Антология литературы православных арабов. Т. 1. История

* * *
Стали христиане снова открыто справлять свои праздники и ходить крестным ходом к тем церквам их, которые находились на подступах к городу, и делать то открыто. Аз–Захир являлся смотреть на их сборы и отдавал указания блюсти их покой. Облегчили носимые ими отличия. Большинство из них ограничились ношением зуннара и черной чалмы. Разрешил он им благоустраивать церкви и вернул им те вакфы, которые еще не были освобождены после аль–Хакима.
  
Множество мусульман в Миере набросилось на мужа–яковита, известного как Абу Закарийа ибн Аби Галиб, из тех, кто при альХакиме открыто исповедовал ислам, которому халиф позволил вернуться в христианство. Против него кричали на рынках, на него потрясали руками и ставили в вину ему то, что он, пока был мусульманином, постоянно находился в соборной мечети, стоял впереди при молитвах и собственноручно переписывал уроки и книги по хадисам и фикху, хотя другие христиане, которые сначала приняли ислам, а потом отреклись от него, так не делали, и попросили у него, чтобы он вернул им то, что написал и приобрел из их наук. Аз–Захир приказал заточить его в нижний участок городской стражи. Он пробыл в заключении десять дней, причем ежедневно его убеждали возвратиться к исламскому вероисповеданию, угрожали и пугали. Он же не внимал и не отвечал. Когда они отчаялись в его возвращении, то доложили о его деле аз–Захиру. Последний приказал убить его ввиду множества разговоров против него. Его привели в местность, известную как ат–Таббанин, чтобы там убить; а он веселился, радовался, смеялся, пока его не убили.
Из страны ромеев возвратилось множество христиан, обратившихся в ислам. Они открыто объявили себя христианами, и никто не посягнул на них, лишь была взята с них и с тех христиан, которые жили в Египте, джизья с того года, когда взыскание ее с них прекратилось, и до того года, когда каждый из них возвратился.
Что касается того, что приключилось с царем Василием после взятия им Болгарии [в 1020–1021 гг.], то, когда он был занят там, усердно воюя с ними, Георгий, царь абхазов, задумал нанести ему урон на окраинах его страны, соседних с ним, и завладел замками и округами из тех, которые дядя его, куропалат Давид, сдал царю Василию.
По достижении царем своей цели в Болгарии, овладении ею и возвращении в Константинополь, этот Георгий, царь абхазов, не счел нужным исправить свою ошибку, прекратить свои действия и объявить ему свою преданность, как то делали его отец и дядя, однако возгордился и упорствовал в своем заблуждении и списался с альХакимом о том, чтобы им всем сплотиться для войны с ним и чтобы каждый из них направился против него со своей стороны. Донеслось это до царя Василия. Он преисполнился оттого ненавистью к нему, двинулся из Константинополя в Филомилий[212], не оповестив никого о том, что в душе его, а объявив приготовления к походу в края Сирии, подготовил пропитание, разные корма и оружие в Антиохии в качестве боеприпаса для своих воителей. Никто не усомнился в том, что он отправится на Сирию. С пребыванием царя в Филомилии совпало исчезновение аль–Хакима. Направился он в поход на абхазов. Когда узнал об этом абхаз, то собрал свои рати, опирался на кого только мог из чужих и вышел на самую окраину своих владений, возжаждав встретиться с царем и воевать против него. Когда приблизился к нему царь и обнаружилась для него мощь его рати и войск и могущество его войска, то абхаз отступил без боевых действий.
Последовал за ним царь, пока он не укрепился за какой–то рекой, через которую не могли переправиться ромейские войска. Тогда он сжег его села, разграбил все находившееся там зерно, пленил в его краю, убил, ослепил более двухсот тысяч человек его сторонников и опустошил все принадлежавшие ему округа и села, кроме тех, что лежали в местностях за той рекой, за которой тот искал убежища и через которую не могли войска добраться до него. Внезапно повеяло зимой, и царь Василий повернул к Трапезунду, чтобы войска там провели зимнюю пору и чтобы затем возобновить поход.
В это время сдал Сенекерим, царь Васпуракана, все свои замки, крепости и прочую страну Васпуракан царю Василию. Соседний с ним Сын Дереника[213] сдал ему свои замки и крепости. Присоединил тот все это к своему государству. А число их сорок с лишним замков и крепостей. Сделал царь из них особое катепанство, наполнил замки мужами и определил над ними сановников. Сенекериму же и Сыну Дереника с их семействами и родичами он возместил впечатляющими милостями, весомыми деньгами и великолепными званиями. С приездом в Трапезунд царь принялся подготавливать морской флот к плаванию в страну абхазов. Прибыл к нему от царя их, Георгия, посол, через которого тот склонял его к сочувствию, извинялся за то, как поступил, и сулил, что сдаст ему все замки и прочую страну, которые принадлежали его дяде, куропалату Давиду, и отдаст ему в заложники сына своего Баграта, и неизменно и неуклонно останется, пока он жив, в покорности ему и преданности. Согласился царь Василий на все, чего он просил, принял от него то, что он сулил, и отослал вместе с его послом множество начальников и судей. Привели они к присяге всякими крепкими клятвами в исполнении того, что они сулили и на чем условились, Георгия Абхазского, католикоса — это начальник священнослужителей его страны, всех епископов и других начальников и высокопоставленных его сторонников. Взял он себе с них такое обеспечение клятвами, какое берется с исповедующих вероучения.
Двинулся царь тогда, чтобы получить замки и край, которые ему сулил абхаз, и взять его отпрыска. Тут известили царя Василия, что патрикий Никифор, известный как Ксифия, наместник страны Анатолик, сошелся с Никифором Кривошеим, сыном Варды Фоки, и оба сговорились бунтовать против него. Дело в том, что Ксифий возмечтал о царстве и вступил в переписку с Фокой о том, чтобы им сойтись ради этого, — ибо он знал о склонности многих из ромеев к Фоке и их привязанности к нему по любви их к его предкам, — и чтобы сплотиться и соучаствовать в этих обстоятельствах, и воспользоваться случаем — удаленностью царя Василия в стране ромеев и его занятостью предпринятой им войной с абхазом…
* * *
Между тем наместничество Палестины было возвращено Садид ад–Дауле ‘Али ибн Ахмаду ад–Дайфу, который находился в Египте, был задержан и избрал для того, чтобы вернуться в Палестину, какой–нибудь предлог. Между ним и Хассаном ибн аль–Джаррахом установились отношения, и написал он тому собственноручно несколько записок, в которых внушал ему запутать и расстроить дела Сирии, чтобы необходимость вызвала его отъезд. Эти записки попали в руки Ситт аль–Мульк, тетки аз–Захира, о них был поставлен в известность ас–Садид и казнен по их причине. После того раскаялся аз–Захир в том, что отпустил Хасана ибн аль–Джарраха, и подложил ему яду, чтобы тот погиб от него, и открылось тому это, и заподозрил он неладное. И снова ухудшились взаимные отношения аз–Захира и Хасана. Хасан возобновил клятву и соглашение с Синаном ибн ‘Улаййаном — а он был с ним в свойстве, так как Хасан выдал за него дочь свою, — и с Салихом ибн Мирдасом, на тех же условиях, на которых уговорился с ними в прошлом.
Между тем наместничество Палестины было дано Мунтахаб адДауле Ануштакину ад–Дузбари. И возгорелась война между ним и Хасаном, Салихом и Синаном. Хасан, Салих и арабы взяли над ним верх, и ад–Дузбари отступил в Аскалон. Хасан в раджабе 415 г. [сентябрь — октябрь 1024 г. н. э.] завладел Рамлой, сжег большую часть ее, разграбил ее и забрал в плен множество находившихся в ней женщин.
  
Абу Мансур Сулайман ибн Таук, писец Салиха ибн Мирдаса, тотчас же овладел Ма‘аррат–Масрином, что в округе Алеппо, захватил его наместника, заковал его в цепи и 23 раджаба этого года [30 сентября 1024 г. н. э.] двинулся на Алеппо во главе множества арабов. Произошла война между ним и наместником его, которым в те дни был эмир Садид аль–Мульк Су‘бан, сын Мухаммада ибн Су‘бана, а наместником крепости был Маусуф ас–Саклаби. И повторялись между ними войны в различные дни. Приехавший из Палестины Салих ибн Мирдас, разграбив и опустошив по дороге многие прибрежные округа, направился на Алеппо с многочисленной конницей в воскресенье 17 рамадана этого года [22 ноября 1024 г. н. э.] и остановился у ворот Баб аль–Джинан…