"Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Владимир: принял.
-
“Он не такой уж глупый”, — заметил Двадцатый, — “он многое понял правильно”.
“Он таким сделан, — ответил Мал. — Один из самых главных показателей для Ал-ов — интеллект. Основное направление зависит от серийного номера, но базово они все гении. Ну, в определённой области как минимум. И, очевидно, это передаётся по наследству. По крайней мере, показатели следующего поколения Бобров всё так же впечатляют.”
“Как ты думаешь, а мы можем размножиться? — огорошил его вопросом Двадцатый. — Тоже увеличить колонию.”
Мал, который как раз пытался разблокировать намертво заклинивший аварийный шлюз, чуть язык себе не прикусил.
“Что за ерунда тебе в центр обработки информации пришла? Хочешь сделать колонию, отпочкуй ещё парочку миньонов. Делов-то!”
“Это не совсем то, — ответил Двадцатый. — Совсем не то. Они ведь выйдут неполноценными, как и я сам. У них же не будет хостов! А значит, возможности просуществовать вне меня долго. Но ты — идеальный хост для меня, так? Так что, возможно…”
“Даже знать не хочу. Хосты сделаны, как идеальные сосуды для Амо. Мы не можем размножаться.”
“Без определённого медицинского вмешательства — нет. Но теперь мы имеем доступ ко всем лабораториям Альдо. И могли бы…”
“Я не стану создавать на основе себя себе подобных. Просто забудь, — во рту у Мала появился мерзкий привкус. — это отвратительно.”
“Почему? — удивился Двадцатый. — Смотри, какие Бобры получились! Деймос не зря хочет собрать их всех. Он умеет правильно оценивать разумных приматов. Но если Ал-ам можно, то почему нельзя тебе?”
Мал поморщился и с новой силой налёг на проклятый шлюз.
Он думал об этом, конечно. Было бы ложью сказать, что он не.
Малу нравился человеческий образ жизни. Все эти их замечательные придумки, потворствующие комфорту и гедонизму; все простые, с позволения сказать, милые вещи, которые позволяют просто жить. Люди придумали рестораны и сауны, туризм и эротический массаж, посиделки у горящего огня и красоту искусства. Проще говоря, у них было множество способов интересно прожить свою собственную жизнь — никого не убивая, никому не влезая в мозги, не бултыхаясь в чужом разуме, беспомощно наблюдая за губительными решениями, не будучи в состоянии хоть что-то изменить. У людей, в отличие от Эймов, только одна жизнь, но они имеют право принимать в ней решения самостоятельно — и даже на грёбаную миллисекунду не представляют, насколько им в этом повезло. Насколько это ценно.
Мал представлял.
Семья, опять же. В этом человеческом изобретении тоже что-то было. Механизм размножения, но ещё — это нечто уютное, своё собственное. То, на что у Эйма с самого момента создания прав не было даже в теории.
Мал хотел бы семью, и он вполне честно признавался себе в этом. Даже подумывал взять на воспитание несколько оставшихся после войны сирот, или, может, жениться на женщине с детьми. Но, поразмыслив, отказался от этой идеи: наличие Двадцатого всё в этом плане очень сильно усложняло.
“Ты забываешь, что Ал-ы были самой ранней линейкой шпионов-модификантов, максимально приближенной к человеческой форме, — сказал в итоге Мал. — Потому-то потомки Ал-а вышли вполне нормальными, пусть и не без особенностей, людьми. А вот мои гипотетические дети, выращенные в пробирке, будут хостами. Хост не может жить без симбиота. Получается, что я на самом же первом повороте лишу их выбора.”
“Дети в целом не выбирают, как, у кого и с какими врождёнными особенностями появиться на свет. У кого-то такого вот цвета глаза, а кто-то — хост. Разве это не просто закономерно?”
По счастью, шлюз наконец поддался, и у Мала пропала необходимость отвечать.
“Хватит болтать, — сказал он. — Лучше помоги мне нарядить всех пострадавших в кислородные маски. Незаметно помоги!”
“Помню, — грустно вздохнул Двадцатый. — Люди не любят щупальца.”
15
*
На самом деле, док Линда отлично справлялась.
Лёха, ввалившийся с важным и максимально пафосным (он просто не удержался от того, чтобы покрасоваться) видом в лабораторию, подумал, что заморачиваться со спасением особенно не стоило: эта принцесса, как показала практика, сама себя спасёт. Ещё и на брудершафт с драконом потом бухнёт, чтобы, так сказать, закрепить эффект.
У моллюсков док имела успех. Они собрались вокруг неё, слегка покачиваясь, и обменивались цветовыми сигналами, которые док активно вносила в базу. Несколько моллюсков, в свою очередь, с любопытством таращились на автономный вирт-головизор, который показывал им алфавит, сопровождая его цветовыми кодами в соответствии с принципами синестезии.
Хорошая идея, кстати. У моллюсков нет мозга как такового (некоторым образом, как и у амо, всё их тело — в том числе мозг), но это не мешает им быть очень умными тварюшками. Это Лёха уяснил ещё с собутыльником: тот запоминал мгновенно, подстраиваясь; как факт, по части дешифровки он явно дал бы фору большинству компьютеров. И, даже если допустить, что собутыльник был в числе лучших представителей популяции, то средний уровень всё равно должен был остаться неплохим. Они его, впрочем, показывали и сейчас, очень быстро улавливая принципы происходящего.
Лаборанты, ещё недавно напоминавшие дрожащий комок, теперь весьма активно, хотя и нервно сновали по лаборатории. Моллюски следовали за ними, осторожно трогая всё, что подворачивалось под усики. И не боятся ведь! всё же, любопытные малолетки — они и в виде моллюсков любопытные малолетки. Без вариантов.
Есть теплокровных уже никто не порывался. Ну, как минимум до Лёхиного эффектного появления: тут, конечно, моллюски встали на дыбы. Причём один из них, самый крупный и нежно-персиковый, сделал это так, чтобы прикрыть от неведомой угрозы и дока Линду заодно.
Лёха подавил усмешку.
Так тоже бывает, ага. Какой-нибудь хрен в погонах (или что у них тут вместо погон) тебе активно втирает, что ты, мол, прирождённый хищник, пожиратель теплокровных, исторически и эволюционно. А потом тебя закрывают с кем-то из этих самых теплокровных в одной комнате — и вдруг как-то разом оказывается, что ты не то чтобы пожиратель, да и эволюция с историей вместе так-то успели уже уйти вперёд. И жрать тебе никого не особенно хочется, потому что ты вроде как существо цивилизованное, да и теплокровный напротив тоже… Это то, что называется хэппи-энд.
Наоборот, конечно, тоже бывает. Но в этот раз повезло.
Пока что.
Лёха тут же принял максимально дружелюбную позу и просемафорил добрые намерения. Моллюски не успокоились совсем, но немного расслабились.
Что же, не так уж плохо.
— Всем привет, ребята! — широко улыбнулся Лёха. — Док Линда, официально заявляю: в реале ваша задница смотрится даже лучше, чем на вирт-слепке.
Линда смерила его холодным, оценивающим взглядом. У Лёхи тут же что-то зачесалось, не иначе как охотничий азарт. Нет, ну какая же, а?!. Ладно, потом разберёмся.
— Ну что, ребята, — выдал он радостно, — готовы уходить?
— Нет, разумеется! — возмутилась док. — Куда уходить? Зачем? Благодаря вашим запоздалым откровениям мы с этими замечательными созданиями совершили прорыв! Вы представляете, их реальная категория развития — шесть, не меньше? У них даже есть аналог нашего вирта, правда, органический. Все их технологии построены на органике, потому наши сканеры ничего не засекли! И это… это просто потрясающе!
Лёха подумал, что категория шесть — это на деле здоровское преуменьшение. Судя по тому, что он успел узнать сам, самые развитые моллюскостраны тянули на твёрдую восьмёрку. Только вот им, конечно, не особенно нужны были странные теплокровные обезьяны у себя над головой… Только ли из-за обычных бюрократических проволочек? Или тут есть что-то ещё?..
Надо спешить. Надо уходить отсюда как можно скорее.
-
Бобр: ну чего там с доком Камиллой?
Владимир: работаю. Жить будут. У тебя?
Бобр: пока что лучше, чем ожидалось. Надо только найти способ забрать отсюда дока. У неё прорыв.