"Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
* * *
За окном завывал дождь, словно хор потерянных душ, а капли ползли по стеклу, как слёзы по лицу мертвеца. Сидя на подоконнике, я пыталась переварить полученную информацию и машинально вертела в руках включённую рацию, настроенную на приём. Часы показывали ровно восемь вечера – открывалось окно для связи с Элизабет Стилл.
Я могла прямо сейчас прикончить бухгалтершу, но я пока не знала, что делать с рассказом Клэр, поэтому решила поговорить хоть с кем-нибудь. Стилл казалась мне наилучшим вариантом, поэтому я ждала возможности выйти на связь – Элизабет должна была сама всё узнать, из первых рук. Пленница лежала на моей кровати, сжавшись в комок и отвернувшись к стене – то ли спала, то ли притворялась.
— Тёзка на связи, — прозвучало из динамика. — Тёзка вызывает любителей скороспелых решений, приём.
— Да… Приём, — ответила я, немного опешив от неожиданности. — Как слышно?
— Слышно хорошо. Где ты? Нужно поговорить.
— Нужно поговорить – это слабо сказано… Ты должна сама всё услышать. Я здесь… — Я замялась в поисках подходящего слова. — Я в альма-матер. Где всё началось.
Предполагая, что эфир могут прослушивать, я кое-как вступила в радиоигру и теперь надеялась, что Стилл меня поймёт. Несколько секунд тишины – и прозвучал ответ:
— Принято. Через час у ворот. Конец связи.
— Конец связи, — ответила я белому шуму…
* * *
… Напрягшись всем телом, я потянула створ ворот. Стальная махина с лязгом поползла вбок, и в лицо ударил свет фар. Мокрая одежда липла к телу, сгущающиеся сумерки принесли с собой пронизывающий холод, но в жилах пылал дьяволов сок. Как только образовался достаточный проём, полицейский внедорожник вкатился на территорию интерната.
Дверь распахнулась, с водительского кресла наземь соскочила офицер Элизабет Стилл в фуражке и чёрном плаще. Она стремительно приблизилась, в её руке блеснуло что-то, и прежде чем я успела среагировать, тело моё сковала судорога. Разряд тока выжег дух из промокшего тела, скомкав все мышцы, вырывая из горла хриплый крик. Смесь боли, обиды и ярости вскипала во мне, пока Стилл защёлкивала наручники у меня за спиной. Снова эти тяжёлые наручи, снова в грязи, придавленная весом полицейской.
— Подъём! Встать, я сказала! — Рывок за шиворот, и я на ногах. — А теперь веди к заложнице! — Её голос прозвучал как удар хлыста.
— Сколько можно?! — выкрикнула я, напрягая мышцы, но оковы не поддавались.
Вновь в спину прилетел болезненный удар чем-то острым, вновь заставляя содрогнуться.
— Три трупа, двое в реанимации! Это ты мне скажи, сколько можно! — Ещё один тычок, спину прошила острая боль. — Может, пора пристрелить тебя, как бешеную собаку?!
— Делай что хочешь! — злобно выплюнула я. — Я всё равно доведу дело до конца, чего бы мне это ни стоило!
— Доведёшь, — протянула она. — Конец твой уже не за горами, тут и к гадалке не ходи. Пошла, быстро!
Конвойным дуэтом мы добрались до корпуса. В длинном тёмном коридоре Стилл включила фонарик, и вскоре мы ввалились в комнату. Клэр была связана и накрепко примотана к кровати – моя перестраховка на случай её побега. Резкий тычок в спину – и я грузно рухнула на пол, стукнувшись головой. При виде полицейской бухгалтерша воспряла духом и воскликнула:
— Полиция! Слава богу! — Её голос дрожал от напускного облегчения. — Наконец-то, вы пришли! Развяжите меня, пожалуйста! Я таких издевательств натерпелась…
Издевательств? Да я тебя пальцем не тронула! А ведь надо было хотя бы пару костей сломать для приличия…
— Элизабет, послушай, — я повернулась на бок. — Она мне всё рассказала! Ты должна всё узнать от неё! Допроси!
Стилл, сверкнув на меня глазами, разрядила «Шниттер», отшвырнула его в угол, а затем подняла меня и кинула на соседнюю койку. Затем принялась высвобождать Клэр. Та, избавившись от пут, поднялась и окинула меня взглядом, полным торжества и брезгливости.
— Расскажи ей! — сипло крикнула я, дёргаясь в наручниках. — Ты обязана рассказать всё, что сказала мне!
Женщина-бухгалтер смотрела свысока, губы её тронула самодовольная аристократическая ухмылка.
— Что рассказать? Мне нечего рассказывать, — она развела руками, а затем, сменив тон на командный, изрекла: — Офицер, я настаиваю на её аресте. За всё, что она натворила, её место – на электрическом стуле!
Тем временем Элизабет, не обращая на нас внимание, с каким-то прибором обошла помещение, будто просвечивая стены, пол, потолок. Поводила устройством перед Клэр и наконец отреагировала:
— Обязательно арестую. Но сначала кое-что проясним. Клэр Мийо, присядьте, пожалуйста.
Женщина, слегка опешив, послушно опустилась на матрас. Элизабет достала предмет, похожий на тонометр, и закрепила его на тонком запястье ничего не понимающей бухгалтерши.
— О чём вы разговаривали с ней после того, как оказались здесь? — Голос Стилл прозвучал плоским, казённым, будто она зачитывала инструкцию.
— Ни о чём. Мне не о чем разговаривать с убийцей, — ответила Клэр.
Прибор на её руке замигал красным. Женщина занервничала и заёрзала на месте, глаза её забегали, и она дрогнувшим голосом попросила:
— Офицер, я хочу уйти отсюда. Меня ждёт друг, он ранен и нуждается в уходе. Я могу уйти?
— Вы знаете, что это? — пропустив вопрос Клэр мимо ушей, Стилл указала пальцем на устройство. — Полиграф. И он сообщает, что вы солгали, отвечая на мой вопрос.
— Но… Почему вы применяете детектор лжи? Я не давала согласие! — Клэр повысила голос. — Я что, арестована?
— Нет.
— Тогда на каком основании?! Вам надо допрашивать её! — Она резко кивнула в мою сторону.
— Я допрашиваю вас как свидетеля по делу о разбойном нападении на ваш собственный дом. Надеюсь, основание достаточное?
— Да. Нет… Не знаю. Задавайте вопросы по существу дела! Я не собираюсь свидетельствовать против себя!
— Вам и не нужно. Вы даёте показания против преступника. Итак, какую информацию из вас пыталась выбить похитительница?
Клэр нерешительно теребила подол бежевого пальто. Она поглядывала то на Стилл, то на меня.
— Смелее, — подбодрила Элизабет. — Чем быстрее мы окончим разговор, тем скорее вы сможете вернуться домой. В противном случае будем сидеть тут столько, сколько потребуется.
За окном, в кромешной тьме, подоконнику барабанил дождь, и лишь фонарик, лежащий на матрасе, освещал трёх человек и серые стены призрачным загробно-голубоватым светом.
— Мы говорили о моей работе, — наконец сказала Мийо.
Коротко мигнула зелёная лампочка на полиграфе.
— О чём конкретно вы разговаривали?
— Об этом интернате. — Она внезапно нахмурилась и напряглась. — Я буду говорить, но с одним условием.
— Я слушаю. — Элизабет скрестила руки на груди.
Снаружи сверкнула молния, на мгновение осветив крест оконного проёма на полу. Задрожали стёкла от громового раската.
— Гарантируйте мне безопасность. — Клэр подняла вверх тонкий палец с аккуратным острым ногтем. — Сделайте так, чтобы этот разговор остался между нами… Троими. — Она прищурилась, глядя на меня. — Можете прямо сейчас пристрелить её. Моё имя не должно нигде всплыть.
— Гарантирую, что содержание нашей беседы не покинет этих стен. У меня нет диктофона, протокола не будет.
— Хорошо. Слушайте и не перебивайте, в третий раз я повторять не стану…
Бухгалтерша глубоко вздохнула и заговорила, будто сбрасывая с плеч тяжёлый груз. Будучи прижатой к стенке, она приняла правила игры и решила пойти нам навстречу. Наручники впивались в запястья, горела ссадина на лбу, а спину саднило от болезненных тычков, но внутри я ликовала. Теперь, если Стилл поверит – тем более с полиграфом на руках, – дело сдвинется с мёртвой точки, и она не сможет отмахнуться. Открытым оставался вопрос о том, что будет дальше со мной – за то, что я успела натворить, меня ждал законный арест, принудительное изъятие имплантов и тюрьма, а то и чего похуже…
Но я больше не блуждала в потёмках.
— Фонд «Солнечный круг» был обанкрочен сразу через месяц после инцидента, — заговорила Клэр. — Все десять интернатов были признаны «сыгравшими свою роль», ведь за пару месяцев до этого Комендатура Каптейна отменила военное положение. Гражданская война была официально закончена. Двести два воспитанника, — отстранённо звучал её голос, — по документам были распределены по засекреченным приёмным семьям. А вскоре после закрытия этого интерната на местном кладбище выросло несколько рядов свежих неподписанных могил. Сто шестьдесят девять штук. Ни одного имени – только порядковые номера.