Если бы я знал (ЛП)
донеслись подозрительные звуки из обычно тихого коридора.
Смех. Притом мужской. И грёбаным баритоном, который теперь
он узнает из тысячи.
«Не веди себя как чёртов ревнивый гей-малолетка! ―
мысленно уговаривал себя Джой, направляясь к двери. ―
Ревновать некого. Раз ― вы едва знакомы, два ― ты натуралов
за версту видишь, а он ― натурал».
Но никакие мысли не помешали сердцу сжаться, когда
пальцы легли на ручку, повернули и толкнули дверь. Смех
прозвучал в разы громче и волной мурашек пронёсся по телу.
Джой глубоко вздохнул, взял себя в руки и, натянув на лицо
самое безразличное выражение, выглянул наружу.
В коридоре рядом с той самой девчонкой из кухни
(светленькой, с косичками) стоял Никита. В руках он держал
картонное ведёрко с ароматно пахнущей курицей, а его
чудесный торс скрывала огромная чёрная майка с логотипом
клуба на спине. Кажется, дверь всё же скрипнула ― или Ник
почуял движение за спиной? Он обернулся и довольно
воскликнул:
― О, Джой, а со мной тут охранники поделились майкой,
― и снова эта улыбка правым уголком губ, снова эта ямочка на
щеке. ― Правда, она слегка XXXL, но зато сухая. И
подкормили. ― Никита тряхнул картонным ведром. ―
Крылышки?
― Не откажусь, ― только и смог выдавить Джой.
Лерика, кажется, была права. Он просто потёк от этой
улыбки, и плевать, что «мужики не текут». Но искренне
надеялся, что это не слишком заметно.
Глава 2
Темнота и тишина крепко обнимали дом, стерегли сон
хозяев, хранили покой, и Никита, проникнувшись ощущением
застывшего времени, пробирался внутрь точно ниндзя из
боевиков. Честное слово, не человек, который имеет право здесь
находиться, а вор какой-то! Но на часах, когда машина Джоя
остановилась на подъездной дорожке и вскоре уехала, шурша
гравием, было без четверти пять. Утра. Слишком поздно и
одновременно слишком рано для того, чтобы не таиться, возвращаясь домой.
Дверь не скрипела, ключ в замке провернулся практически
бесшумно, а фонарик на мобильном выхватил в прихожей вазу
со свежими цветами и пустые крючки вешалки, летом
занимаемой разве что редкими ветровками и разноцветными
палантинами. Никита тоже не планировал оставлять куртку
здесь, перекинул её через руку и, направляя луч фонарика, присмотрелся к цветам.
Лилии. Супер! Значит, отец снова куда-то уезжает по
делам, и уже сегодня утром они опять останутся одни. Свежие
цветы он обязательно приносил вечером перед очередной
командировкой, неважно была она на пару недель или месяцев, так уж повелось. А мачеха выставляла их в прихожую, наслаждаясь видом, пока нежные лепестки не увядали, опадая
на комод. Никита всегда наблюдал за процессом с каким-то
затаённым восторгом, воспринимая увядание цветов не
смертью, а паузой перед новым витком: отец вернётся из
поездки, всё вновь изменится, за плохим следует хорошее, ― и
лишь изредка навевало не самые радужные мысли. Сотню
лозунгов можно придумать.
Сегодня бело-зеленоватые бутоны лилий тоже напомнили
исключительно о приятном. Или, может, просто у Никиты было
чертовски хорошее настроение? С одной стороны, все планы на
клубную ночь пошли под откос, с другой – время пролетело
даже веселей. Он и мысли себе не позволял, что когда-либо
сможет вот так просто и легко общаться с Джоем.
Для Никиты тот всегда был Старшим Братом Димы, тем
самым Александром, который выпускался из школы, когда они
едва перешли в третий класс. Он им даже втайне восхищался: Джой напоминал вампира, которого обратили лет в семнадцать, и всё – с тех пор он больше не старел, ни капельки. Главгерой
приключенческого фэнтези! Такой же сообразительный, влекущий за собой целый хвост баек и легенд, харизматичный и
невнимательный к персонажам второго плана. Никита вряд ли
мог вспомнить случай за все прошлые года, когда они
действительно общались, а тут…
Герой фэнтези оказался обычным человеком. Временами
неловким, забавным и совсем не таким надменным, каким
казался на первый взгляд.
Никита, проходя мимо комода, щёлкнул лилию по
лепестку. Бутон качнулся, увлёк за собой остальные, и вот уже
все они бодро кивали головами, точно народ на тусовке, которая
давно закончилась, но продолжалась в мыслях. Как сейчас у
него.
Ник хотел на цыпочках пробраться в комнату, сбросить
вещи и сходить в душ. Сна не было ни в одном глазу; организм, взбудораженный смехом, шутками и приятным разговором, с
подкинутым топливом в виде крылышек-гриль, отключаться не
собирался, ― хоть и стоило бы ненадолго отключиться, прежде
чем вновь вставать по будильнику и провожать отца. Старая
привычка, ещё лет с пяти: обязательно дождаться, пока деловой
и собранный папа, которого в костюме и с сумкой даже мама
звала по имени-отчеству ― Дмитрий Максимович, ― не сядет в
рабочую машину, поджидающую у калитки.
Сколько там спать осталось? Часа четыре? Пять?
Но все планы рухнули, когда из детской, смежной с
родительской комнатой, раздалось тихое хныканье. Ещё не
плач, но уже предвестник возможной катастрофы. Ник тихонько
выругался и, экстренно меняя маршрут, юркнул туда. Торопливо
кинул куртку на ближайший стул и бросился к кроватке, подхватывая брата на руки.
― Шшш, тихо-тихо-тихо, Егор, ― зашептал он
максимально нежно и успокаивающе. ― Зачем будить маму и
папу? Ночью всем надо спать.
М-да, сам бы ещё правила выполнял так же хорошо, как
младенцу их втолковывал. Никита планировал вернуться часа в
два ночи, а приехал под утро. Зато с шикарным настроением.
― Ладно, можешь и не спать, ― продолжил размышлять
он, укачивая брата. ― Как я, например, но только когда
вырастешь, хорошо? ― От разговоров Егор всегда
успокаивался, уж Никита знал, он часто ночью, если сам не
спал, приходил в детскую. ― Кста-ати, хочешь расскажу
весёлую историю? Сегодня твой брат…
Он и сам не понимал, почему так хочется хоть кому-нибудь пересказать всё, что произошло этой ночью, но… эй, пять утра! Зачем вообще понимать, если можно говорить? О
коктейлях, о музыке, о «нестареющем вампире», который вдруг
оказался человеком и с которым так приятно было пообщаться.
Когда он закончил, малыш давно уже спал на руках ―
осталось уложить его в кроватку и самому тоже пойти на
боковую. Однако, когда Никита выскользнул из детской, привычно подсвечивая путь фонариком, темно в доме уже не
было. В конце коридора из-под двери кухни пробивался луч
яркого света, и он, как мотылёк на огонь, двинулся туда.
Заглянул в приоткрытую щель, замечая высокую фигуру.
Стоило уйти и сделать вид, что он давно уже дома, спит и
видит десятый сон. Лечь, прочитать пару глав недавно
купленной книги, вдохнуть аромат страниц, который порой
бывает лучше любого снотворного, но вместо этого Никита
толкнул дверь и зашёл на кухню. Поддался порыву – только
этим и занимался с вечера. Сначала с поездкой в клуб, потом с
Джоем…
― Доброе утро, пап. Чего не спишь?
Он как ни в чём не бывало осмотрелся и двинулся к едва
вскипевшему чайнику. Отец, как раз рассматривающий
содержимое шкафа, обернулся, кивнул, снова уставился на
выбор чаёв. Не сразу он сообразил, что к чему, и снова повернул
голову к сыну.
― А ты что, только вернулся? ― прозвучало
одновременно грозно и насмешливо.
Дмитрий Краснов говорил гулким басом и вид имел весьма
суровый, а потому всегда казалось, что он слегка не одобряет
любой твой поступок. Но смотреть нужно было глубже. Никита
видел, что сейчас ругать его не собираются, отец просто