"Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Битва за жизнь или жизнь ради битв –
Всё в наших руках…
— Очень жаль, что колокольчики забыли, — с горечью сказала Алиса.
— Жаль, — согласилась я, вспомнив деликатный перезвон из печной трубы. — Но зато нам с тобой теперь есть с кем пообщаться. Мы не одиноки.
Она молчала. Я аккуратно, неспешно вела машину, периодически бросая на Алису взгляд, и видела, как её пальцы всё крепче впиваются в медвежью шкурку, а сама она уходит в свой собственный, недосягаемый мрак.
  
… Что проросло – то привилось,
Звёзды слов или крест на словах,
Жизнь без любви или жизнь за любовь – 
Всё в наших руках…
Мелодия осталась наедине с собой, поплыла по воздушным волнам – то вверх, то вниз, затихая, ослабевая. Инструменты выбывали один за одним, наконец музыка затихла и уступила место незнакомой инструментальной композиции.
— Ты… тоже уйдёшь. — Она уставилась в лобовое стекло, и её голос стал безжизненным. — Все всегда уходят. И я снова останусь одна.
— Почему ты так думаешь? — спросила я, хотя прекрасно знала ответ. Он был написан сетью царапин у неё на руках.
— Потому что я обуза, — прошептала она. — Потому что я не умею стрелять. Потому что я плачу… Потому… что я спрашиваю глупые вопросы…
В её словах была чудовищная, выстраданная уверенность, от которой перехватывало дыхание.
— Я никуда не уйду, Алиса, — возразила я. — Потому что одна я – это просто оружие. А оружие, которое никого не защищает – это просто кусок железа. Ты… Ты делаешь его нужным. Ты даёшь ему причину. Понимаешь?
Она сжимала медведя так, что, казалось, он сейчас порвётся. Но теперь она смотрела не в свой внутренний мрак, а на меня. И в её синих глазах, застывших между надеждой и страхом, медленно таяла ледяная стена.
— Глянь, далеко нам до бензоколонки? — спросила я, помогая Алисе поскорее выбраться из того, во что она погружалась в обнимку с плюшевым медведем. — Мы ведь правильно едем?
Алиса встрепенулась, отыскала на развёрнутой карте свою отметку и, снова превратившись в собранного штурмана, чётко доложила:
— Заправка уже недалеко. После поля поворот на десять часов. Потом направо, снова в поле и до следующей дороги…
* * *
Заправочную станцию я заметила издалека. Небольшая, затерянная в низине меж двух заросших бурьяном полей, она прижималась к земле, словно старалась спрятаться. Длинная, выцветшая цистерна, четыре колонки под ржавым навесом. Подступы к ней наглухо перекрывала баррикада из десятка автомобилей, выстроенных поперёк дороги. По склону перед заправкой тянулся след примятой травы, обрывавшийся у опрокинутой легковушки, лежащей на крыше колёсами в небо.
Пока магазинчик с единственным тёмным глазом-окном – остальные были заколочены фанерой, – следил за нашим приближением, «Райно» медленно подкатил к баррикаде, обогнул её и осторожно свернул к пристройке. В последий момент нутром я почувствовала ловушку – и не ошиблась. Едва мотор заглох, на крыше возник тёмный силуэт с винтовкой наперевес.
Я рефлекторно рванула Алису за собой вниз, в укрытие между сиденьями и приборной панелью.
Тишина.
— Повезло тебе, что с ребёнком! — Хриплый голос пробился сквозь приоткрытое окно. — Без неё снял бы тебя ещё на подъезде. Кто такая и что надо?
Выдохнув, я медленно открыла дверь и спустилась на землю, держа руки на виду. Винтовка с оптическим прицелом в руках мужчины мотнулась из стороны в сторону.
— Нам нужно горючее, — сообщила я. — Не поделитесь?
— Может, поменяюсь, — ответил заросший мужчина, не отрываясь рассматривая нас из-под козырька бейсболки. — Есть что-нибудь ценное, кроме этого «Райно»?
— Можем предложить воды. Канистру на десять литров.
— Вода и бензин один к одному? — ухмыльнулся мужчина. — У тебя хорошая машина, но тебе её не прокормить.
— Вода здесь всегда в цене, а теперь и подавно, — заметила я. — Один к пяти.
Мужчина присвистнул и всхохотнул.
— А у тебя губа не дура!
— Нам хватит доехать туда, куда мы держим путь. Всё остальное – уже наша забота.
— И куда это вы в такие времена собрались?
— Разве это важно? — парировала я.
— Необычно. Если твои цели не ограничиваются только выживанием – это уже необычно.
— Это всё неважно, мы разъедемся в стороны и больше никогда не увидимся. — Я покосилась на торчащую из-за угла дома массивную корму какого-то фургона – только сейчас я заприметила её. — Так вы дадите нам топлива или нет?
— Сначала покажи воду.
Я обошла «Райно», распахнула заднюю дверь и выставила на землю одну из канистр. В тёмном провале окна мелькнула женская голова с короткой стрижкой. Из-за угла вышел лысый смуглый крепыш, постукивая по ладони заточенным древком от лопаты, встал у бампера фургона. Похоже, это был большой дом на колёсах, и эти люди приехали сюда именно на нём. 
В глубине тёмного проёма блеснул ствол. Ещё один, прикрывающий тыл. Тем временем крепыш, прислонив древко к стене и похрустывая ботинками по битому стеклу, приблизился, молча обошёл меня, взял канистру и скрылся вместе с ней в пристройке.
Мужчина на крыше поудобнее перехватил ружьё и сообщил:
— Вам лучше уехать.
— Как это? — У меня перехватило дыхание. — Ты же сказал…
— И ты поверила? — фальшиво удивился мужчина. — По-моему, ты слишком хорошего мнения о людях… Но сегодня у меня отличное настроение, и мне не хочется оставлять беззащитную девчонку без припасов и без машины чёрт знает где. Это я не про тебя, если что… Так что, сегодня с вас немного воды – и можете ехать дальше.
Гнев пылал внутри, сдавливая грудную клетку. Руки сами собой сжались в кулаки. Рвать и метать – вот чего мне хотелось. Но ствол на крыше, дрын у фургона и блеск в тёмном окне приковывали к месту. Они были в большинстве, и умом я понимала – не вывезу. Будь у меня полная обойма, можно было бы попробовать, но у меня и того не было…
Скрипнула пассажирская дверь. Я обернулась и замерла: Алиса, сжимая в руках плюшевого медведя, бесстрашно вышла на площадку и, нахмурившись, звонко крикнула:
— Врать нехорошо!
— Знаю, крошка, — снисходительно бросил мужчина с крыши. — Но мир такой. Когда на кону выживание, враньё – это ещё цветочки. Такова природа человека, никуда от неё не денешься.
— Нет! — отрезала Алиса. — Если все будут как вы, никто не выживет! И вы тоже!
— Практика, детка, говорит об обратном, — усмехнулся мужчина.
«Просто везение до поры», — метнулась у меня мысль.
— Люди умеют договариваться, — не сдавалась Алиса. — Хотя бы это отличает нас от… от больных!
— От мертвецов? — переспросил он, и в голосе послышался интерес. — Но люди умеют и врать, и хитрить. Это ведь тоже отличие.
— А от лжи человек заболевает! — парировала девочка. — Умирает внутри. И тогда какая разница?!
Мужчина на крыше на секунду замер.
— Что-то в этом есть, — наконец протянул он, и в голосе впервые прозвучало уважение. — Подумаю над твоими словами, девочка… Эй, Пера͐льта! — крикнул он, и в глубине пристройки кто-то хмыкнул. — Поможем странникам?!
В дверном проёме возник хмурый парень в засаленной одежде. Достал спины метровый кусок зелёного резинового шланга, сунул его мне в руки и, уже отходя к фургону, буркнул через плечо:
— Пошли. Сцедишь с нашего «Гольфстрима». Десять литров – и всё. 
Я покосилась на резервуар в торце здания. Человек, проследив за моим взглядом, пробубнил:
— Забудь, его давно уже выбрали подчистую. А я вон с тех машин сливал. Язык уже не отмывается от этой дряни…
Алиса тут же сообразила, в чём дело, и рванула к багажнику за канистрой. А я, мысленно благодаря Вселенную за эту девочку, поплелась следом за незнакомцем к спрятанному за стеной здания фургону…
  
* * *
Яростно отплёвываясь от маслянистого привкуса во рту и обливаясь по͐том на жаре, я заливала драгоценное топливо в бак и старалась не проронить ни капли. Почти двенадцать литров – мне удалось выторговать чуть больше обещанного, и это было отличным результатом.