Князь Целитель 6 (СИ)

— Наверное, со Спрутолисами будет самое то, — задумчиво сказал я. — Если даже тяпнет за ногу, то, по крайней мере, не смертельно. Но вы, скорее всего, успеете его пристрелить при случае необходимости.
— В смысле «вы»? А ты с нами не пойдёшь? — удивился Матвей.
— У меня слишком много дел в госпитале, — ответил я, покачав головой. — Меня уже там несколько дней не было, а там произошли серьёзные изменения и будут ещё происходить. Нужна моя помощь, а ещё нужна целительская практика. Скоро будет прорыв шестого круга.
  
Ну не то, чтобы прямо скоро, но ведь мне надо приложить усилия, чтобы этого достичь, а то в последнее время я больше набирался боевого опыта, что не совсем соответствует моим целям.
— Ого! — сдавленно произнёс Матвей, вытянув удивлённое лицо. — Уже шестой на носу? Ну ты ракета, Ваня.
— Как есть, — усмехнулся я, потом добавил: — У меня ещё в лаборатории очень много дел. Так что вы со Стасом сходите с нашим молодым и преуспевающим артефактором на прогулку, чтобы он проверил, как функционирует его артефакт. Если это на самом деле рабочая вещь, то их понадобится очень много.
— Да в смысле очень много, — напрягся Арсений. — У меня руки не железные, вот это всё выплетать каждый день. Я и так вот это всё два часа плёл, и все пальцы исколол себе этой латунной проволокой, она достаточно жёсткая.
Парень показал свои пальцы, на которых были видны несколько свежих мелких ранок с запекшейся корочкой крови.
— Будем думать над этим, — сказал я. — Возможно, какие-то манипуляции можно делегировать. Те, для которых не нужно мастерство артефактора, а просто нужны умелые руки.
— Ну, тут я согласен, многие вещи могут делать обычные люди, — сказал Арсений, почесав макушку. — Только их сначала надо найти, чтобы и руки из нужного места росли.
— Кто бы говорил о нужном месте, — снова рассмеялся Матвей.
— А ты в чём-то не согласен, что у меня руки из нужного места? — спросил Арсений, ткнув своим новым изделием Матвею практически в нос. — Тебе кажется, что это мог бы сделать криворукий?
— Ну ладно, ладно, всё, доказал, убедил. Вижу, что ты не криворукий. Просто они у тебя не кривые, а слегка дырявые, через них некоторые вещи проваливаются, падают и разбиваются.
— Ну бывает такое иногда, — сказал со вздохом Арсений. — Но я с этим борюсь.
Пока ребята активно пререкались между собой, я быстро доел оставленную мне картошку с мясом и взял в руки чашку с ароматным чаем. Да, было бы неплохо, если бы парень справился с задачей, тогда можно будет открыть что-то типа мастерской и поставить его туда руководить. Такие артефакты очень понадобятся при освоении кратера. Если геологи под его защитой смогут работать спокойно, то можно будет уменьшить количество охраны. Деньги надо считать всегда и везде, лишних ни у кого не бывает. Если такие артефакты приобретать со стороны, то выйдет неизмеримо дороже. В общем, для рода и меня лично все его разработки будут полезны, тем более Арсений — мой человек, а значит и все, что он сделает, в первую очередь решаю я, куда направить.
— Ладно, ребята, давайте закругляться, — сказал я, поставив на стол пустую чашку. — Завтра предстоит трудный и очень насыщенный день. По крайней мере, у меня. А вы уж там сами смотрите. Можете отдохнуть, поспать подольше, потом сходить в Аномалию, прогуляться, — я перевел взгляд на самого разумного из них. — И Матвей, прошу тебя, присмотри, пожалуйста, за моим цветником в гараже, чтобы там всё было в порядке. А ещё лучше, если ты закажешь систему автоматического полива. И ещё лучше установить туда камеры наблюдения, чтобы в случае долгого вынужденного отсутствия можно было видеть, что там происходит, как там что растёт. Вдруг что-то внезапно завяло.
* * *
После невероятного количества волнующих событий, произошедших за последние несколько дней, просто спокойно идти утром по улице в сторону госпиталя казалось необычайным даром. Ясное небо, яркий рассвет, свежий воздух, чириканье и щебетание птичек, мяуканье кошки за углом, прохожие на улицах — всё казалось таким родным, близким, приятным, спокойным, размеренным. Словно я вернулся в обычную жизнь. В жизнь обычного человека, живущего в обычном маленьком провинциальном городе.
Особенно приятно было подходить к самому госпиталю. В этот раз Федя спокойно сидел на моём плече и не попытался спрыгнуть с него, когда подходили к крыльцу. Медсёстры приёмного отделения поздоровались со мной, помахали ручкой моему питомцу, подарив ему свои улыбки — все признавали, что зверек жутко обаятельный. Я с жизнерадостным видом вошёл в ординаторскую и бодро приветствовал всех присутствующих.
Анатолий Фёдорович, как всегда, сидел на диване с газетой в руках. Глянул на меня поверх газеты, кивнул и снова углубился в чтение.
Олег Валерьевич встал из-за стола, протянул руку для приветствия. Василия Анатольевича ещё не было.
— Выходит, сегодня я пришёл раньше него, — едва слышно сказал я, надев халат и усевшись в кресло. — Что у вас тут нового произошло за то время, которое меня здесь не было?
— Что нового? — переспросил Герасимов, опустив газету на колени. — Моё рабочее место ты видел. Лабораторию тоже. Приёмное отделение новое ты тоже видел, ленточки на месте, почти все. Но вчера уже подогнали кое-какую технику. Пахнет большими переменами.
— А я что-то не заметил никакой техники, когда подходил, — сказал я.
— Да они её за угол на время убрали, — махнул рукой в неизвестном направлении мой наставник. — Там какие-то бурильные установки, бульдозеры и даже небольшой кран.
— От меня, что ли, спрятали? — усмехнулся я.
— Скорее уж, от каких-нибудь проверяющих, которые всё ещё не согласны, — вздохнул Герасимов. — Чтоб они провалились в силосную яму.
Олег Валерьевич никак не стал это комментировать. Он просто молча и задумчиво смотрел в окно, где утреннее солнце подкрашивало листву деревьев оранжевым и золотым, словно медитировал, глядя на утренние краски. Приглядевшись, я понял, что некоторые листья и на самом деле уже пожелтели — приближалась осень.
Внезапно дверь с шумом распахнулась и, словно пыхтящий на старте паровоз, ворвался запыхавшийся Василий Анатольевич, раскрасневшийся от быстрой ходьбы.
— Прошу простить, я сегодня немного позже, но вроде не опоздал, — бросил он на ходу. — Во, и исследователь Аномалий пришёл. А что это ты тут забыл? Тебя монстры отпустили? Разрешили пойти погулять?
— Не совсем так, — совершенно спокойно ответил я, глядя на него невозмутимым и немного строгим взглядом. — Просто я уже научил всех Василисков прыгать через горящий обруч, и душа Аномалии сказала мне, что здесь в госпитале есть один вызывающе ведущий себя тип, которого тоже надо научить прыгать через горящий обруч. Пришлось идти выполнять. Вы готовы, Василий Анатольевич?
— Че-го? — ошалевшим голосом переспросил Василий Анатольевич и удивлённо распахнул глаза.
Олег Валерьевич посмотрел на него, потом на меня, не удержался и прыснул от смеха.
Анатолий Фёдорович улыбнулся одними уголками рта, глядя на меня с некой гордостью, словно я наконец осуществил его мечту и сделал то, что он хотел сделать, но не мог по каким-то соображениям.
— Это ты меня, что ли, хочешь научить через горящий обруч прыгать? — спросил Василий Анатольевич, до сих пор не веря своим ушам.
— Ну, вообще-то, я вслух не сказал, кого я хочу научить, — сказал я, улыбаясь. — Просто хотел уточнить, есть ли у вас желание в этом поучаствовать. Но если вы считаете, что надо научить именно вас, то я никак не могу вам в этом отказать.
  
Лицо Василия Анатольевича стало наливаться краской, склоняясь к багровому. Губы задрожали. Кулаки сжались. Он задышал ещё глубже, нервно сопя. Казалось, ещё немного, и он просто лопнет, как мыльный пузырь. В этот момент у него в кармане зазвонил телефон.
— Да! — рявкнул он, приложив телефон к уху. — Сейчас я выйду. Кто сказал, что я нервничаю?
Так же не отнимая телефона от уха, он быстрым шагом вышел из ординаторской. Герасимов улыбнулся шире и посмотрел снова на меня.