Плантаторы (СИ)

— Это у вас там, в папочке написано?
— Не, это мне разведка доложила. А в папочке у меня для вас подарок. На досуге просмотрите, и решите, надо ли оно вам. А что касается оставить твоих людей здесь. Ивана можете оставить спокойно, ему тут ничего не грозит. А вот девок не надо, это кончится почти наверняка плохо. Хотя бы одному, потерявшему близких там — Полковник ткнул пальцем в направлении завода — придет в голову старая фраза «зуб за зуб», и он решит ее реализовать. Не хочу конфликта между своими людьми. Так что как только врач разрешит — ты уж прости, но придется вам свалить.
  
— А как же — «все, что угодно»? Мне угодно, чтобы вы долечили моих людей и позаботились о них — и это первое из двух что угодно.
— Пожалуй, нет. Это невозможно.
— Почему?
— Потому что я не хочу.
— Но ведь мы договорились!
— Джей, мне неинтересно спорить с вами. Это вас не красит. Попросите что–то другое. Хотите, я дам вам танк? У меня есть. Или вон, вместо вашего пикапа — хотите БТР?
— Я боюсь, что с БТР и танком и чем угодно еще у меня есть две проблемы — экипаж и топливо. Так что откажусь.
— Ну значит сами придумайте, что вы от меня хотите получить. В разумных пределах я смогу дать вам все, как уже говорил. Катер, вертолет, танк, БТР, легковые и джипы — просто покажите пальцем, и оно ваше. Оружие, боеприпасы, медикаменты, топливо…
— Вертолё–ё–ё–т…знаете, Полковник, а вот сейчас вы натолкнули меня на одну отличную мысль. Скажите–ка, вы сможете высадить небольшую группу в указанной мной точке в пределах Танаиса?
— Да, но вы будете пешком…это самоубийство.
— Почему пешком? У бандитов была куча эндуро–байков, и их можно великолепнейшим образом притащить на вертолете.
— Танаис — Полковник вскочил и ткнул пальцем в карту на стене кабинета, исчерканную пометками. — Город–миллионик пал через две недели после начала эпидемии. Там был полный хаос — мы пытались удержать мосты через реку, но информацию нам зажимали, о том, что эпидемия — это зомбиапокалипсис мы узнали постфактум, когда покусанные солдаты начали умирать, и в ночи восставать. Было много жертв, была паранойя и паника. В итоге город просто сожрали, когда количество мертвых стало таким, что они захлестнули все. Про банды я тебе рассказывал уже, как и про самоизоляцию местного населения. Последний городской анклав перестал выходить на связь дней десять назад.
— А выжившие?
— Если и есть, то о них мне ничего не известно. Ты сам прикинь, Джей. Больше миллиона населения. Представь, сколько там теперь мутов, успевших разожраться и просто ходячих. Это смерть. Шанс прорваться из города есть, но тут надо учитывать еще кое–что.
Он провел пальцем дальше по карте.
— Вот тут и тут взорванные мосты — это мы постарались, когда оттуда первая Орда вылезла. На этом — при эвакуации взорвался бензовоз, там сейчас по сути гигантское кладбище автомобилей и проезда нет. Так что наземный путь из города только один — палец Полковника постучал по жирной линии — мост, ведущий к новой трассе на Чернопокупск. Но к нему нужно еще прорваться. Есть тоннель к Тверце. Но что в нем…не знаю, желающих пробраться под землю у меня нет.
— Кстати. А что это такое, Орда? Второй раз слышу такое выражение.
— Да хрен его знает, если честно. Толпа зомбаков, ее обычно сопровождают муты, но немного — выплескивается из города, и идет компактной группой. Всегда — в направлении ближайшего населенного места, так что это вряд ли случайности. Первый раз мы не поняли, они медленно шли–шли, никуда не сворачивая, и не слишком реагируя на наших разведчиков. А потом хоп — и поселка просто нет, всех съели.
— Фигня какая–то…
— Зомбари и муты куда сложнее, чем нам кажется. У тварей явно идет некая эволюция, едрить их в качель. Так куда тебе надо вертолет посадить то?
Я ткнул в карту, выбрав точку в квартале от нужного места. Уж квартал то я точно пешком пройду, не сотрусь. Доверять этому человеку после того, что он делал мне как-то не хотелось.
— Вот как…понял. Ладно, высадим тебя. Вот тут вот есть хорошее открытое место, сюда и вертолеты легко дойдут, и прикрыть вас сможем. — меня покорежило от покровительственного тона Полковника — мол,не дрейф, салага, мы тебя не бросим
— Спасибочки…
— Да нет проблем, это считай, что за половину Крота я рассчитался.
Вот же морда жадная и еврейская, а…
— Ладно, расскажите мне лучше вот что — я потыкал в карту — чернопокупский край и Чернопокупск — что там? Люди? Монстры?
— Что–что… Город тоже пал, но не так быстро. Им удалось организовать несколько опорных пунктов, эвакуировать часть населения. Сейчас контролируют примерно четверть территории города– в основном промзону и военные объекты. Остальное — царство смерти. Бандиты и муты. Народу там много, мародерит тоже много кто, лихих людей расплодилось немеряно. По области…по области все как везде. Я дам тебе детальную карту — там все, что мы знаем. Но сам понимаешь…актуальность мягко говоря так себе, сведения месячной давности.
Полковник вернулся к столу, тяжело опустился в кресло.
— Знаешь, что самое страшное, Джей? Не зомби. Не голод, не болезни. А люди. Когда рушится цивилизация, вылезает наружу все самое мерзкое. Бандиты, мародеры, сектанты. Таких групп как у Крота по городу десятки. Они грабят, убивают, насилуют. И с ними бороться даже сложнее, чем с зомби.
Я молчал, переваривая информацию.
— Сколько выживших вообще, в городе и области?
— По моим подсчетам — тысяч сто пятнадцать, может, сто двадцать. Это город. По поселкам… не знаю…в среднем скорее всего каждый третий погиб в области.
— А что кстати с центром нашей необятной? — спросил я наконец. — Что за пределами Танаиса и Чернопокупска?
Полковник усмехнулся, но в его улыбке не было ничего веселого.
— Столица… Тверца держится. Кремль, Министерство обороны, основные военные базы — под контролем. Они отгородились, зачистили центр, выстроили периметр обороны. Периодически выходят на связь, обещают помощь. Но помощи нет. И не будет. У них своих проблем хватает. Ленинград… Ленинград захлебнулся. Слишком плотная застройка, слишком много узких улиц. Зомби заполонили все. Военные эвакуировались на острова, на Васильевский, на Петроградскую сторону. Держат мосты. Остальное — потеряно. Уцелели моряки, они закрылись у себя в Кронштате, эвакуировали к себе кадетов и держат там круговую оборону. Наверняка уцелел там и еще кто–то, но кто — без понятия, связь с теми краями не поддерживаю.
Он замолчал, глядя в окно.
— Знаешь, Джей, иногда я думаю — а может, мы зря сопротивляемся, что–то строим, е–моё. Может, надо тоже — ловить от жизни последние остатки кайфа?
— Не зря. Мы все таки намного умнее тупых зомби и таких же почти тупых мутов.Справимся! А потом придет время спросить со всех ублюдков, что сейчас куражатся. Серьезно так спросить.
Полковник усмехнулся:
— Оптимист. Ладно, может, ты и прав. В любом случае, сдаваться я не собираюсь. Пока жив — буду драться. Это так, минутка слабости была.
Ага. Так я тебе и поверил. Это ты меня проверял на вшивость, психолог–неумеха.
Он посмотрел на часы.
— Ладно, иди к своим. Операции должны уже закончиться. А мне еще кучу дел разгребать. Завтра вызову тебя, сообщу, когда летим. Все необходимое возьмешь с нашего склада, я распоряжусь.
До больничного блока меня подвезли патрульные. В холле нашелся наш Макс. Он сидел в коридоре, курил, глядя в пустоту.
— Ну что? — спросил я.
— Аню оперируют, — ответил он. — Говорят, сложно, но справятся. Ольга уже очнулась, но никого не хочет видеть. Медведя только что отвезли в палату. ругается на всех подряд — значит, жить будет. Врач психовал — нашего гиганта не берет анестезия.
  
Я сел рядом с Максом, и, слушая его «доклад», тоже закурил. Он закончил, я молча кивнул, и мы замолчали, слушая звуки госпиталя — шаги медсестер, голоса врачей, гудение. Все как в доброе–старое мирное время.
— Знаешь, Джей, — вдруг сказал Макс. — Я тут подумал. А ведь на месте Сани мог легко оказаться ты, я…умереть не потому, что ошибся, а просто потому что так произошло.