Альпийская охота
– Какая там сейчас может быть обстановка? В той части Австрийских Альп, куда мы не дошли?
– Сложная, – заговорил Платов, вспоминая карту горной страны. – Войсковых операций там никто не проводил, да и соваться туда частями и соединениями – дело гибельное. Союзники проникают в предгорья Альп и к крупным городам своими небольшими поисковыми отрядами, разведгруппами. Через Альпы в зону оккупации союзников отходят разрозненные фашистские группы. В основном эсэсовцы, которые хотят сдаться в плен американцам, а не нашим войскам.
Когда Шелестов со своей группой прибыл в штаб-квартиру советского гарнизона в здание училища в районе Карлхорст, дежурный офицер сообщил, что военный комендант ждет их, и указал на высокую дубовую дверь. Генерал-полковник Николай Эрастович Берзарин сидел за массивным столом, подписывая какие-то документы. Рядом стоял адъютант, подкладывавший каждый раз коменданту новый документ. Увидев Шелестова и трех его оперативников, комендант одним жестом велел адъютанту выйти и поднялся навстречу офицерам. Коренастый, с фигурой и осанкой основательного человека, Берзарин крепко пожал руки всем четверым и пригласил садиться. Когда офицеры расселись у длинного стола для совещаний у окна, Шелестов, полагая, что поступила новая информация о предполагаемом трупе Гитлера и Евы Браун, спросил:
– Есть новости по экспертизам?
– Да, есть, но пока все предварительно, – кивнул комендант. – Тут дело в другом, товарищи, – вас требует на связь Москва. Причем срочно.
– Неужели появились новые данные о фашистских главарях? – Буторин переглянулся с товарищами.
– Не знаю, что вам и ответить, – усмехнулся Берзарин, – но мне строго приказано оказать вам всю возможную и невозможную помощь в подготовке предстоящей операции. Сообщение с литером «Воздух» за подписью заместителя председателя Государственного комитета обороны. Ожидайте вызова из Москвы.
– Заместитель? – удивился Шелестов. – Молотов?
– Берия, – коротко ответил Берзарин.
То, что заместителем председателя ГКО был Молотов, Шелестов прекрасно знал. Берия всегда был просто членом комитета. То, что он теперь получил статус заместителя, было новостью. Группу разместили в отдельной комнате, а Шелестов ушел ждать звонка из Москвы по ВЧ-связи. Ждать ему пришлось недолго. Не прошло и часа, как Шелестова позвали к аппарату ВЧ.
– Максим Андреевич, у вашей группы срочно меняется задание, – без всяких предисловий заявил Платов. – Генералу Берзарину отправлен строжайший приказ оказать вам любую, я подчеркиваю – любую и незамедлительную помощь в подготовке к выполнению задания. Теперь слушайте о том, какая задача ставится вашей группе…
Карта Австрийских Альп была доставлена через полчаса. Шелестов, сосредоточенный и напряженный, пересказывал оперативникам содержание разговора с Платовым и суть приказа Берии. Слушая командира, каждый оперативник сразу понял, что задача не из легких. По сути – это «пойди туда – не знаю куда и найди то – не знаю что». Координаты, точнее, ссылка на приметы, по которым можно найти в горах пещеру, где в конце войны размещалась лаборатория Клаусена, имелась. Представление имелось и о том, что собой представляют материалы и оборудование, которые необходимо захватить. Была и довоенная фотография немецкого ученого Отто Клаусена. Но добраться до лаборатории и самого Клаусена было сложно и смертельно опасно. Война кончилась, но кончилась она на территории Германии и других европейских стран, а там, в горах, еще звучали выстрелы, там еще встречались пробивающиеся на Запад разрозненные подразделения озлобленных эсэсовцев.
– Не факт, что и союзники нам обрадуются, если мы нагоним Клаусена в их зоне оккупации и потребуем его себе, – добавил свою «ложку дегтя» Сосновский. – Скорее всего, нас шлепнут и скажут, что знать не знают ни о какой группе Шелестова и тем более немецком ученом Отто Клаусене.
– Хороша картинка, – согласился Коган. – Там все будут против нас, все будут стараться нас убить.
– А что, когда-то было иначе? – усмехнулся Буторин. – Там трудно пройти? Значит, нам нужен проводник, который хорошо знает те места, и человек, который бы легализовал нашу легенду в Альпах. Мы же не в советской военной форме пойдем. И не со своими документами сотрудников НКВД. Что нам известно о группе «Химера»?
– Нам известен количественный состав группы, – ответил Шелестов, – и предполагаемое место приземления самолета в горах, который должен был доставить группу в Альпы. После взлета группа на связь не выходила. Отсюда и две линии развития нашей операции. Если самолет просто разбился в горах из-за непогоды или ошибки пилота – это одно. А если группа попала в засаду, если ее ждали там, то это совершенно иная ситуация для нас. Понимая суть цели, фашисты или американцы могут вполне разумно полагать, что будет и вторая группа захвата, и третья. Виктор прав, нам нужно создать иллюзию своей непричастности к данной цели. И подготовиться лучше сейчас. Потом в горах уже ничего изменить будет нельзя.
– Цель понятная, – вдруг сказал Коган, – но мне обидно, что главарей Третьего рейха будут ловить без нас. Очень хотелось бы взять за горло кого-то из нацистской верхушки. Почувствовать его горло в своей руке и видеть в это время его глаза. После всего того кошмара, ужаса, который фашисты осознанно принесли в этот мир, очень хотелось бы лично посмотреть в глаза этим нелюдям. А тут, значит, речь уже идет о том, что ученые могут создать машинку, которая будет думать вместо человека и думать быстрее? М-да… О том, как будет думать эта машинка, попади она в руки нацистов, мы себе уже представляем…
Глава 2
– В Австрию? – Берзарин молча уставился на Шелестова.
Максиму сразу стало понятно, что военному коменданту в Берлине приходилось решать множество проблем, в том числе и таких, которые решить было, казалось, невозможно. Но Николай Эрастович решал их: он организовал пункты выдачи пищи для населения с помощью армейских полевых кухонь, он организовал бесплатную выдачу молока немецким детям. При нем заработали муниципальные власти из числа старост, которых он утверждал. Расчищались улицы, собирались инвалиды и дети, оставшиеся без родителей, была налажена медицинская помощь населению. Удалось предотвратить опасные эпидемиологические ситуации. Максим еще не знал тогда, что комендантом Берлина генерал-полковнику Берзарину удастся пробыть всего 54 дня. Трагедия прервет жизнь этого деятельного, умного человека, которому будут благодарны жители освобожденной от нацистов столицы.
Комендант молчал меньше минуты, потом потянулся к телефону. Связисты дважды переключали его на разных абонентов, пока наконец Шелестов не услышал:
– Виктор Семенович! Вот ты где! Слушай, ты мне срочно нужен… Да, давай, я жду тебя.
Буквально через пять минут в кабинет вошел молодцеватый офицер с седыми висками и погонами генерал-майора авиации. Без удивления генерал подал руку Шелестову и выслушал вопрос Берзарина.
– Из Берлина в Вену? Вдоль всей линии фронта? Это почти семьсот километров – не больше трех часов лета. И нужно будет оповещение по всему маршруту, иначе могут и сбить.
– За это не беспокойтесь, – пообещал Шелестов. – Дадите маршрут, бортовой номер, и Москва оповестит по всем бывшим фронтам. Еще и истребители сопровождения поднимут. На борт надо взять четверых пассажиров без груза.
– Ладно, раз такая надобность, – задумчиво ответил летчик. – «Ли-2» с полной заправкой подойдет. Через Прагу. В Австрию у нас 3-й Украинский фронт входил. Я так понимаю, вам садиться надо не на центральном аэродроме с оркестром и знаменами? Я свяжусь, и посадят вас на армейском временном аэродроме в пригороде. Четыре летных комбинезона вам приготовят…
Это он хорошо сообразил, подумал Шелестов о генерале, понял, что дело секретное и лететь нам с погонами майоров и подполковника не стоит. Через час пришло сообщение из Москвы о том, что командование 1-го Белорусского, 1-го, 2-го и 3-го Украинских фронтов предупреждено о прохождении самолета «Ли-2» ВВ с бортовым номером 53. И еще через тридцать минут самолет поднялся в воздух. Второй пилот, когда самолет занял свой эшелон, вышел из кабины и прокричал Шелестову сквозь гул моторов, указывая пальцем в сторону иллюминатора: