"Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Забавно, но Танатос никогда не примерял эти слова на себя. Даже когда придумал себе счастливую человеческую жизнь в вирте. Старательно убегая туда при каждом удобном случае, упорно игнорируя все звоночки, громкие, как сигнал тревоги, он успел забыть своё место и то, что Амано назвал контекстом. Забыть это ощущение беспомощности и полной зависимости. Забыть эту бессильную ненависть. Забыть…
  
И вот он, этот иллюзорный мирок — осыпается к ногам обломками, пока его тело, более не подчиняющееся ему самому, поднялось на ноги, небрежно стряхнув с себя спасателей.
Танатос никак не мог на это повлиять, не мог сделать совершенно ничего. Он провалился в равнодушную пустоту, завернулся в неё почти что с облегчением, малодушно не желая ни во что вникать. И лишь один вопрос, заданный его губами и его голосом, заставил всё же вернуться в реальность.
— Что с моим племянником?! — от ярости, которую Эласто не считал нужным контролировать, у всех присутствующих медтехников пошла носом кровь. Кто-то особенно впечатлительный даже хлопнулся в обморок… Ну это он, конечно, зря.
— Выкиньте этот мусор в космос, — приказал Эласто. — Миру генетической правильности не нужны слабые. И те, кто имеет наглость спать в присутствии своего Канцлера…
— Согласен, дядя. Ты давно не заглядывал, потому персонал окончательно и бесповоротно распоясался. Мне показалось, или ты искал меня?
  
15
 
Наверное, впервые в жизни Танатос вполне искренне порадовался, что его телом управляет кто-то другой: у него самого имелись все шансы сползти на пол от облегчения.
Амано был жив. Жив.
Выглядел, конечно, ужасно. Танатосу даже смотреть было больно на сломанную в нескольких местах руку, зафиксированную допотопным способом, скованную походку и гематомы. Он мог бы поклясться: Амано привели в сознание, чтобы проверить когнитивные функции, и он тут же сбежал из медкапсулы, наплевав на все противопоказания, на последствия недолеченных травм и возмущение медтехников.
Он спешил исправить ущерб, нанесённый им, Танатосом. Его беспросветным идиотизмом и неспособностью сделать то, что должно быть сделано.
— Амано, — Танатос буквально почувствовал, как его-чужой голос немного смягчается, а приступ ярости отступает приливной волной. — Что ты тут делаешь в таком виде?
— Минимизирую ущерб, — ответил Амано. — Как я могу лежать в модуле, когда всё произошедшее — моя вина? Я отвечаю за этого бога. И не увидел проблемы заранее. Кто виноват, если не я? Флагман, жизненно необходимый нам, повреждён, и я понимаю всю сложность текущего положения, стратегическую в том числе. Я приму любое наказание, дядя. Я заслужил его.
Эласто повёл плечами, рассматривая израненного Амано. Будучи в теле Танатоса, он мог с большой долей вероятности ощущать искренность собеседника — и Амано, разумеется, говорил чистую правду.
Говорить правду и одновременно лгать в глаза — в этом диро Амано никогда не было равных.
Канцлер Альдо колебался пару мгновений, глядя на племянника, а после обуздал энергетическое поле Танатоса, свернул его, как плащ, чтобы не ранить Амано ещё больше.
Кого-то другого Канцлер за такую ошибку без сомнений убил бы, причём особенно интересным способом. Но Амано был сыном старшей и безумно любимой сестры Эласто. И, пусть любовь Канцлера порой проявлялась в не менее ужасных формах, чем ненависть, следовало признать: Амано, чьё лицо сконструировано по образу и подобию материнского, вызывал у Эласто смешанные эмоции. Канцлер не выносил племянника рядом с собой долго, но и доверял ему больше, чем остальным. И заботился о нём, пусть и в своей, мягко сказать, своеобразной манере.
Некоторым образом следует отметить, что Амано для Эласто всегда оставался своего рода слепым пятном.
Собственно, Амано мог иметь золотое будущее в Коалиции, если бы хотел. Но он желал другого. Прикрываясь патриотизмом, он рассказывал всем, что хочет оставаться на передовой и насаждать истину альдо. По факту же он делал всё возможное и даже немного невозможного, чтобы уничтожить дядю и разрушить Коалицию изнутри.
Танатос никогда не спрашивал, почему. Что-то ему подсказывало, что он, возможно, даже не хочет знать ответ.
Тем не менее, прямо сейчас Эласто только махнул рукой на слова, за которые с любого другого снял бы голову.
— Не будь к себе так строг, Амано, — бросил он. — Ты не раз доказывал свою преданность нашему общему делу. Уверен, это не твоя вина, тем боле что ты с самого начала отлично справлялся со своим лок-генералом. Проблема в том, что настройщики не умеют работать. Когда ты в последний раз отправлял своего бога на отладку?
— Год назад.
— Слишком давно, ты не находишь?
— Простите, дядя. Он функционировал удовлетворительно, а бои за Гваду были тяжёлыми. Я не мог себе позволить длительных перерывов.
— Верно. Но тебе не стоит забывать, что эти создания, при всём своём совершенстве, изначально не рассчитаны на длительную эксплуатацию. Так что мы должны сменить всех настройщиков, техников и провести жёсткую отладку. Нужно разобраться, что именно произошло. И удостовериться, что подобного не случится впредь.
Жёсткая отладка… это словосочетание осело внутри чем-то вязким. Предсказуемый итог, разумеется. Но всё равно пугающий. Танатос не слишком боялся боли, но эта, если откровенно, была запредельной.
— Дядя, я согласен, но жёсткая отладка занимает довольно много времени. Можем ли мы себе позволить…
— Ремонт флагмана тоже занимает немало времени! Но точно так же, как мы не можем себе позволить сломанный флагман, так же мы не можем использовать лок-генерала, если сомневаемся в его настройках. Сам же понимаешь, насколько важна корректная работа активов.
— Вы правы. Я займусь этим, дядя.
— Отлично. Также необходимо служебное расследование. Я поручу его ари Гипнос и диро Бенетто. Надо понять, нет ли за всем этим предательства.
— Я подозреваю, оно есть, — ответил Амано твёрдо. — Мне есть что рассказать вам, дядя.
Танатос рассмеялся глубоко внутри. Что же, он одновременно любил и ненавидел эту часть: любил, потому что это в своём роде весёлое шоу, и ненавидел, потому что это опасно. И, если честно, казалось чем-то не вполне здоровым.
Дело в том, что Амано, предатель из предателей, предпочитавший во время собраний использовать адаптированное лицо Брута в качестве аватара, просто обожал игру “Найди предателя”. И играл в неё при каждом удобном случае. Он искал предателей самозабвенно, с полной самоотдачей, раз за разом скармливая собственному дяде его же верных сторонников. И даже сейчас, когда всё повисло на тончайшей нити, Амано не мог от этого удержаться: Танатос видел хищный блеск, полыхающий в глубине синих глаз, и догадывался, что виновник уже назначен. Теперь же Амано поспешно просчитывает, каким именно образом он обличит “предателя”.
Безумие, если честно.
Впрочем, очень возможно, что с такими, как Эласто, поиск виновного — это действительно единственный способ. Но играть в эту игру прямо сейчас… впрочем, Танатос уже сам испортил всё, что мог. Так что теперь он может только довериться Амано и сделать всё, чтобы его план удался.
— Да будет так, — сказал Эласто, — я буду ждать твоего отчёта, и сам привлеку своих лучших людей для этого дела: что бы ни произошло здесь, это явно таит в себе нечто большее. Нужно проанализировать этот бой, раз за разом, и не допустить повторения. Возможно, нам даже придётся избавиться от проекта “Танатос”. Знаю, что это твоя любимая кукла, но мы не можем позволить себе бога, который совершает такие ошибки. Ты просто выберешь себе другого.
  
— Если не будет других вариантов, — поморщился Амано. — Но сами знаете, ТТХ этого бога подходят мне лучше всего. Да и после ситуации с Гелиосом разумно ли отказываться от такой дорогой разработки из-за одной ошибки?
Эласто махнул рукой, и от его ярости на стенах появились вмятины.
— Если бы не идиотизм твоего отца, у нас сейчас могло бы быть множество богов! А на выходе мы имеем…