"Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— О, вот и ты, — Эйм радостно заулыбался Вике. — Ты там закончила?
— Насколько возможно. Медкапсула тут суперклассная, так что, возможно, мы даже никого не потеряем. В смысле, кроме здравого смысла. А у вас тут что?
— А меня тут собираются заманить в отдельное помещение с непонятными целями, — очень довольно сообщил Эйм. — И, возможно, надругаться. 
Лёха с трудом сдержал смех: честно, то, как на секунду вытянулось лицо “Вики”, было просто уморительно. 
  
Впрочем, оправилась она быстро.
— О, — протянула она, — вы снова нашли своё чудное чувство юмора?.. Не волнуйтесь, шеф! Я вас защищу, вдруг что!
— Звучит неплохо! — просиял Эйм, а после повернулся к Лёхе. — Ну что, пошли смотреть твою систему безопасности? Давно пора, по-хорошему, с ней разобраться. 
И Лёха понял — да, и правда пора разобраться. 
— Ага, — протянул он насмешливо, — пошли! 
  
20
 
*
Так называемый “отсек безопасности” на Лёхиной красавице был местечком отдельным, автономным и многофункциональным. Случалось ему подрабатывать и пыточной, и тюрьмой, и сейфом, и операционной, и моргом… Так-то биография у Лёхи была слегка бурная, на миссиях случалось разное (да и вне миссий тоже, будем честны), потому нужно было быть готовым к любым неприятностям.
И кстати об этом.
Вообще Лёха уже придумал, как будет убивать Эйма. Но первым ход делать не хотел, хоть ты тресни. В первую очередь потому, что не понимал. А не понимать Лёха не любил, особенно в тех делах, где присутствовали убивания и прочие крайности. Потому что трупы, как известно, штука не особенно утилитарная, а смерть — опция более-менее необратимая. То есть, современная медицина много может, но всё равно через одиннадцать минут, если поблизости нет криокамеры, её полномочия всё.
Так что, рассказывая какую-то неведомую чухню про систему безопасности, Лёха ждал. Эйм, в свою очередь, не собирался делать его жизнь легче. Лёха по этому поводу, если честно, даже начал беситься, но тут помощь пришла, откуда не совсем ждали.
То есть как? Лёха знал, что дам во времена гендерного неравенства было принято пропускать вперёд. Он лично для себя выделил четыре возможные причины в зависимости от типа “дамы”: чтобы беспалевно потаращиться на красивые тылы, чтобы точно так же беспалевно закатить глаза у неё за спиной, чтобы не сбежала и чтобы точно не всадила кинжал в спину.
Лёха больше всего любил, что уж греха таить, смесь первого типа с четвёртым… Но речь не об этом. А о том, что милашка “Вика”, видимо, таки была родом из Гвады, потому что предпочитала традиционность во всём. В том числе и в том, что дамы ходят первыми.
Надсадный вопль защитной системы стал своего рода спусковым крючком, катализатором цепной реакции. Когда дверь с щелчком заблокировалась, они уже стояли, окружив себя энергетическими щитами и наставив друг на друга бластеры. Индикаторы жизнеобеспечения заполошно мигали, намекая, что скоро им предстоит оказаться в лишённом кислорода пространстве. На внутреннем экране лёхиного вирта мелькали сообщения о сразу двух вирусных программах, с которыми как раз боролась его собственная навороченная антивирусная система (которая, если по-честному, сама ушла от вирт-вируса не то чтобы особенно далеко). Бой был тихим, но от этого не менее эпичным, но пока что малышка Вика удерживала управление — что, будем честны, даже с жульничеством в виде установленного втихую декодера всё равно отличный результат. Лёха невольно задумался, сколько в девчонке вообще кибернетической начинки — и что она на самом деле может. Гвада, мать её, со всеми её роботами… Всё же, ни отнять ни прибавить, талантов там полно, и школа робототехники просто отличная; причём отсутствуют ограничения на создание ИИ, которые есть в ЗС, что во многом развязывает умельцам руки. Если бы гвадцы ещё и власть умели выбирать правильно, то последняя война не закончилась бы для них так паршиво. Но никто не идеален, так?..
Сигнал тревоги надсадно визжал. Воздух быстро покидал помещение. По лицу “Вики” побежали волны цифровых помех, демонстрируя высокофункциональную биомаску, позволяющую в том числе дышать в лишённой кислорода среде… как минимум, какое-то время.
— На вашем месте я бы не была так спокойна, — заметила она, — очень скоро вы задохнётесь.
— Мадам, — сказал Лёха, — это было невежливо. А как же “здравствуйте” или “приятно познакомиться”? Да и вообще, все эти немотивированные убийства — это чистой воды дурновкусие. Вас разве этому не учили? Учитывая, откуда вы, должны были.
Вика усмехнулась. Всё в ней изменилось, неуловимо, но очень ощутимо: осанка, микромимика, взгляд.
— Право, — сказала она, растягивая слова в непередаваемой гвадской манере, — уж не присутствующим здесь господам рассуждать о вреде немотивированных убийств. Не кажется вам?
Лёха фыркнул.
— Туше. И всё же, леди — ведь леди, верно? — развейте мои сомнения: а что вы, собственно, здесь забыли?
— Базово — его, — усмехнулась она, кивнув на Эйма-Владимира. — Точнее, то, что в его голове. Вы, лорд Биберлехен, были приятным бонусом.
Оу. Значит, всё же узнала; неловко вышло.
— Решили дополнительно подзаработать и на моей шкурке тоже?
— Вы прекрасно знаете, что у вас гораздо больше долгов перед Гвадой, чем просто шкура, уважаемый.
Упс. Ну, есть такое.
— Вообще-то все вопросы вы могли бы задать вашей королеве.
— Верно. Но для этого мне понадобился бы как минимум некромант. Вы же, её бывший фаворит, рядом. Это весьма удачно. Правда, вы довольно сильно сдали с тех пор, как мы встречались в последний раз… муки совести?
— А, забудьте, — рассмеялся Лёха, который в бытность любовником королевы носил лицо высокого блондинистого красавца с идеальной фигурой и манерами жиголо, — я просто умылся!
*
“Он уводит у нас самку, — сказал Двадцатый возмущённо. — Мне это не нравится.”
“Эта самка собирается нас убить”, — чисто для проформы напомнил Мал.
“Не совсем нас.”
“Ну-ну. Думаешь, она не захочет нас убить, когда узнает, кто мы на самом деле такие?”
“Разумно. Но разве это не типичный ритуал ухаживания для нашей колонии? — незамутнённо удивился симбиот. — Глава колонии тоже так искал себе самку.”
“Наш глава колонии — идиот. Иногда мне кажется, что у него внутри загорается лампочка, когда он видит табличку “опасно”. На всякий случай, я говорю о метафорической табличке. И метафорической лампочке. Но от их метафоричности проблем меньше не становится.”
“Ну да. Как хорошо, что тебе это не свойственно, правда? — протянул Двадцатый невинно. — И над всеми, кто тебе так или иначе нравится, не горит метафорическая табличка “опасно”. Не горит, так ведь?”
Мал мрачно подумал, что иногда Двадцатый бывает той ещё ехидной сволочью. Впрочем, что возьмёшь с голоса, живущего у тебя в голове? Ему критиковать вроде бы сам создатель велел. И всё же обидно, когда даже на старый добрый самообман права не имеешь!
Кстати, о самообмане: Мал довольно сильно расстроился, узнав настоящее происхождение Вики. Леди, надо же… Не то чтобы он на что-то рассчитывал… Ладно, может, совсем немного. Всё же он, Мал, существо небедное и довольно могущественное. И в теории у него были некоторые шансы приютить, впечатлить и постепенно приручить девушку Вику.
С гвадской леди всё было сложнее по целому ряду пунктов.
“Ну, ты собираешься вмешиваться?”
“А зачем? — уточнил Мал философски. — Пусть они развлекаются, пока дышать могут. А там посмотрим. В крайнем случае дождёмся, пока они потеряют сознание, осторожненько упакуем в криокамеры, повяжем бантиком и подарим Деймосу… Ну, Бобра так точно.”
  
“О! Так ты собираешься украсть самку? Я тебя, кажется, недооценивал.”
“Заткнись…”
“... И это снова совсем не похоже на нашего главу колонии, да?”
Мал закатил глаза.
“Ненавижу тебя.”
“Да, точно. Я помню, что облекать слова в форму, прямо противоположную подлинному положению вещей — это любимая человеческая игра.”