Ювелиръ. 1811 (СИ)

— Такие редко выживают в дворцовых интригах, — заметил Борис.
— Именно поэтому дворцовые стратеги регулярно совершают глупости, — парировал офицер.
Я усмехнулся. Смело, однако.
— Выходит, создание некоего стратегического салона все же имеет смысл?
Фигнер резко вскинул на меня глаза:
— Термин «салон» неуместен. Собираться ради интеллектуального щекотания нервов — путь в никуда. А вот место, где можно хрипнуть в спорах и совершать фатальные ошибки на бумаге, пока они не обернулись реальными смертями — бесценно.
  
В эту секунду он превратился в соратника. Я читал это по его глазам. Борис, судя по всему, тоже: маска светского гостеприимства слетела с лица князя.
— Отлично, — подытожил я. — Оставим лирику. Карта развернута, инструменты перед вами. Продемонстрируйте нам ваш ход мысли.
Я начал расставлять армии французов и русских полков так как я помню из истории. Попутно я давал небольшие пояснения, явно выдавая больше информации, чем следовало бы. Когда я расставил войска на день начала Отечественной войны, на меня с изумлением смотрел не только Фигнер, но и Юсупов.
Ох, Толя, чем ближе война, тем сильнее ты палишься…
  
Глава 17
 
Шагая по Архангельскому, я прокручивал в голове недавнюю «настольную компанию». На губах сама собой играла ухмылка.
Обычное дело после плотного мозгового штурма: карты свернуты, указки отложены, деревянные метки сметены в коробку, зато воспаленный рассудок по инерции продолжает двигать невидимые корпуса. Бориса с Фигнером наша штабная симуляция зацепила, а их вытянувшиеся лица в финале стоили многого.
А ведь еще пару часов назад ничто не предвещало подобного ступора.
Смахнув к краю столешницы лишние деревянные блоки и расчистив оперативный простор, я перешел к сути:
— Вот кордон. Здесь — ударная группировка Бонапарта. Тут — позиция наших корпусов. Задаю начальные условия, вы предлагаете решения. Сценарии с учетом непролазной грязи и пустых желудков разыгрываем всерьез.
Борис азартно перехватил указку. Фигнер заинтересованно хмыкнул.
Вытянув вдоль западных рубежей широкую красную цепь, я выдал вводную:
— Противник вторгается клиньями, давит массой и темпом. Наши силы раздроблены. Первая армия держит север, Вторая вязнет южнее. Между ними — выжженные версты и убитые тракты. Времени нет. Ваши действия?
Концом штанги Фигнер неспешно прочертил маршрут между синими флажками.
— Каковы сроки соединения Второй армии с Первой с учетом тяжелых обозов и артиллерийского парка?
— На бумаге цифры терпимые, — задумчиво ответил я. — На практике выходит катастрофа. Перехват снабжения вот в этих двух точках обойдется в дивизию за каждые сутки промедления.
— В таком случае города не удерживаем, — сразу отреагировал Фигнер. — Первая группировка откатывается, Вторая пробивается к ней на соединение.
Борис болезненно скривился, отказываясь сдавать приграничье без контрудара.
Сдвинув северную синюю группу вглубь территории, я подогнал к ней южную.
— Принято. Соединение состоялось. Взбешенный неудачей корсиканец продолжает наступление. Пространство само по себе его не переварит, требуется активная помощь. Идеи?
Острием вилочки Юсупов ткнул в вытянувшуюся красную нить снабжения:
— Рубить хвосты. Оставляем в покое боевые порядки, выжигаем фураж, перехватываем провиант и калечим обозы.
— Кем? — коротко бросил я.
— Легкой кавалерией, летучими отрядами.
Передвигая мелкие фигурки, Фигнер кивком поддержал мысль:
— Согласен. Вдобавок потребуется расчет. Обмен сотни сабель на десяток сожженных телег сработает на пользу неприятелю.
— Стало быть, на старте кампании оба «за» изматывание и уклонение от генерального сражения? — подытожил я.
— Безусловно, — подтвердил офицер. — Мы отступаем ровно до тех пор, пока каждая верста растягивает их жилы.
Интересно, я честно говоря думал, что они будут вести к генеральному сражению. Пододвинув красные флажки к центру карты, я усложнил задачу:
— Француз вязнет глубже. Логистика трещит, хотя ударный кулак сохраняет мощь. Наши пятятся. Наступит критическая точка: общество и войска зададут резонный вопрос о пределах сдачи территорий. Где ставим этот предел?
— На крупном стратегическом узле, — первым отозвался Борис. — Сдача подобных позиций без боя вызовет падение духа. Войска просто перестанут понимать смысл маневров.
Фигнер поддержал идею, сместив акценты:
— Генеральное сражение неизбежно. Бесконтрольный отход разлагает дисциплину. Весь вопрос сводится к срокам и конкретному месту.
— Ваши варианты?
Немного помедлив, Юсупов потянул штангу к переплетению внутренних трактов.
— Вот здесь. На подступах к крупному центру противник умоется кровью.
Переставив синие корпуса и выведя на фланги красные обходные колонны, я взвинтил темп. Наша симуляция оказалась азартной даже для меня.
— Позиция выбрана. Каковы реальные сроки развертывания боевых порядков в полевых условиях, с поправкой на дожди и усталость марша?
Нависнув над столом, Фигнер отрывисто заговорил:
— Измотанным постоянным отходом войскам требуется время. Точно подсчитать невозможно. Излишняя медлительность позволит неприятелю навязать сражение на своих условиях.
— Следовательно, обосновываемся и принимаем удар, — резюмировал князь.
— И держимся зубами. В противном случае маневр превратится в бегство.
Я сместил еще несколько деревяшек и выдал кульминацию:
— Допустим, сражение состоялась. Потери чудовищные с обеих сторон. Русская армия обескровлена, сохраняет строй и продолжает откатываться. Француз возобновляет марш, игнорируя северное направление и официальную столицу. Его цель — Москва.
Собеседники оторвали взгляды от карты и уставились на меня.
— Москва? — нахмурился Борис. — Бросив Петербург в стороне?
— Именно так. Обоснуйте мотивы сами?
Вновь взявшись за инструмент, Фигнер методично очертил оба маршрута.
— Северный тракт длиннее и сложнее. Поход на Столицу скует только бюрократический аппарат. Бросок на Первопрестольную вырывает саму душу Империи. Удар в сакральный центр.
Скептически покачав головой, князь хмыкнул:
— Выбор старой столицы вместо действующей выдает в полководце запредельную гордыню и тягу к дешевым театральным эффектам.
С такого ракурса, про гордыню, я не смотрел.
Крошечная черная точка Москвы внезапно приковала наши взгляды. Мы оперировали логистическими терминами: обозы, версты, направления атак. А в итоге уткнулись в нечто нематериальное. За чьи-то амбиции всегда расплачивается солдат.
— При таком раскладе мы обязаны перехватить его до городской черты, — буркнул Борис. — Нанести предупредительный удар, способный остановить вражеское наступление.
— Заслон необходим. — Фигнер потер подбородок. — Возникает другой нюанс. Бросаем резервы в новую бойню? Отступаем для перегруппировки?
— Ваше мнение?
Офицер ненадолго задумался.
— Повторный отход после генерального сражения оправдан при сохранении боеспособности армиии. Потеря управления вызовет хаос до подхода французов.
Борис процедил:
— Стало быть, рискнем.
Мрачный взгляд Фигнера уперся в меня.
Я целенаправленно подводил их к самому краю их военного кругозора. Пододвинув красные флажки вплотную к столичным пригородам, я осторожно добавил:
  
— Задачка. Исход сражения неочевиден. Обе стороны истекают кровью, русская армия отступает, Бонапарт оказывается у ворот Москвы. Расставляем приоритеты: судорожно ищем возможности для нового столкновения или сберегаем армию, избегая разгрома по частям?
В их глазах читалась абсолютная неготовность сдавать город. Именно на этом моменте я предложил прекратить. Пусть информация осядет, переварится, пусть поищут выход из исторического тупика.