Диавола

– Они больше не вместе. – Николь удалось вложить в эти слова и сочувствие, и воодушевление, и ярость. – Джей, я тебе говорила! – Она посмотрела на Анну, словно говоря: «Что поделаешь, мужья такие мужья».
– Знаю, – спокойно пожал плечами Джастин. – Я имел в виду, жаль, что вы разбежались. Было бы славно, если бы он тоже приехал.
– Хватит уже, – прошипела Николь.
– Да, я помню, вы с ним ладили. – Анна потянулась через стол за хлебом.
  
– Мы все с ним ладили, – вставила мать. – Он был таким душкой. То есть и сейчас душка. Он ведь не умер!
– Нет, насколько мне известно, – подтвердила Анна.
– А по-моему, отличный вариант.
– Отличный вариант – то, что я с ним порвала? – не поняла Анна.
– Нет, я всегда считал, что Джош для тебя – отличный вариант. – Для пущей убедительности отец подался вперед и навис над столом.
– Четыре года, – вздохнула мать, – мы-то думали, вы пойдете к алтарю, ан нет.
– Вы про дядю Джоша? – полюбопытствовала Уэйверли, желая встрять во взрослый разговор.
– Да, и речь о том, что мы с дядей Джошем расстались, – сказала Анна. – Несколько месяцев назад. Мои глубочайшие извинения всем присутствующим.
– У-у-у, он нам нравился, – протянула Уэйверли, но тут же пожала плечами: – Ну и ладно.
– Вот именно, – усмехнулась Анна. – Ну и ладно.
Николь зыркнула на нее, потом на Уэйверли и помрачнела еще сильнее.
– У-ух! – ни с того ни с сего тоненько вскрикнула мать.
Дрожа, она обхватила себя за голые предплечья. Все уставились на нее.
– Что-то зазнобило, – прощебетала она. – Ешьте, ешьте, не волнуйтесь!
Никто особенно не разволновался, однако Анна все же понаблюдала за матерью, пока той не стало лучше и она, выпрямив спину, не сделала глоток вина.
– Мам, ты как? – нахмурилась Анна.
– Все прекрасно! – Миссис Пэйс хрипло рассмеялась. – Просто… старею. Хотя странно. Мда.
– Так почему вы с Джошем не вместе? – заученно спросил Джастин, словно перед этим долго и тщательно репетировал вопрос в голове.
Заметив, что Кристофер отодвинул тарелку, Николь повернулась к нему:
– Что-то не так с пастой?
– Нет, просто… – Кристофер криво улыбнулся и с заговорщицким видом посмотрел на Бенни. – Все овощи я съел. Я на кетодиете. Уже две недели без углеводов.
Анну мало что могло удивить, но на этот раз у нее отвисла челюсть. Какой дурак садится на кетодиету за две недели до поездки в Италию? Кристофер-а-не-Крис, вот какой.
Джастин все еще ждал ответа на свой вопрос. Анна набрала полную грудь воздуха.
– Ну, мы… Наверное, нам просто хотелось разного. – Она схватилась за бокал. Тот оказался пуст, но Анна все равно поднесла его к губам.
– И чего же хочешь ты? – поддела Николь. – Это типа наша самая большая семейная тайна, да?
– Завладеть припрятанным золотом дядюшки Оги, – поднял палец Бенни.
– Не считая дядюшкиного золота, которого, кстати, не существовало в природе, – огрызнулась Николь. – Серьезно, Анна, к чему ты стремишься? О чем мечтаешь на самом деле?
О том, чтобы ее уже оставили в покое? О том, чтобы избавиться от пожизненного ощущения, будто она, как морской корабль, со всех сторон обрастает ракушками, которые с каждым днем растут и колются все больнее? Анна улыбнулась:
– Интересный вопрос. Надо подумать.
Николь покачала головой, а Бенни ободряюще похлопал Анну по колену. Он – самый чуткий из них троих, брат-близнец, он бы никогда о таком не спросил… Только вот спрашивал, и не раз, но не прилюдно.
– Я – всё! – Мия победно вытянулась, словно ожидая награды.
– И я, – прибавила Уэйверли, с меньшим торжеством в голосе. – Можно посмотреть мультики на айпаде?
– Нет, – отрубила Николь, заглушив Джастиново «да», и обратила на мужа испепеляющий взор. Анна уловила продолжение давнего конфликта. – Какой смысл привозить их в Тоскану, если они целыми днями будут сидеть, уткнув носы в экран?
– Не целыми днями, – вяло возразил Джастин и вернулся к трапезе, понимая, как догадалась Анна, что уже проиграл этот раунд.
– У детей должна быть вовлеченность! Они тоже должны все как следует прочувствовать.
Анна не сдержала любопытства:
– И что конкретно они, по-твоему, должны прочувствовать?
– Кстати да, Николь, что? Стоит поразмыслить, – подхватил Джастин.
Мия и Уэйверли все еще дожидались отмашки, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Мия нагнулась и почесала лодыжку, и, как в случае с заразительной зевотой, Анна вдруг тоже ощутила зуд в щиколотке. Опустив глаза, она увидела целый рой комаров, пирующих под столом на ее голых икрах. Анна дернула ногой, сгоняя кровососов. Без толку.
– Что конкретно? Поясню. – Николь тяжко вздохнула. – Местную еду, пейзажи, море, небо, живопись, архитектуру, искусство, культуру, другие языки – все то, за чем люди ездят в отпуск. Понимаешь, Джастин? Никаких айпадов.
– Так чем нам заняться? – понуро спросила Уэйверли.
– Почитайте книжку. – Николь отвернулась. Вопрос – ответ, дискуссия окончена.
– И непременно итальянскую! – крикнул Джастин вслед дочерям.
Анна засмеялась. Он снова наполнил ее бокал.
На другом конце стола Кристофер вещал о финансах. Бедные родители – они всего лишь любезно поинтересовались сферой его деятельности и теперь сидели, бессмысленно таращась. Отец беспрестанно покашливал, а мать застыла, как будто отчаянно старалась не моргать. Кристофер занимался банковскими инвестициями. Анна еще в их прошлую встречу обратила внимание, что он любит с апломбом поговорить о своей работе так, словно все вокруг начинают свой день с инвестиционной аналитики и вообще понимают заумь, которую он несет. И как Бенни его терпит?
Тем не менее Анна видела: ее брат счастлив. По-настоящему. Должно быть, Бенни и Кристофера объединяло нечто большее, чем географическая близость, внешняя привлекательность и взаимное влечение. А может, кому-то достаточно и этого. Бенни всегда терпеть не мог оставаться один. В детстве он хвостиком таскался за Анной, упрашивая сестру поиграть. В те ночи, когда Анна не позволяла ему спать рядом с собой, у Бенни случались кошмары, а виновата оказывалась она.
Исчерпав новости финансов, Кристофер повернулся к Анне:
– Какую комнату ты заняла?
– Свободную.
– Надо было приезжать первой, если хотела выбирать, – вмешалась мать.
– Мне нравится моя комната. Я бы так и так ее выбрала.
Анна услыхала за спиной смех племянниц, но, когда обернулась, девочек не обнаружила. Николь права: акустика на вилле странная. Эта мысль опять вызвала у Анны ассоциацию с пентименто: правда, закрашенная чем-то утешительным, логичным, неверным.
– Есть еще одна спальня, – сказал Кристофер, вырвав Анну из задумчивости. Вот о чем ему в действительности хотелось поговорить. Вопрос о комнате в его представлении служил плавной подводкой к теме. – В башне тоже есть комната. Не считаете это странным?
– Комнату в башне? – поддразнил Бенни. – А ты что ожидал увидеть – зернохранилище?
Он, согнувшись, поскреб щиколотки. Анна снова взбрыкнула, отгоняя комаров, но этим, кажется, только сильнее их раззадорила. Она подтянула ноги и села, скрестив их так, что ее колено уперлось в бедро Бенни. В ответ на прикосновение он улыбнулся.
– Почему она заперта? – не унимался Кристофер.
Отец опустил вилку.
– Когда мы сдавали квартиру на Хилтон-Хед-Айленде, то держали свои… ну, не драгоценности, а…
– Личные вещи, – подсказала мать.
– …личные вещи в отдельном шкафу под замком. По-моему, это нормально.
– Да, но вы говорите про шкаф, – возразил Кристофер, – а я – про лучшую комнату на всей вилле.
– С чего ты взял? – Бенни явно был очарован возбужденным настроем Кристофера, блеском в его глазах. С Джошем у Анны никогда такого не было.
  
– Там – самая высокая точка, лучший вид из окна.
Кристофер, не оборачиваясь, взмахнул рукой, а если бы обернулся, то мог бы увидеть, что на той стороне дома, откуда открывались самые лучшие виды, окон нет. Анна, потрудившаяся посмотреть назад, различила едва заметный контур – проем несуществующего окна. Она неуверенно прищурилась.