"Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

… — Где ты была?! Почему оставила пациента?!
— Я всего-то на пять минут отбежала… Он что, уже отключился?
— Видишь? Это не гибернация, сигнатуры нулевые. «Когнос» не отвечает – совсем. Что теперь будешь делать?
— Юмашева с нас шкуру спустит… Может, взбодрим его шокером?..
Я решила не попадаться бывшим коллегам на глаза и вернулась к лестнице. Если даже секретная команда и была способна выдернуть андроида из его текущего состояния, я знала – он бы этого не хотел.
  
Подавив желание напоследок заглянуть к Софи, я стала спускаться в грузовой отсек, чтобы оттуда попасть в переходный шлюз. Я ненавидела прощаться – это изматывало и опустошало душу, выдавливая из неё все соки, и тем более мне не хотелось прощаться с ней после того, что между нами было. Тихо прошмыгнуть и скрыться – вот, что я обязана сделать. Она огорчится, но лучше так, чем в последний раз смотреть в её глубокие печальные глаза. Как там пелось в песне… Дорога – мой дом, и для любви это не место…
В грузовом отсеке никого не было. Пристегнувшись к сиденью в круглом переходном отсеке, я поглядывала на информационное табло, отображавшее обстановку за бортом – температуру, давление, сокращавшиеся числа расстояний до поверхности земли и до точки назначения. 
Когда до места оставались какие-то полсотни километров, шлюз распахнулся, и на пороге предстал Василий. Одетый в свою чёрную аскетичную форму офицера Конфедерации, с рюкзаком на плече, он завидел меня и приветливо улыбнулся. Я же удивилась столь неожиданной встрече и спросила:
— Ты тоже уходишь?
— Конечно, — усмехнулся он. — А ты думала, меня завербовали? Я тут вообще на птичьих правах находился – исключительно, пока шла эта ваша экспедиция.
— И что теперь будешь делать?
Он почесал в затылке.
— Вернусь домой, в Мурманск, а там видно будет. Натаскался я по галактике, насмотрелся на далёкие миры, теперь пора и отдохнуть. — Он уселся, пристегнул ремень и принялся потирать руки, словно в предвкушении. — Осяду, садоводством займусь… Всегда, знаешь ли, мечтал теплицу построить. А когда меня в ящик перевели взводом оболтусов руководить, Сяодан меня постоянно дразнил своими изобретениями… Подлец то цветок какой сочинит, то кустик вскормит, а потом ехидно так: «Василий, коллега-садовод, вам нравится?» — писклявым голосом тот передразнил Шена, и я прыснула со смеху. — Как же я его придушить хотел иногда да в грядку закопать – сил нет!
— Да, Шен тот ещё фрукт, — улыбаясь, протянула я. — У него талант, который он просиживает в какой-то дыре. Ты же видел светящиеся цветы его разработки? На этом же можно сколотить состояние!
— Можно, но, похоже, не особо нужно. Китайцы… Восточный менталитет так и остался большой загадкой для нас. Будто с инопланетянами рядом живём…
— Или с андроидами, — заметила я, а Василий кивнул.
— С тех пор, как ввели правило «не спрашивай – не отвечай», хрен отличишь – китаец перед тобой или робот…
Давление воздуха росло – как всегда при спуске в атмосферу. Уши закладывало, внутри головы что-то болезненно пульсировало. Меня слегка вжало в сиденье – «Фидес» замедлялся, готовясь приземлиться. Вскоре последовал лёгкий толчок – и установилось равновесие. Гул двигателей сходил на нет, я отстегнулась, подошла к наружному шлюзу и нажала на сенсорную панель. Шлюз подался внутрь и отъехал в сторону, открывая взору плотную стену из заснеженных елей в отдалении и упавшую на площадку размытую тень корабля.
Спустившись на серые плиты посадочной площадки, я подняла голову и уставилась на зимнее подмосковное небо. Тоскливое сизое покрывало окутывало этот почти безветренный мир. Казалось, солнечный свет вообще был редким гостем в этих краях, отдав их на откуп мрачному серому безмолвию. Что ж, тем лучше – солнечный свет давал ложные надежды, а они мне сейчас были ни к чему.
Василий закурил, раскинул руки в стороны и с хрустом потянулся.
— Вот он, промышленный воздух Родины! — с удовлетворением воскликнул он. — Так, вижу ёлки, сосны, а берёз не видать… Лиза, где берёзы? Мне срочно нужно обнять одну из них!
Я вымученно улыбнулась, а он звонко хлопнул меня по плечу и сказал:
— Не грусти, сестрица. Перед тобой целый большой мир разложился, как ковёр. Миллионы дорог – выбирай любую!
— Хорошо, Вася, — сказала я. — Я так и сделаю, выберу какую-нибудь…
По металлическому трапу позади нас застучали шаги, и я обернулась. Капитан Юмашева сошла на площадку и приблизилась к нам – вид у неё был несколько виноватый.
— Лиза, я не хотела, чтобы так вышло, — слегка запыхавшись, оправдалась она. — У меня просто нет другого выбора, и я надеюсь, ты поймёшь.
— Всё хорошо, не забивай себе голову, — с улыбкой ответила я.
— Ты, кстати, молодец с этим андроидом – я не ожидала от тебя такого. — Юмашева с уважением кивнула. — Кляйн не справилась, хотя сложно её винить – она же врач, а не техник.
— Что? — Я в недоумении уставилась на неё. — О чём ты говоришь?
— Вся ваша милая беседа записана штатным видеонаблюдением. А мне было крайне интересно посмотреть запись, поэтому пришлось скрыться у себя от посторонних ушей. — Она победоносно поглядывала то на Василия, то на меня. — Само собой, запись я немного отредактирую, прежде чем передать куда следует. Разговорчивую железку можно будет приобщить к делу об «Интегре» – пускай посмертно, но всё же это какой-то прогресс. Может, Ионов наконец взбодрится и не будет бродить, словно в воду опущенный. А то уж больно жалко мне на него смотреть в последнее время…
— Вот же хитрая лисица. — Василий прищурился и одобрительно закивал головой.
— Ладно, посмотрим, что с этим можно сделать. Так или иначе, мне было приятно с тобой работать. — Капитан Юмашева протянула руку.
— И мне тоже, несмотря ни на что. Я рада была знать тебя. — Я пожала её ладонь, она кивнула мне, отдала честь Василию и стремительно скрылась во чреве корабля.
Сбоку под брюхо «Фидеса» вкатился приземистый сервисный грузовик, и из него неспешно выбрались пара техников. Один из них открыл в машине квадратный лючок и принялся копошиться внутри. Загудела и поползла вниз грузовая рампа корабля.
Вася затянулся сигаретой, выдохнул густую струю дыма и предложил:
— Ну что, пойдём? Отсюда до Москвы аэротакси ходит, доберёмся до города, а там…
А там – неизвестность. Мрачные грязные улицы, скрытые под многослойными стальными конструкциями, забитые усталыми людьми. Бездомные и богачи, отделённые друг от друга блокпостами и полицейскими кордонами. Суетливая жизнь в напряжённом ожидании катастрофы – словно одна бесконечная катастрофа. Нет, я не смогу остаться в этом городе и не останусь. Мой дом – дорога…
Мы побрели по безлюдной тропинке, вымощенной каменными плитами. Стоянка аэротакси была пуста, чуть в отдалении проходила оживлённая воздушная трасса, и отсюда над деревьями были видны потоки несущихся глайдеров самых разнообразных размеров и форм. 
Неожиданно сзади послышались торопливые шаги, и до боли родной голос возмущённо вопросил:
— Ты опять решила сбежать? Я что, должна за тобой гоняться?!
Софи подошла вплотную и толкнула меня в грудь. Не сильно, но от этого жеста, от этой простой человеческой дерзости во мне что-то надломилось. Я отшатнулась, ощущая, как по лицу разливается горячая волна стыда. Не из-за толчка. Из-за того, что меня поймали на месте преступления – на трусливой попытке украсться, не оставив даже клочка бумаги с «прости».
— Я не хотела прощаться, — сорвалось у меня, и голос прозвучал резко, почти зло. Затем я сдалась, обмякла, и слова потекли тише, вымотанно: — Не могу больше прощаться, Софи. У меня квоты на это не осталось…
  
Но внутри всё съёжилось в маленький, твёрдый и болезненный комок. Ночь, та самая ночь, всё ещё теплилась под ложечкой – не памятью о ласке, а чувством чудовищной, необратимой ошибки. Занозой, которую не вытащить, не показать, можно лишь таить её в себе, пока она не начнёт гнить. Или вдавить её поглубже.