Драконы из альбома

Анастасия Туманова
Драконы из альбома

Вита сидела в своей комнате и слушала, как на кухне разговаривают папа и мама. Конечно, подслушивать нехорошо, Вита в свои восемь с половиной лет прекрасно это знала. Но, во-первых, родители разговаривали громко. А во-вторых, разговор шёл о ней. И, кажется, папа сердился.
– Пойми, наша Витка – трусиха! Страшная трусиха! Этот Плюшкин потому её и дразнит! И рисунки её рвёт! И толкается! Нормальная девчонка треснула бы его раз кулаком – и всё бы сразу кончилось! И знаешь что, мне надоело! Я завтра же в школу иду! И как следует с этим Плюшкиным поговорю, по-мужски! А Виту нужно отдавать в секцию карате! От твоей изостудии никакого толку! Дочь должна уметь за себя постоять!
– Вита не хочет заниматься карате. – Мамин голос звучал тихо, но твёрдо. – Она любит рисовать. И ездить верхом. У нас ведь конная школа в двух шагах, за парком! Вите очень хочется…
– Я вчера заходил в эту конную школу. Опоздали мы… Все группы у них укомплектованы, мест нет! И до следующего года не будет! А Вите обязательно нужен какой-то спорт! И лучше всего – единоборства! Чтобы никакой Плюшкин…
– Он не Плюшкин, а Клюшкин. Петя Клюшкин. Я уже говорила о нём с Анной Михайловной. У мальчика в семье всё очень непросто…
– Это не повод мучить мою дочь! – отрубил папа. – А Вита должна знать, что такие, как Плюш… Клюшкин, всегда чувствуют, что их боятся! И наглеют! Сегодня он её альбом порвал, а завтра что сделает? Синяк ей поставит? Волосы вырвет? Нет, я завтра же…
– Коля, давай сначала я сама. Обещаю, я с Клюшкиным поговорю. И вообще, скоро родительское собрание, там всё и решим.
– Я возьму на работу Витино печенье? В прошлый раз всех аспирантов угостил, ребятам очень понравилось! Даже не сразу поверили, что Вита сама его пекла!
– Видишь, какая у тебя дочь мастерица! Кулаками-то размахивать кто угодно может, а попробуй в восемь лет гору печенья испеки!
Родители засмеялись вдвоём, и Вита вздохнула с облегчением. Она не любила, когда родители спорили. Ещё она не любила шумного драчуна Петьку Клюшкина, который толкал Виту, портил её рисунки и, обидно хохоча, называл их «розовосопельными». И драться не любила тоже, хотя треснуть Клюшкина хоть раз, наверное, стоило бы… «Не обращай внимания, – советовали подруги Лиза и Маша. – Клюшкин выделывается просто. Сам-то он ни за что так, как ты, не нарисует! Только рожи строить и умеет, балбес…»
Вита очень любила рисовать. И ещё любила лошадей. Летом она ездила к дедушке в деревню, а в деревне была конеферма. Дедушка научил Виту ездить шагом, рысью и галопом, но к конкуру они ещё не переходили. «Главное, Витка, – не бойся! – говорил дедушка. – Когда всадник не боится, лошадь это всегда чует». А Вита и не боялась! Разве можно было бояться добродушной гнедой Манефы? Или вороного Шмеля с мягкой гривой? Или жеребят, которые доверчиво тыкались в ладони, беря с них морковку мягкими губами? Или старого седого Пуфика, которого Вита сама, как большая, водила по кругу? И как жаль, что в конной школе не осталось мест… Мама, конечно, обещала, но – только в следующем году…
А пока Вита каждый день бегала в детскую изостудию, где мама преподавала живопись и рисунок. По вечерам папа возвращался из своего института, и они с Витой вдвоём садились на диван, зажигали зелёную лампу и читали книги – и сказки, и мифы, и даже взрослые истории! И если Вите что-то было непонятно, папа всегда объяснял ей. Папа так много знал! Он рассказывал про рыцарей, про разбойников, про сирен и русалок, про прекрасных дам и смелых пиратов, про дальние страны и про сокровища гномов… А мама учила Виту печь ароматное печенье – шоколадное, ванильное, мятное и имбирное. И без конца дарила ей альбомы, карандаши и краски.
Вита посмотрела в окно. Там хмурились октябрьские тучи. Жёлтый клён ронял листья в лужу перед подъездом. До лета и конефермы было ещё ужас как далеко… Вита вздохнула, разжала ладошку и принялась рассматривать свой новый браслет.
Это был красивый браслет из семи разноцветных камешков. Вчера, в воскресенье, Вита с папой купили их на городской «Выставке самоцветов». Камешки Вита выбирала сама: тёмно-зелёный, золотистый, красный, голубой, розово-оранжевый, чёрный и прохладно-зеленоватый… Мастер нанизал камешки на резинку, привязал замочек и надел на руку Виты готовый браслет! А дома Вита попросила папу написать ей в столбик названия камешков. Она уже знала – это будут имена её драконов, она всех их нарисует. Семь разноцветных драконов будут жить в её стране. В далёкой горной стране, где всегда тепло, где есть ласковое море, всегда светит солнце и… ну, пусть иногда идут короткие тёплые дожди, после которых повсюду вспыхивают радуги! Там много цветов и пахучих трав, в дуплах деревьев живут весёлые феи и эльфы, а в корнях – гномы. Все животные умеют разговаривать и никогда не ссорятся. И никто никого не толкает и не дёргает за волосы, не делает подножек, не рвёт чужие рисунки и не заливается глупым смехом… И никакого Петьки Клюшкина в её стране нет и не будет! Никогда!
Вита достала альбом. На первой странице был нарисован оранжево-розовый дракон с весёлой мордой и нежным пушком на крыльях. Внизу Вита подписала его имя – Сердолик. Так назывался первый камешек из её браслета.
Дракона со второй страницы – бледно-голубого, с синими перепончатыми крыльями – звали Ларимар. На третьей странице жил золотистый изящный Цитрин, на четвёртой – ярко-зелёный, переливающийся волнами Малахит, а на пятой – угольно-чёрный Оникс. Страница с Ониксом была смята и разорвана почти до середины: Петька Клюшкин подкрался к Вите на перемене, захохотал: «А Калитина опять драконов рисует! А драконы такие не бывают! А это не драконы, а червяки пушистые, гы-гы-гы!» – и дёрнул страничку с Ониксом на себя…
А самое обидное было в том, что папа тоже спросил: «Вит, а что же у тебя драконы – с пушком и мягкими лапками? И такие… слишком уж добрые? Дракон – это же боевой ящер! Огонь, чешуя, сила, скорость! Их бояться должны, а не на ручках носить, как котиков! Мы же с тобой „Гарри Поттера“ смотрели, вот там – настоящие драконы!»
Вита снова вздохнула. Подумала о том, что, конечно, её драконы не настоящие. Зато они – её собственные. И посмотрела на последний камешек в браслете – переливающийся золотистой зеленью, с красивым названием «хризолит». Витина рука сама потянулась к карандашам. Вскоре на альбомном листе красовалась салатово-жёлтая драконица – большая и спокойная. С длинными ресницами и ласковыми глазами, золотистыми с узким чёрным зрачком.
– Королева драконов Хризолитта… – прошептала Вита. – У меня получилось! Она последняя!
Осторожно, стараясь не испортить, она пририсовала драконице тонкую золотую корону, истратив на неё последние капельки геля с блёстками. Надела браслет. Вздохнула, подумав: «Как жаль, что мои драконы – нарисованные! И над ними все только смеются!»
В окно, пробившись сквозь ветви клёна, упал солнечный луч и заиграл на Витином браслете. Драконица Хризолитта смотрела с альбомного листа как живая, и Вите показалось, что она грустная. Вита посмотрела на соседний лист. С него печально смотрел почти разорванный Оникс.
– Что же вы такие несчастные? У вас, наверное, что-то случилось? – Вита вздохнула. – Тоже, наверное, какой-нибудь Клюшкин… Я бы очень хотела помочь…
Ветер вдруг налетел на клён за окном, поднял метель из золотых листьев. Солнце, раздвинув тучи, ударило в форточку. Браслет из камешков вспыхнул, подняв к потолку цветные столбы света, – и в комнате закружился вихрь из синих, золотых, зелёных, прозрачных, алых искр! Вита, ахнув, вылетела из-за стола, вскочила с ногами на кровать и зажмурилась. Неужели пожар? Что говорила мама? Ни в коем случае не прятаться под кровать, со всех ног бежать из квартиры и громко кричать на весь подъезд: «Горим!»

Перейти к странице:

Следующая страница