Если бы я знал (ЛП)

уже со злости оттолкнул руку Ники, вырываясь из его хватки ―
плевать, если выдрал при этом клок волос, боли он сейчас не
чувствовал, ― и замахнулся. Кулак врезался в подбородок Ники
с силой, достойной боёв без правил. Сексуальная энергия имеет
особенность конвертироваться и преображаться в другую.
Впрочем, как и любая иная.
― Да иди ты… Я сваливаю.
― Ты серьезно? ― взвыл в ответ Никита, хватаясь за
  
челюсть. ― Ты сам слышал, какую хрень несёшь?
― Не лучше чем ты каждый грёбаный раз, ― отозвался
Джой, вылетая в коридор. ― Справляйся со стояком сам.
― Джой! Джой, блин!
Судя по грохоту, Ники попытался кинуться следом, но
спущенные джинсы успешно помешали его марш-броску.
Ключи от машины нашлись на тумбочке. Джой ничего больше и
не искал, подхватил их и пулей вылетел из квартиры ― благо, замок оказался обычный, который открывался с одного
поворота. Было абсолютно плевать, что с собственным стояком
тоже придётся справляться самому. У него есть авто и влажные
салфетки, а в такую долбаную рань разве что дворники заметят, как какой-то белобрысый недостаршеклассник отдрочит себе в
машине.
И всё же в машину он не пошёл. Заглянул в салон, достал
из бардачка пачку сигарет и обречённо застонал. Одна. Осталась
одна!
Джой на всякий случай ещё покопался в бардачке, но
сигарет больше не нашлось ― разве что пара стольников, чтобы
их купить. Джой тут же сунул деньги в карман. Одновременно
пришло тоскливое воспоминание, что кошелёк остался на
тумбочке в квартире Ники: со всеми картами, с наличкой и даже
со счастливой денежной мышкой, которую по какой-то дурной
фэн-шуйной традиции он обязательно таскал с собой. Впрочем, телефон тоже лежал там.
Джой вздохнул, позволяя прохладному утреннему воздуху
остудить горящие щёки, и упал на лавочку у подъезда.
Запрокинул голову, уставившись в светлеющее небо, поднял на
уровень глаз руку с часами. Пять утра. Супер! Губами зажал
последнюю сигарету, чиркнул зажигалкой, делая первую
затяжку. Эхх, ирония судьбы. Собирался сделать парню, который нравится до дрожи, охрененный минет, а вместо этого
курит на улице, сидя на лавочке, обычно облюбованной
бабушками, и ждёт, когда же стояк хоть немного спадёт. В ―
воздержание, твою мать.
Стоило бы уйти, раз так эпично свалил из квартиры, но он
медлил. Подняться за кошельком и телефоном хотелось, но не
стоило. Если бы Джой остался ещё хоть на минуту в одном
помещении с Ники, то одним ударом бы не удовлетворился, а
относительно обученному рукопашнику уж точно не полагается
избивать девятнадцатилетнего паренька за то, что он ему «не
дал». М-да, не дал отсосать. Ублюдочно звучит. Джой снова
застонал и, пальцами одной руки перехватив сигарету, спрятал
лицо в другой ладони. Вот как? Как-как-как, твою мать, от
прелюдии к минету они перешли к ругани? Он перешёл.
Чёрт. Какого хера?
Сигаретный дым должен был успокаивать, но становилось
только хуже. Он. Ударил. Ники. Потому что тот заставил
остановиться. Конечно, Джой и сам горазд ― нужно же было
притормозить и высказать мысль, от которой отбивался с самой
первой минуты. Он слишком глубоко затянулся, закашлялся, размахивая свободной рукой и разгоняя дым. Тот никуда не
желал деваться и скорее размешивался, укутывая его облаком, не позволяя мыслям вырваться из плена.
Медленно приходило осознание. Он не только ударил
Ники, но и шантажировал. «Молчи, иначе мы больше не
общаемся». «У меня осталось желание». Мразь. А если для
Никиты оба варианты были отвратительны? И продолжения не
хотелось, и отпускать его, Джоя. Мало ли? Он представил себя
на месте Никиты. Твою ж мать! Нет, невозможно было даже
представить, что ему не хочется большего. Он-то на Ники ещё в
прошлом году помешался. Свихнулся настолько, что теперь
умолял позволить сделать минет. Как низко.
Он застонал откладывая в сторону недокуренную сигарету
и изо всех сил стискивая голову руками. Ему было паршиво, больно, страшно, стыдно ― всё сразу. Разрывало от
противоречивых эмоций. Возможно, стоило бы успокоиться, подняться наверх, извиниться… за что-нибудь? Нет, за всё.
Сказать Ники, что да, он должен сам решать с кем спать, кого
хотеть и как продолжать дальше, а потом развернуться и уйти.
Возможно, навсегда.
Вдруг его снова накроет?
Джой потянулся за недокуренной сигаретой. Потому что
повториться этот виток отчаяния может. Истерика до сих пор
сидела где-то внутри, обнимая душу щупальцами. Раздражало
всё: Ники, весь мир и, конечно, он сам.
***
 Всё когда-то случается в первый раз. Никита, например, впервые в жизни грохнулся, запутавшись в штанах. И оказалось, что чем больше рост, тем больнее падать. Места в однушке было
маловато, удачно упасть не вышло, и он хорошенько
приложился плечом об угол тумбочки. Боль была резкой, острой
и короткой, и Ник вдруг вспомнил, как плечо растягивал Джой.
Как раз после их поцелуя на крыше. Вот поймает и обязательно
спросит, как оно случилось? Почему-то именно сейчас в голову
закрались подозрения, что тоже поучаствовал не в самой
удачной погоне.
Джой. Джой!
Перекатившись на спину, Ник шандарахнул кулаком по
злополучной тумбе. Боже, да как же сложно-то!
Всё с самого начала пошло не так, и Никита прекрасно это
понимал, но завяз, застыл, как муха в янтаре, как кролик перед
удавом, загипнотизированный вампирскими глазами Джоя, звенящим от напряжения голосом. Хотел поговорить, но
испугался, что тогда снова сам всё испортит. Джой иногда умел
быть грозным: сказал молчать, Ник и замолчал, а то с него
станется. И смех, и грех.
А когда этот дебил ляпнул совершенно дикую глупость, не
удержался. И что теперь? Дебил сбежал, а он валяется на полу
посреди гостиной, когда стоило бы взять яйца в кулак.
Фигурально. Собраться стоило бы и пойти следом.
Хотя так, наверное, даже лучше. Что Джой со своим
«представь на моём месте» не смог завершить начатое. Господи, Ник понять не мог, что творится у него в голове. Впрочем, он и
у себя в мыслях прибраться не мог. Как из «Джой, я хочу тебя
поцеловать» вылилось «пошёл нахер, Ники», когда между ними
было с десяток минут просто потрясающих поцелуев?
Он же не хотел сбегать, отказываться, прекращать. Просто
понял, что стоит остановиться на пару минут. Выдохнуть, восстановить дыхание, собраться с духом, наконец! Не для того
он последнюю пару дней страдал хернёй и пересматривал тонну
гей-порно. И читал. И просто… ну… погуглить же не грех?
 «Раз меня не хочешь».  
Ааа! Никита ещё раз ударил ни в чем не повинную
тумбочку и рывком застегнул джинсы. С пола поднимался уже
сложней, голова закружилась, сказывалась почти бессонная
ночь, пальцы, нащупывающие на рубашке пуговицы, не
слушались. Ну уж нет! В любом случае сейчас догонит и вобьёт
в голову нормальные мысли. Что это вообще было?
Возмущения, шантаж, ещё и ударил. «Меня не хочешь». А стояк
у него так, от общего тонуса организма? Бля-я-ять… Никогда
Никите ещё не хотелось так отчаянно ругаться, как сейчас.
Джой совсем сбрендил? И тут же, уже почти снимая ветровку с
крючка, Ник понял: а ведь да. Сбрендил. От разумного человека
в поведении Джоя было мало. В его поступках тоже.
Чёрт, надо было не соглашаться на дурные условия, не
молчать и ждать, а прижать этого идиота к дивану и высказать
всё. Вообще всё, что накопилось. А потом поцеловать так, чтобы
мысли все на место встали.
― Не дай Бог, ты куда-нибудь свалить успел, ― проворчал
  
Ник себе под нос, когда возился с замком. Он бы и кинул дверь