Улей 2: Нерест (ЛП)
шквал черных крылатых фигур, взлетающих, словно мухи, слетающие с трупа. Огромный рой. Они поднялись на фоне ряда возвышающихся монолитов, узких, скалистых и машиноподобных, обелисков, шпилей и сотовых пилонов, которые доходили прямо до кипящего неба над головой, становились самим небом, разрезали подбрюшье небес...
Она закричала от ужаса, который был абсолютным.
Вид этой безымянной архитектурной непристойности наполнил ее бессмысленным космическим страхом, который дошел до нее из самой глубины ее существа. Это было место, которое она видела в мучительных детских кошмарах и не вспоминала до сегодняшнего дня, место, которое в то время ассоциировалось у нее с замком злой ведьмы. Но теперь она знала, как знали все, кто смотрел на эту гниющую кучу костей из пространства и времени, что это колыбель человечества и, в конечном счете, его могила.
Что-то грохнуло в главную дверь, низкий глухой грохот.
Это прояснило эти ужасные стигийские образы и направило ее на новый уровень ужаса. Тот, который был здесь и сейчас, а не полузабытый наследственной памятью.
Что бы ни пришло за ней, теперь оно стояло за этой дверью.
Оно стояло среди веяния белой смерти, нечто, рожденное из теней и кошмарной древности.
Удар раздался снова.
И опять.
Голоса шептали в голове, пронзительные и визгливые.
Извращенное музыкальное пение, которое сломало ее разум, как пшеницу косой, разбросав скошенными зернами. И она сидела там, плача, дрожа в бреду, просто ожидая то, что пришло за ней.
Еще один шквал ударов, и дверь широко распахнулась, на нее хлынул снег, ветер и минусовой воздух.
Оно пришло за ней.
В свете дрожащих ламп безопасности и странных пурпурно-синих сумерек она увидела высокую застывшую фигуру, блестящую и увешанную сосульками. Вокруг нее клубилось облако мороза и снега, скрывая ее.
Извивающиеся конечности потянулись к ней.
Ужасные красные глаза смотрели на нее с явной злобой.
Она не знала, что это было, только то, что это было что-то злокачественное.
Что-то призрачное.
Что-то чудовищное.
И чем бы это ни было, оно произнесло этим жужжащим голосом одно-единственное слово: "Батлер".
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
КЛАДБИЩЕ ЭОНОВ
Из чьего чрева вышел лед?
- Книга Иова 38:29
1
СТАНЦИЯ ПОЛАР КЛАЙМ,
ЛЕДЯНОЙ ПОТОК ПАДАЮЩЕЙ ЗВЕЗДЫ,
ВОСТОЧНАЯ АНТАРКТИДА
21 ФЕВРАЛЯ
ПУСТЫНЯ.
Замерзшая белая пустыня.
Не совсем континент, скорее грубо распотрошенный, костлявый труп, вытолканный из многовекового льда, шкура высушена и выскоблена, не осталось ничего, только лишенная мяса архитектура костей, давным-давно обглоданная ветром.
Это было первое, о чем вы думали, сходя с самолета и оказываясь на замерзшей коре Полар Клайм. И когда вы видели вокруг себя беззвучное, ветреное запустение, выступающие голый вершины Трансантарктики, поднимающиеся из снега вдалеке, как зазубренные шипы какого-то давно окаменевшего ящера, вы еще более убеждались в этом.
Безжизненное место.
Зловещая полярная пустыня.
Замерзшая гробница на дне мира.
С одной стороны возвышались горы, разделявшие континент пополам, а с другой - бескрайнее туманное пространство полярного плато, где ледяная шапка местами достигала трех миль толщиной. Это была Антарктида. Реликт ледникового периода, просто огромная, бесплодная и такая же безжизненная, как темная сторона Луны. Повсюду метели и парящие пятна ледяного тумана, ледниковые хребты и рога голубого льда. Безбожное повторение нарушалось лишь выходами на поверхность разрушающихся вулканических пород, которые были лишь немногим старше самого льда. Если смотреть на них слишком долго, эти камни начинали принимать сгорбленные квазичеловеческие формы. И если вы не отводили взгляд, вы могли слышать, как они говорят пронзительным мертвым голосом, который был голосом самого древнего и мистического континента.
На самом краю обдуваемого ветрами полярного плато располагалась станция Полар Клайм.
Она выглядела как какой-то сумасшедший марсианский игровой набор, который ребенок забыл в снегу. Все здания были ярко-красными и украшены флагами, увенчанными антеннами, тарелками радаров и указателями скорости ветра. В самом центре возвышался невысокий купол с развевающимся на нем американским флагом, а по периметру расположились коробчатые здания, соединенные туннелями и проходами в снегу.
Клайм был богом забытым местом чтобы провести лето, не говоря уже о долгой черной антарктической зиме, когда солнце по-настоящему не всходило в течение пяти месяцев. И если ты приезжал на зимовку, ты оставался там насовсем. Ты и все, что было внутри тебя, что могло сохранить тебя в здравом уме, пока дни превращались в недели, а недели в месяцы, и скука впивалась в тебя зубами, и дул ветер, и падал снег, и эта белая холодная клетка крепко держала тебя, как ягоду в глубокой заморозке.
Такова была реальность вечной тьмы на Полар Клайм.
Знак на размеченной ледяной дороге, ведущей от взлетно-посадочной полосы, в значительной степени говорил все это, все, что вам нужно было знать в этом году, и, возможно, все, что вы когда-либо узнаете снова:
АНТАРКТИЧЕСКАЯ ПРОГРАММА СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ
NFS ПОЛАР КЛАЙМ
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА КОНЕЦ СВЕТА
2
КОГДА КОЙЛ ВПЕРВЫЕ УСЛЫШАЛ об исчезновении двадцати пяти человек на исследовательской станции Маунт-Хобб - фактически всей летней команды - у него начали появляться забавные идеи. Такие, из-за которых ему было трудно закрывать глаза по ночам и еще труднее игнорировать некоторые сумасшедшие истории, которые ходили на станциях. Совершенно безумная чушь о дочеловеческих городах, которые были старше самих ледников, и о существах из других миров, предположительно найденных замороженными во льду.
Трудно было уйти от этого дела, особенно после того, что произошло пять лет назад на станции Харьков.
Не то чтобы Койл действительно верил в это, но оно продолжало жить в глубине его сознания, как открытая язва, которая отказывалась заживать. Дома, в мире, над всеми этими сказками и городскими легендами было достаточно легко смеяться: скучающие люди, у которых слишком много свободного времени, и слишком много идиотов, раскручивающих теории заговора в Интернете.
Но там, в холодных пустошах... ну, отмахнуться от этого было не так-то просто, независимо от того, что вам говорил здравый смысл.
Было что-то в этих покрытых льдом горах, глубоких зубчатых долинах и снежных равнинах, продуваемых минусовыми ветрами. Оно проникало внутрь тебя. Рассказывало о том, что вы не хотели знать, и заставляло вспомнить давно забытые вещи.
- Привет, Никки, - сказал Фрай, возможно, он говорил это не раз, потому что выглядел немного раздраженным. - Эй, чертов Никки Койл, ты здесь со мной или что? Ты слушаешь что я говорю?
Койл улыбнулся. Он не обращал внимания.
Фрай только покачал головой. - Гоззподи, еще пару недель и вот ты уже близорукий.
Койл сидел в лачуге для обогрева с Фраем, ловя лучи обогревателя Preway. Хотя Койл был поваром - и чертовски хорошим, - он помогал Фраю разгружать транспорт C-130 Национальной гвардии.
Зимние команды были небольшими, и приходилось помогать там, где это было необходимо. Летом на Клайм было около сотни человек, а зимой - всего восемнадцать или девятнадцать. В основном обслуживающий персонал, контрактный персонал, несколько ученых, проводящих эксперименты по грантам NSF. ANG C-130, стоявший на полосе, был последним в этом году.
Это была зимняя разгрузка: ящики, поддоны и бочки. Запчасти для машин и медикаменты, строительные материалы и лабораторные принадлежности. Еда, одежда для холодной погоды и баки с топливом. Не говоря уже о более важных вещах, таких как DVD, спиртное, табак и порнографические журналы. Все то, что делало мрачную зиму пригодной для жизни.