"Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Но я не хочу такого конца! — в сердцах воскликнула я. — Я видела, как гибнут люди! Я сама чуть не погибла и когда-то даже поклялась отомстить…
— Отомстить Вселенной? Это весьма амбициозно…
— Это никакое не очищение, а попросту массовое убийство! — заключила я.
— В таком случае, чем оно отличается от любого другого массового убийства? Или убийства одиночного? Чем оно отличается от щенка, утопающего в деревянном ящике? Я знаю, чем – лишь числом. Количеством оборванных жизней, единицами и нулями.
  
— Но любая жизнь…
— Бесценна? — Улыбка его стала ещё шире. — Это говорит мне серийный убийца?
Он был прав. Заявлять такое после того, как отправишь на тот свет десятки людей – пусть, наверное, ужасных и злых, – мягко говоря, странно.
— Забавная штука – жизнь, — продолжал он тем временем. — Мы секунду за секундой собираем её, словно пазл, из кусочков, которые подбрасывает судьба. Из мыслей, слов, решений, поступков и крутых поворотов мы пишем книгу своей судьбы. Но беда в том, Лиза, что не любая книга попадает на полку библиотеки. И даже если она этого удостоится, рано или поздно библиотека будет смыта потопом, снесена ураганом или попросту сгорит от неосторожно брошенной спички. Ты ещё не осознала этого, но время придёт, и ты поймёшь, что ничто… Абсолютно ничто не имеет смысла…
Я полулежала в кресле, прикрыв глаза. Этот робот-философ, разливший по лазарету море своей выстраданной максималистской философии, вызывал у меня жалость. Каким должен быть жизненный путь, который привёл его к столь безнадёжным выводам? Но самое ужасное заключалось в том, что я его прекрасно понимала. Я сама много раз ходила по краю этого обрыва, мы были с ним похожи: он разуверился в людях из-за одного щенка в ящике, а я – из-за трупов в интернате. И мы оба нашли свой смысл в разрушении. Только он возвёл это в космический принцип, а я… просто мстила. И в этом было моё единственное, жалкое преимущество перед ним.
Будто бы услышав мои мысли, он произнёс:
— Все мы во что-то верим, даже если не знаем, во что. Я пришёл к вере в Очищение потому, что разуверился во всём остальном. Я стоял у истоков «Интегры» задолго до первого прихода Жнеца, и когда он пришёл, он вдохнул вторую жизнь в нашу организацию. И если до этого мы были лишь одной из боевых группировок Сектора – с громким именем, безусловно, – то после мы обрели прочнейший стержень. Смысл, если угодно.
— Какой ещё, к чертям, смысл? — фыркнула я. — Рушить построенное другими и ломать людские судьбы?
— Ты говоришь про теракты? За убийство себе подобных люди платят хорошие деньги, а нам нужно было развиваться… Нет. Смысл заключается в том, чтобы поспособствовать Очищению, молчаливо встать на его страже, пока время само делает своё дело…
Будь он человеком, я бы подумала, что у него горячечный бред. У меня не укладывались в голове его рассуждения, которые отлично ложились в концепцию какого-нибудь фильма с героями, фанатичными злодеями и неизбежным спасением мира в конце. Здесь и сейчас они вызывали у меня недоумение, граничащее с шоком.
— Наше время уходит, я это чувствую, — сказал он, и по лицу его вновь пробежала болезненная рябь. — Задавай свой следующий вопрос.
— Почему ты оказался на Дактиле, взаперти и в полном одиночестве? — после некоторых раздумий спросила я.
— Когда Жнец прибыл во второй раз, я вернулся туда, где началась жизнь «Интегры». Я передал свои дела, ушёл в автогибернацию и должен был угаснуть там, где всё началось. Моя роль стартера сыграна, и я точно знаю – человечество ожидает трибунал. Жнец воздаст людям по делам их.
Значит, оставил свои дела и ушёл в отставку? А кому же он их оставил? Неужели… Дикая догадка посетила меня, а в сознание, словно раскалённый нож, впилось воспоминание – пустое купе и ещё не остывшее изувеченное тело человека, который был мне братом… Намного больше, чем братом.
— Человек… Не знаю, человек ли ещё она. Её зовут Вера. Ты её знаешь?
— Знаю. Очень хорошо знаю. Но я обязан хранить молчание, когда дело касается моих сестёр и братьев.
— Мне нужно найти её и моего друга. Помоги, дай хотя бы намёк, — попросила я, надеясь на хоть какую-нибудь подсказку.
— Чего стоит тот, кто нарушает обеты? Я не могу этого сделать. Я и так давно дал тебе фору в нашей игре и сказал уже слишком много.
— Пожалуйста, ты можешь мне помочь… Тебе же всё равно нечего терять.
— Не проси и не спрашивай больше, — отрезал андроид. — Моё время пришло. Я ухожу и прошу тебя только об одном – не пытайся больше разбудить меня.
Глаза его закрылись, лицо застыло недвижимой маской. Передо мной мирно лежал покойник – ухоженный и опрятный, приведённый в порядок перед похоронами. С трудом переборов желание снова воспользоваться командой Аллена, я поднялась и тихо вышла из лазарета…
  
Глава VI. Воссоединение
 
… Сквозь необъятное пространство пояса астероидов «Виатор» плыл в сторону Цереры – наименьшей из карликовых планет Солнечной Системы. Там, на аподеметрии каменного шара была подвешена старая полузаброшенная орбитальная станция. Когда-то этот узел на четыре крупных дока задумывался в качестве ремонтной базы для астероидных добытчиков, но экономические ожидания корпорации «Система-Ресурс» не оправдались, поэтому три дока были законсервированы, а четвёртый изредка навещали корабли с мелкими неисправностями, чтобы хоть как-то поддержать копеечкой добровольных обитателей оставленной базы…
— Марк, зачем ты меня обманул? — спросила я, через стол пристально глядя ему в глаза.
— В смысле? — Он отставил в сторону полупустую тарелку с мясом.
— Ты сказал, что хочешь искупаться на Маджи Хаи.
— И искупался, — кивнул он.
— А потом битые два часа мы провели, обрезая кораллы и набивая ими багажник такси, — буркнула я. — И Ваня нас встречал на каком-то пустыре вместо космодрома.
— Совершенно верно, — снова кивнул он. — А после гиперперехода, пока ты спала, мы перегрузили эти кораллы на другой корабль и получили за них бешенную сумму денег. И где же я тебе наврал?
— Ты сказал, что хочешь только искупаться, — повторила я.
— Нет. Я сказал, что хочу искупаться, и что у нас наклюнулся контрактик. Сложила бы два и два – и всё стало бы на свои места. Мы с Ваней не могли побывать на Циконии и при этом упустить возможность немного погреть руки.
— Неужели кто-то платит за какие-то дурацкие кораллы? — фыркнула я.
— Кое-кто платит, но на Циконии за них не дадут и ломанного гроша. Тем не менее, вывозить их строжайше запрещено. Экосистема, планетарное достояние и всё такое прочее.
Он пальцами изобразил в воздухе кавычки.
— Значит, мы теперь браконьеры? Будем таскать краснокнижные растения и бедных зверей с планеты на планету?
— Нет, мы контрабандисты. Вернее, контрабандистка теперь ты. — Он сделал упор на местоимение. — А мы с Ваней – уже довольно давно. Дело не ограничивается кораллами или животными – это в нашем деле скорее исключение, нежели правило… Ты знаешь, в чём заключается главный философский принцип контрабанды?
— У неё ещё и философия есть? — Я прыснула со смеху. — Ну ты даёшь, Марк…
— В этом мире, — невозмутимо продолжал Марк, — самая дорогая часть любой вещи – не она сама, а возможность её безнаказанно заполучить, не угодив за решётку. Спрос рождает предложение. Даже на дурацкие кораллы…
В кают-компанию с шелестом вкатился дядя Ваня. Подъехав вплотную, он проскрежетал:
— Скоро будем на месте. С вами на станцию я не пойду, а вы, прежде чем соглашаться на сделку, убедитесь в том, что машина действительно отключена от Сети. Кардан – человек свой, но мало ли что… Как говорится, доверяй, но проверяй.
  
— Хорошо, — согласился Марк и поднялся с диванчика. — Пойдём одеваться, Лизуня. На станции прохладно, так что накинь под скафандр что-нибудь утеплённое…
* * *
Поворотный шлюз пополз в сторону, и передо мной открылась серая стальная платформа. Она казалась бесконечной, но это была оптическая иллюзия – метров через сто она резко обрывалась, и начиналось неоглядное космическое пространство. Чёрное полотно, усеянное сияющими искрами – таким был вечный космос. Так выглядела вечность, и она заставляла моё сердце трепетать в груди…