. Желание устранить этих уродов всех до последнего.
Падение последней крепости столицы было зафиксировано в системном журнале в шесть часов утра по местному времени мира Келом. Несколько часов спустя в системном чате появилось короткое сообщение от Круглова, в котором не было ничего, кроме одной фразы. Смысл везде был одинаковым.
Мы победили.
Миры-союзники демонов сложили оружие раньше, чем им предъявили ультиматум, — просто потому что смотрели в системные чаты и видели, что их сюзерен мёртв, его столица занята, а в пространстве между мирами больше нет ни одного демонического Осколка. Те расы, что воевали добровольно — их было меньше, чем казалось раньше, — запросили переговоры. Те, что воевали по принуждению, открыли свои тюремные ворота раньше, чем мы добрались до их миров.
Невольников было много.
Слишком много, чтобы просто открыть ворота и сказать «вы свободны». Все те, кого я знал, и даже те расы, имена которых я ещё не успел выучить, — все они нуждались в еде, в медицинской помощи, в том, чтобы кто-то просто объяснил им, что происходит. Это заняло месяцы, и большую часть этого времени я провёл именно там — в мирах, которые ещё вчера были фермами, а сегодня становились чем-то, у чего ещё не было названия.
Я не уходил в разломы в поисках новой силы. Просто был там, где нужен. Несмотря на полностью восстановившиеся показатели здоровья, магии и выносливости к этому моменту, я всё равно не мог сражаться в полную силу.
Аксиос восстанавливался медленно — перегруз дал о себе знать. Несколько первых суток внутри Осколка я провёл попросту лёжа, что было, наверное, самым странным ощущением за всё время, что я провёл в Системе. Платиновый ранг, лежащий на спине посреди луга и смотрящий в искусственное небо, потому что двигаться было слишком затратно.
Йон похвалил, назвав бой «славным». На этот раз я лишь промолчал в ответ.
Мы оба думали об одном и том же, и ни один из нас не хотел произносить это вслух.
Потому что умирающий демон, который провоевал против людей годы, который построил систему рабства, охватившую сотни миров, — такое существо могло лгать на последнем дыхании. Могло говорить что угодно, лишь бы посеять сомнение. Это была бы умная стратегия, достойная того, кто выстроил то, что он выстроил.
Мог.
Но в его голосе не было лжи.
— Первые, да? — спросил я тогда у Йона.
Первые.
  
Глава 9
 
Почему-то все правители, императоры, короли и так далее в человеческой истории любили строить себе огромные дворцы или хотя бы особняки гигантских размеров.
Я бы тоже мог сделать подобное, но не видел в этом смысла. Слишком мелочно и банально, что ли.
Ну я тут тоже, платиновый ранг, конечно же. Способен и сам любого врага на атомы расщепить при нужде.
Безопаснее места попросту придумать нельзя. Хотя оно очень странное. Да и настроили тут всякого…
Крепость на средневековый манер, рядом с ней завод серокожих, и с виду безвредная равнина в округе, поля с невысокой травой, с граничащим лесом у края. Это если не присматриваться к выступающим из неё башням пусковых ЯО и с прочей инфраструктурой, нужной для работы с этим всем чудовищным оружием.
Мы… я отстрелял более четырёх тысяч ядерных ракет. Казалось бы — сумасшедшая цифра, и многие миры, через которые я прошёл, сейчас погрузились в бесконечные ядерные ночи, затмевающие их звёзды, но… это ненадолго. Слушая научников и пропуская свои предубеждения касательно того, что ЯО, которое находится на Земле, может уничтожить её несколько раз подряд целиком и полностью… получается, что на самом деле это очень далеко от реальности.
  
Стоит попросту посмотреть на шкалу Кардашёва, чтобы понять, что, даже взорви я всё, что есть в одной точке планеты, — максимальный урон, которого можно добиться, — около трёх лет пыльного облака. Затем оно осядет, ядовитое, поубивает ещё очень много в процессе, но в конечном счёте исчезнет. Может, получится пару гор снести… и на этом весь обогащённый уран закончится.