Улей 2: Нерест (ЛП)

Сами нейтронные детекторы изначально были разработаны для мониторинга радиации на атомных электростанциях, но здесь они служили мониторами космических лучей. Космические лучи попадали в верхние слои атмосферы Земли примерно со скоростью света и распадались на субатомные частицы. Детекторы CosRay были чувствительны только к нейтронам, и, подсчитывая нейтронное насыщение, можно было мониторить солнечную активность. Не все космические лучи исходили от нашего Солнца; некоторые из них исходили от далеких сверхновых и суперджетов в центрах далеких галактик. Компьютеры могли отслеживать их траектории с удивительной точностью.
  
Койл пробрался через лабиринт комнат и остановился в коротком коридоре снаружи обсерватории. Эйке стоял там в своей красной парке, его глаза были увеличены толстыми линзами очков. Хотя он был круг и с белой бородой, он едва ли был весел.
Гвен была с ним.
Хотя это было против правил, она курила сигарету, и никто не говорил ей не делать этого.
"Я ничего не знаю об этом деле, - сказал Эйке, выглядя сбитым с толку. "Я вообще ничего не знаю об этом всем".
Койл собирался спросить, что, черт возьми, что за хрень снова происходит, но затем чувство ужаса снова охватило его, и мурашки побежали по его рукам.
Вибрация, или серия вибраций, поднялась, и обсерватория затряслась, действительно затряслась. Это было похоже на то, как будто он стоял внутри какой-то работающей вхолостую машины. Вибрации появлялись и исчезали, некоторые были настолько сильными, что он не думал, что сможет удержаться на ногах.
Эйке прижался к стене, словно его могло сбросить, а Гвен просто сжалась. Койл почувствовал, как в затылке медленно и барабанно закручивается головная боль. Он почувствовал резкий, едкий запах, и воздух вокруг него начал потрескивать от электричества. Звуки начали раздаваться эхом: металлические визги и скрежет, пронзительный писк и низкие звоны. Свет мигал.
А потом все просто закончилось.
Тяжело дыша, дрожа всем телом, Койл спросил: - Что это, блядь, было?
Эйке просто покачал головой, крепко зажмурив глаза, изо рта текла слюна.
Гвен обеими руками удерживая сигарету, вытянула ее. - Там, - сказала она. - Там женщина... по крайней мере, я думаю, что это женщина.
С ледяным ветром, кружащим в его сердце, Койл вошел в комнату обсерватории.
Она была довольно большой с ее банками нейтронных детекторов и систем сбора данных и трубами борного газа. Бумаги, файлы и схемы были разбросаны вокруг, как будто там бушевал хороший ветер. Он сразу вспомнил состояние комнаты Слима. Он обошел рабочие станции и оборудование, воздух был испорчен неприятным химическим запахом. Свернувшись калачиком у стены, подтянув колени к подбородку, женщина покачивалась взад и вперед в медленном ритме. Она была голой.
Койл был безмолвен.
Он решил, что ей около тридцати пяти. Она была худой и длинноногой, с маленькой грудью, ее темные и спутанные волосы свисали на лицо, но больше он ничего не мог сказать. Все ее тело блестело от какой-то прозрачной слизи, похожей на послед. Когда он сделал шаг вперед, она вздрогнула, и легкая вибрация прошла по полу.
Он отступил.
От нее исходил этот химический запах, горячий и едкий.
От него у него слезились глаза.
Температура в обсерватории была около пятидесяти градусов, и она должна была дрожать, но нет. Напротив, от нее волнами исходил лихорадочный жар.
Ее ноги были притянуты, руки обхватывали их, лицо уткнулось в ложбину между колен. Она не поднимала голову.
Гвен вошла в комнату, но осталась в дверном проеме.
Мгновенно вибрации усилились, и Койл почувствовал, как все внутри него сжалось. Пол завибрировал, а стены затряслись. Свет мигал. Воздух пропитался тошнотворной вонью озона. Он услышал... дикие, визжащие звуки и царапающие шумы, доносившиеся сзади, сверху, отовсюду. Затем они стихли.
- Что, черт возьми, происходит, Никки? - спросила его Гвен.
- Я не знаю. Вдыхая и выдыхая, он позволил себе расслабиться. С некоторым беспокойством заметил следы от уколов на руках и ногах женщины, сеть бледно-розовых шрамов на висках.
"Мисс? Мисс? Вы меня слышите? Меня зовут Койл, Никки Койл. Я работаю здесь, на станции Полар Клайм..."
Она подняла голову, и он увидел ее лицо.
У него возникло безумное желание закричать. Лицо было искажено глубокими линиями, глаза были полностью белыми, такими огромными, что они выглядели как бесцветные яичные желтки, сочащиеся и скользкие. Рот был изогнут в восковой ухмылке осквернения. Когда она заговорила, ее голос был глубоким, разрушенным и потерянным: "Бог не будет тем, кто зовет тебя. Ибо тебя трижды называли дьяволы древности. Собери во их имя и дай им то, что принадлежит им... и только им..."
Койл просто смотрел, зная, что он слышал, как она говорила эти слова, те самые слова, которые были нацарапаны или выжжены на стене комнаты Слима, но сомневаясь в этом, потому что этого не могло быть. Не только произносила эти слова, но и заканчивала их, зная, какие части отсутствовали.
"Она не могла этого сказать, идиот. Она никак не могла этого знать".
Он думал, что у него галлюцинации.
Он чувствовал себя так, будто он под кайфом от какой-то очень хорошей кислоты.
Реальность отступила и сложилась, все казалось невероятно ярким и ясным, и все, что он мог сделать, это смотреть на это злобное ухмыляющееся лицо и эти незрячие, бледные глаза. Каждый дюйм его тела дрожал. Он думал, что сейчас отключится.
"Что, черт возьми, ты сказала?"
Она ухмыльнулась, и электричество снова затрещало в воздухе.
Вибрации прокатились по комнате, далекие шумы отдавались эхом и гуляли по комнате. Он слышал в них что-то... то, что он не мог определить... странные резкие писклявые звуки и жужжащие шумы и глухой, мучительный вой, который, как он думал, был звуком, который мог бы издать кузнечик, если бы закричал.
Гвен вскрикнула, а Эйке начал молиться в коридоре.
Бумаги летали вокруг, а диаграммы падали со стен, а окно на другой стороне комнаты взлетело веером с бесшумной паутиной трещин, а затем разбилось, разбрызгивая стекло и ледяной воздух в комнату.
И затем это прекратилось.
Все это.
Гвен стояла, дыша часто, как будто у нее была гипервентиляция легких. - Что это за ебанная хрень? - спросила она. - Кто, черт возьми, эта женщина?
- Ее зовут Челси Батлер, я думаю, - сказал Особый Эд с порога. - Она была космологом с исследовательской станции Маунт-Хобб. Она одна из пропавших.
Женщина снова посмотрела на Койла, и ее злое поведение исчезло. Ее губы дрожали, глаза не были бесцветными, а имели бледно-зеленый оттенок. Она рыдала, ее речь прерывалась: "Я... я не знаю, что... со мной происходит", - выдавила она. "Я не знаю, где я была... Я не знаю, кто я..."
Воздух в обсерватории становился практически полярным.
Гвен достала экстренное термоодеяло и обернула им дрожащее тело женщины. Появились Крайдерман и Шин, таращась. Гвен исчезла и вернулась с листом фанеры. С помощью Койла и Крайдермана они закрыли им разбитое окно.
Следующим появился Хоппер. - Боже мой! Что здесь происходит? Кто эта женщина? Откуда она взялась? Что случилось с этим местом? Мне нужны ответы прямо сейчас! Есть ли у кого-нибудь ответы для меня?
- Ни одного, - сказала Гвен. - Ее нашел Эйке. Я была первой, кого он нашел, поэтому он посвятил меня в это. Дальше я не знаю. Но я предполагаю, что, возможно, вам следует спросить своих друзей на Колонии.
Хоппер оглядывался, словно искал какой-то вывешенный протокол, который подскажет ему, как справляться с такими вещами.
  
Койл поднял Батлер на ноги. - Лучше отвести ее в медотсек, - сказал он.
Она едва могла ходить, поэтому Койл подхватил ее в одеяле и вынес через дверь. Она была без сознания. Голова болталась на шее, как будто она была сломана.
- Может, ты права, - сказал он Гвен. - Может, нам стоит позвонить на Колонию. У них может быть несколько ответов на это, потому что я думаю, что Батлер не прошла весь путь от Маунт-Хобб.