Улей 2: Нерест (ЛП)

И тогда он понял.
"Инкубатор. Все трое... Драйден, Стоун, Кеннегер... они срослись, как какие-то человеческие грибы, чтобы обеспечить тепло и пищу для существ, которые вынашивались внутри них. Инкубатор. Человеческий инкубатор".
Уоррен отстранился. - Но ему позволили замерзнуть, - пробормотал он себе под нос. - С чего бы это?
- О чем ты, блять, говоришь? - хотел знать Биггс.
  
Но Уоррен не мог объяснить, потому что даже тогда семена безумия и ужаса только укоренялись в его собственной душе, и высшая цель всего этого только начинала давать о себе знать.
Он увидел что-то сверкающее на руке одного из трупов.
Это привлекло его внимание.
Кольцо.
Позади него Биман завывал диким, визжащим звуком, который звучал нечеловечески, как какое-то насекомое, зовущее рой.
"Но это кольцо..."
Уоррен присмотрелся.
Кольцо Аннаполиса. Только те, кто окончил Военно-морскую академию в Аннаполисе, штат Мэриленд, могли иметь его. Драйден. Стоун. Кеннегер. Уоррен знал их историю. Они не были военными.
Но Биман был.
"Биман".
- Давай, Уоррен! - закричал Биггс. - Мы должны выбраться отсюда, пока оно не вернулось! Пока эта тварь не вернулась!
И Уоррен, медленно поворачивая голову, выдохнул ряд слов: - Я думаю, мы опоздали.
И Биман двинулся.
А может, это был Драйден. Или Стоун. Или Кеннегер.
Не было способа узнать это. Он двигался быстро, становясь тем, кем он был, и получая от этого удовольствие... сгорбленное пугало с луковицеобразной головой и двумя огромными желто-розовыми глазами, пронизанными красными прожилками, глазами, которые ненавидели с дикой силой. Его лицо было красным и сырым, пронизанным розовыми и бледными швами ткани... мясистая и волокнистая маска, которая ползла, как черви, по тому, что было под ней.
Биггс закричал, увидев, как этот огромный сморщенный рот открылся и показал веер серых зубов, похожих на штопальные иглы... идеальный круг из них.
Растопыренная ладонь с перепонками между пальцами и черными, шипастыми когтями хлестнула и разорвала ему горло, брызнув кровью. Его лицо отвалилось, как кусок мяса. И когда он упал, существо-Биман схватило его и погрузило свой сморщенный, клыкастый рот в его горло и начало питаться с ужасными, сосущими звуками.
Уоррен закричал и бросился на него.
Оно царапнуло его крючковатыми когтями и пальцами, которые были странно чешуйчатыми и пятнистыми. Уоррен увернулся, и оно отбросило истекающий кровью труп Биггса в сторону и пошло на него, ковыляя по льду, этот сморщенный рот разошелся, обнажив змееподобные клыки, с них капали кровь и сине-черный ихор.
Уоррен кинулся на него.
Кинулся и обрушил ледоруб ему на голову со всей силы, и лезвие вонзилось в череп по самую рукоятку. Не было никакой податливости, как с костью, только мягкая и протухшая гниль, которую топор легко рассек пополам. Существо-Биман отступило, издавая пронзительный, неземной звук, пытаясь вытащить топор из макушки черепа. Под окровавленными ECW он был раздутым, горбатым и ходил волнами.
И к тому времени Уоррен уже бежал.
Но не раньше, чем увидел.
Увидел десятки сочлененных ног, вырывающихся из этого отвратительного лица из мякоти... выходящих изо рта и из глаз, колеблющихся хитиновых ног, которые щелкали и выскабливались... сцепленные паучьи тела, движущиеся прямо под плотью. Ибо Существо-Биман было не просто монстром-каннибалом, оно было инкубатором.
Уоррен бежал по узкой извилистой расщелине, существо позади него преследовало его с оглушительным ревом абсолютной ярости.
 11 
К ТОМУ ВРЕМЕНИ, как он добрался до гипертата, Уоррен дрожал так сильно, что едва мог открыть дверь. И не только руки, но и все тело. По нему пробежала судорожная дрожь, словно он был в объятиях лихорадки.
Но это была не лихорадка.
И почти не связано с холодом.
Это было последствием чистого адреналинового террора и ужаса, пронизывающего до глубины души, шока и отвращения, и нервов, натянутых до предела. Он судорожно возился с дверной защелкой и, наконец, открыл и ввалился через дверь, приземлившись лицом вниз в своем громоздком ECW. Захлопнул дверь ударом ног. Запер. Сдернул с себя варежки, теплые перчатки под ними и побрел к окну.
Замерзло.
Проклятое незамерзающее окно было полностью покрыто инеем.
Зубы стучали, тело содрогалось от дрожи, пальцы дрожали, Уоррен подошел к окну, как животное, соскребая иней онемевшими кончиками пальцев. В свете охранных огней он мог видеть другие гипертаты, выстроившиеся в ряд, как обувные коробки, генераторную будку, складские помещения, снегоходы Skidoo, подключенные к электросистеме, чтобы поддерживать тепло в своих обогревателях.
Это было все, что он видел, кроме теней.
Лавирующие, тянущиеся тени.
Какой-то почти затихший голос разума в глубине сознания сказал ему, что он на грани, галлюцинирует, может быть, совсем сошел с ума к этому моменту... но тени снаружи... они были неправильными. Они двигались и перемещались, путались и скользили по синим ледяным стенам.
Он моргнул, глядя на вход в проход, ведущий в пещеру внизу.
Он не мог видеть тварь, что, как он знал, должна была преследовать его даже сейчас. Он ничего не видел, и каким-то образом это было наихудшим, что он мог себе представить. Потому что она была там, и в любой момент он мог увидеть ее - искажённую гротескную тень с кровоточащими глазами - карабкающейся снизу.
Снегоходы.
Какое-то безумное чувство самосохранения, которое всё ещё держалось на плаву, подсказало ему собрать вещи, прихватить кое-какое оборудование и рвануть на одном из снегоходов. Но это было безумием. Куда отправиться? Ближайшая станция была Полар Клайм, и она находилась не менее чем в сотне миль от Бердмора и плато за ним в разгар зимы. Там было пятьдесят ниже нуля, холодный ветер снижал температуру до минус семидесяти. Он бы замерз насмерть на открытом снегоходе, даже если бы знал, как ориентироваться на леднике и найти станцию ​​в этой темноте и метели, чего он, конечно, не знал.
"Признай это, старик, ты облажался, и ты чертовски хорошо знаешь, что облажался. Это закончиться здесь. В этой ледяной пещере. Ты умрешь здесь. Один. Ты никогда..."
Что, во имя Иисуса, это было?
Он потянулся к радио, зная, что ему нужно подать сигнал бедствия, когда начался шум. Точно такой же, как в ту ночь, когда они вместе с Биггсом услышали его. Циклическая какофония ударов и грохота, которые, казалось, рождались далеко внизу, но становились все ближе с каждым нарастающим ударом. Свет в гипертате мерцал. Экран ноутбука перед ним потемнел. Вибрации заставляли пещеру трястись. Вещи дрожали и падали, сосульки рушились с крыши и разбивались на куски. Гипертат трясся, вещи слетали с полок. Воздух был живым, переполненным потрескивающим статическим электричеством, далекими звонами и визгливыми шумами, которые отзывались и отзывались эхом.
Времени не осталось, времени нет.
Что бы там ни было, это было намного хуже той твари, что убила всех, этого гребаного ползучего инкубатора. Кто бы это ни был - Драйден, Стоун, Кеннегер или даже сам Биман - и чем бы это ни было сейчас, оно меркло по сравнению с тем, что просыпалось внизу.
Уоррен схватил гарнитуру и сумел надеть ее на голову своими ужасно трясущимися пальцами. Он поднял микрофон, уронил. Снова поднял и снова уронил.
"Давай!"
В затылке у него начала пульсировать головная боль. Горло пересохло, а сердце безжалостно колотилось в груди. Он попытался говорить в микрофон, но голос был хриплым и скрипучим. Наконец, он заставил его работать и закричал в микрофон: "МЭЙДЭЙ! МЭЙДЭЙ! МЭЙДЭЙ! ЭТО ЭХО ИНДИЯ ЧАРЛИ НОЛЬ! ЭХО ИНДИЯ ЧАРЛИ НОЛЬ! ЛЕДЯНАЯ ПЕЩЕРА ИМПЕРАТОР! ЛЕДНИК БЕРДМОР! ЭТО СИГНАЛ МЭЙДЕЙ! ПОВТОРЯЮ: ЭТО СИГНАЛ МЭЙДЕЙ! ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТЬТЕ!"
  
В ответ ничего, кроме гудящих помех, какого-то электронного фонового шума, тихого бормотания, которое, как он думал, было, вероятно, полярной пустотой самих ледников и гор.