Если бы я знал (ЛП)
специально, чтобы не наслаждаться звучанием его имени, резало
ещё больнее. Пришлось добивать ещё и правдой, приправленной
умолченными деталями: ― Но я осознал, что клубы ― не самое
лучшее времяпрепровождение. Так что пришлось попрощаться с
Джоем, для которого тусовки ― жизнь и работа, удалить все его
номера с мобильного и вообще… перестать общаться.
― Зачем так кардинально? ― опешила Лада.
Голос Джоя, усиленный многократно, звучал за дверью.
Бодрый и такой живой. Пусть не настоящий, пусть не из самой
глубины души, как бывало вне работы, но реальный. Никита на
мгновение прикрыл глаза и сам удивился почти киношному, заезженному признанию:
― Джой как наркотик. С ним сложно.
В этом он ни капельки не солгал. Лада посмотрела так
сочувствующе, что Никите пришлось самому двинуться в зал, лишь бы скрыться от взгляда. Внимание кузины тут же
привлекла ростовая кукла, исполняющая стриптиз на шесте. И
да, там было, на что посмотреть, но Никита видел только одного
человека.
Выгоревшие блондинистые волосы в неоновом свету, поблёскивающие яркие глаза, точёный профиль, шея, ключицы
в вырезе майки, блики на загорелой коже. Пока Джой наблюдал
за выступлением, Ник смотрел, смотрел, смотрел. Пожирал его
глазами. Не мог прекратить. И ощущал при этом себя таким
гондоном. Чёрт, они же обоюдно переругались, почему тогда
плохо именно ему?
― Круто, ― заметил он, когда номер закончился, а Джой
поравнялся с ними. Хотя что уж там, номер он ничерта не видел, но должен был что-то сказать. ― Нашёл, наконец, хорошего
спеца?
Тот не остался в долгу:
― Я умею искать. Ты сам знаешь.
Прозвучало насмешливо, многозначительно и гордо.
Внешне Джой играл из себя самоуверенного ведущего, а под
маской ощущалось нечто большее. Упрёк? Во всём: в позе, словах, взгляде.
Ник не смог ответить. Ком в горле встал, а пока собирался
с мыслями, упустил момент ― Джой переключился на Ладу.
Показательно врубил своё обаяние на полную: улыбался, хмурился, чарующе менял эмоции. Флиртовал. Он абсолютно
точно флиртовал! Очаровывал кузину Ника так мягко и
обволакивающе, как мог только он.
Стоило бы не влезать, но он приревновал. Джоя. К
собственной сестре. Разозлился так сильно, что стало тошно. А
потому что с ним, как оказалось, Джой никогда намеренно не
флиртовал.
― Мы кое-кого ищем, ― влез Ник, когда в череде
комплиментов нашлось окошко, чтобы перевести разговор в
деловое русло. ― Молодого человека, который, скорее всего, с
тобой знаком.
Джой хмыкнул, но паясничать перестал. Вместо этого
выудил из кармана пачку сигарет, показывая, что готов слушать.
― Точно знаком, ― робко добавила Лада, ― потому что
несколько дней назад говорил, что был с Джоем.
Тот коротко кивнул, предлагая продолжать. Щёлкнул
зажигалкой, закурил. Ник завис, судорожно вдыхая аромат
сигаретного дыма. Даже этого ему не хватало.
― Если проще: ты в городе единственный Джой, а Ладе
нужна помощь. Нам нужна.
Никита долго не мог выдавить из себя эти слова и ответ
получил подобающий. Джой затянулся, чуть отвернул голову и
выдохнул струйку дыма. На него принципиально не смотрел, когда говорил:
― То есть это значит: «Джой, окажи мне услугу»? Эх-х, ты
мной пользуешься, Ники. И прекрасно это понимаешь.
Прозвучало слегка комично ради этого наигранного
вздоха, но ударило, куда и должно было. Ники. Ники не
пользовался им, он даже боялся такое предположить, но если уж
явился сюда, если всё равно взбаламутил тихие воды прошлого, нужно помочь кузине и… извиниться? Такое простое и короткое
«прости», а как сложно было произнести. Невозможно.
Джой вскинул на Никиту взгляд, сглотнул и взорвался:
― Блять, вот не надо так намекать, что я не только
свихнутый кутёжник, но ещё и козёл! Выкладывай!
Сигарета оказалась откинута на пол и затоптана тяжёлым
ботинком, Никита проводил её взглядом. Затем вновь поднял
голову, лишь чтобы встретиться с яростью в глазах.
― Мы ищем парня. Он…
Лада спасла положение, затараторила:
― Высокий брюнет с серыми глазами, худощавый, но
подтянутый, жилистый. Наглый, просто невыносимый.
Семнадцать лет. Сегодня одет был в… знаю точно, что в светло-голубые джинсы. Зовут…
Она говорила, а Джой смотрел только на Никиту. Как
зацепились взглядом глаза в глаза, так и не отводили. Ник даже
не моргал. Пока в коридор из зала не вывалилась та самая
ростовая кукла, разразившаяся отборным матом, который, к
счастью, туго пропускала гигантская голова. Голосок у артистки
оказался совершенно мужским, а уж под костюмом…
Там нашёлся мужик. Пацан. Тот самый, который был
нужен Ладе.
***
И вот, когда разговор зашёл в тупик, началось самое
странное. Они стояли всего в паре метров друг от друга. Стояли
и смотрели. Джой подозревал, что в его взгляде читалась
вселенская усталость, а в глазах Ники… грусть. Кто из них
оказался героем, а кто злодеем? Вопрос риторический. Скорее
всего, злодеями были оба. Настоящие моральные уроды, которые так и не смогли найти выход из простой на первый
взгляд ситуации. Из влюблённости, разъевшей сердце.
― Нет. Тимыч сегодня на всю ночь мой, ― выплюнул
Джой.
Никита явился, чтобы им попользоваться. Серьёзно так
попользоваться, блять, о чём Джой прямо ему заявил, только
услышав просьбу. Но всё же в итоге сдавал позиции даже в
такой ситуации. Почему?
Во-первых, он не ожидал, что встреча так выбьет почву из-под ног, но увы… Во-вторых, Ники просил не для себя, а для
той самой голубоглазой девчонки, с которой явился, ― своей
двоюродной сестры. Помощь семье чертовски трогала Джоя. Он
для Димки на многое бы пошёл, а Ники ради своей Лады вот ―
завалился к нему в клуб, когда в прошлую встречу даже не
поздоровался. И в-третьих, Егоров нужен был им не просто так, а ― вот тут Джой чертовски долго смеялся, позабыв даже о
желании держать лицо, ― ради работы девчонки. Тимофею
Егорову, взрослому почти совершеннолетнему лбу, нанимали
НЯНЕК. Нянек! И судя по колючей реакции мелкого, вот эта
девчонка, которой явно едва перевалило за двадцать (а на вид и
того меньше), была не первой и, возможно, не последней Мэри
Поппинс в его жизни. И наконец… Джой ощущал себя
некомфортно. Неловко. Словно это он здесь самый
отвратительный человек, который не готов помочь в трудной
ситуации. Отвязный кутёжник, который думает лишь о себе.
Ник смотрел прямо, грустно и слегка виновато, улыбался
правым уголком губ, а на щеке едва намечалась та самая ямочка, которую Джой заметил ещё в первые дни их знакомства. Почти
год назад.
Ники словно был уверен, что ему откажут, но пытался
бороться. И это выбивало почву из-под ног, напоминало о том, старом Никите, с которым Джой проводил вечера на крыше.
Который пел ему под гитару песню, до сих пор отзывающуюся
мурашками. Но отпустить Тима, даже ради благого дела, означало остаться совсем без помощника, а Джой весь сценарий
сегодня на этом построил. Потому держался из последних сил.
― Он сегодня ― идеальный помощник тамады, ―
продолжил Джой, наблюдая за нахально переодевающимся у
всех на глазах Егоровым. ― Так что…
Он осёкся. Вот чёрт дёрнул на мгновение вновь
посмотреть на Никиту! А там такой смиренно-жалобный взгляд, словно Джой его без ножа резал.
― Тим просил об услуге, теперь отрабатывает. У меня с
некоторых пор правило, ― привёл последний аргумент и едва
удержался, чтобы не поморщиться, когда из угла, где копошился
Егоров, раздался нахальный смешок.