Улей 2: Нерест (ЛП)

Это был классический Особый Эд.
У него был природный талант к абсурду.
Конечно, время от времени случалось преступление настолько злодейское по своей природе, что оно просто ускользало даже от него. Так было с пакостным клоуном Фако прошлой зимой. Фако крал женское нижнее белье. Взламывал замки на дверях, крал трусики и растворялся, не оставляя после себя ничего, кроме порнографической игральной карты.
  
Особый Эд был в тупике.
По сей день, как и Джек Потрошитель, личность клоуна Фако оставалась противоречивой загадкой... хотя история имела счастливый конец. В конце зимы в кают-компании был найден прекрасный коллаж из женских трусиков, обрамленный несколькими леопардовыми стрингами Гвен. Чрезвычайно большое "бабушкино нижнее белье" Гат было центральным элементом этой декоративной и художественной экспозиции. Но, как сказал Фрай, "ее панталоны были такими большими, что с ними можно было безопасно спрыгнуть, как с парашютом, с высоты 20 000 футов".
Так что именно здесь, в нелепом лоне антарктической лагерной жизни, Особый Эд наконец-то ярко засиял. Когда он не расследовал жалобы, он делал много постов. Большинство из них были авторизованными постами, призывающими команду не делать несанкционированных постов.
- Эй, - сказала Гвен, -ты можешь воспользоваться моей банкой, Харв. Только сначала опустоши ее.
- Ха-ха-ха. Шутники. Лицо Харви покраснело еще больше. - Я знаю свой горшок для мочи. Я вам не доверяю, поэтому я помечаю все свои вещи специальным знаком, чтобы знать. Один из вас зашел в мою комнату и стащил его.
- Твой специальный знак? - спросила Гвен.
- Нет! Мой чертов горшок для ссак! Ты чертовски хорошо знаешь, что я имею в виду! Он подозрительно посмотрел на всех, его лицо было таким красным, что его редеющие седые волосы были белее инея на окнах. - Теперь я хочу его вернуть. Тот, кто его забрал, пускай оставит его у моей двери сегодня, я не буду задавать никаких вопросов. Но я хочу вернуть банку для мочи!
Фрай просто потерял контроль. - Эй, вы, люди! - крикнул он. - Теперь это серьезно! Харв хочет вернуть эту гребаную банку для мочи, и он настроен серьезно! Он не будет писать, пока не получит ее обратно!
- Почему бы тебе не заткнуться, Фрай! - сказал Харви.
Фрай послал ему воздушный поцелуй.
Харви больше не мог этого выносить. Он выбежал из кают-компании, поклявшись отомстить весельчакам. "Они хотят издеваться надо мной?" - сказал он. "Пусть издеваются! Но они узнают, что я дам ответ!"
Так было на всех станциях.
Мелочная чушь, глупые придирки и инфантильное нытье - все это рулилось бюрократической системой в стиле Микки Мауса, которая поощряет сплетни и указывание пальцем и полностью расследует самую нелепую жалобу вместо того, чтобы сказать нытикам заткнуться и вернуться к работе.
Койл насмотрелся такого.
В один год на станции Полюс у них был крайне воинственный и гомофобный оператор тяжелого оборудования. Он ненавидел геев и открыто призывал к их уничтожению. Такой парень явно напрашивался. Кто-то нарисовал цветы на его любимом ковше - анютины глазки, конечно же, - и началось полномасштабное расследование. Но оно только спровоцировало. Ему под дверь подсовывали пахнущие цветами любовные письма с открыто гомосексуальными романтическими стихами, адресованными ему. Затем кто-то взломал аккаунт менеджера станции и отправил гомофобу порнографическое письмо. Но все достигло критической точки, когда Фрай устал от нытья гомофоба и назвал его "гребаным педиком".
Сотруднику отдела кадров пришлось поговорить с Фраем о проблемах с управлением гневом и занести это в его досье. Фрай сказал, что это нормально, потому что гомофоб был "все равно всего лишь чертовой феей".
Койл был рад увидеть, что команда на Клайм по-прежнему была кучкой психов. История с Каллисто и исчезновение Кэсси Мэлоун не нарушили этого. Казалось, все в порядке.
Вскоре все ели, шутили и препирались, как обычно. Еда быстро исчезала, и Койл получил свою обычную порцию комплиментов. Все было абсолютно нормально. Никто не упоминал ни о каких странных вещах, по крайней мере, в тех разговорах, которые Койл смог услышать. Маунт-Хобб, Каллисто, возможная ситуация на NOAA Полярис и Кэсси не упоминались. И было ли это хорошо или плохо? Он не мог быть уверен. Ему бы больше понравилось, если бы эти вещи обсуждались, а не скрывались, как грязные семейные тайны.
Но он не был психологом. Что он знал?
Из того, что он смог выяснить, все было совершенно нормально. Отношения были прежними. Множество непристойных шуток, насмешек и забавных историй о прошлых годах. Просто разговоры за завтраком: легкие и воздушные. Никаких глубоких дискуссий. На Клайм все казалось обыденным.
Он позволил себе выдохнуть.
Но он не знал, что это было просто затишье перед бурей.
 9 
ПОЛЕВАЯ СТАНЦИЯ NOAA ПОЛЯРИС
В ПУТИ, 8 МАРТА  
КАК ОН И ПРЕДПОЛАГАЛ, его выбрали в спасательную команду. Хорн и Гвен отправились с доктором Флэггом. NSF ждало несколько дней прежде чем начать спасательную операцию, но в конце концов им пришлось это сделать.
Хотя утро было абсолютно черным, и не чернотой реального, цивилизованного мира, а полярной чернотой, которая была бесконечно чернее любой ночи, которую вы можете себе представить, пока не увидите ее воочию. Хлопья снега и кристаллы льда крутились в свете фар кружащимся густым вихрем, задувая и дрейфуя, заставляя кабину "Спрайта" трястись. Они оторвались от лобового стекла, когда дворники заработали лихорадочно, счищая их. За пределами света фар виднелась белая пустыня, бесплодная и враждебная.
Гвен сидела на переднем сиденье между Хорном, который вел машину, и Койлом, который откровенно скучал. Казалось, она наслаждалась происходящим. - Это весело, не так ли? - сказала она. - Двое мужчин сжимают меня с обеих сторон. Маме это нравится.
- Здесь только тебя можно возбудить, - сказал ей Койл.
- Это запустение, Никки. Грубая, жестокая природа. Заставляет мою кровь биться сильнее. Хотя на сиденье было достаточно места для троих, она раздвинула ноги в красных ветрозащитных штанах так, что ее колени коснулись коленей ее спутников. - У меня идея. Вы, ребята, можете быть хлебом, а я буду мясом. Мы приготовим хороший сэндвич с Гвен. Как звучит?
Койл пожал плечами. - Ну, я очень голоден.
Хорн просто проигнорировал ее, как всегда. Для него большинство людей были чем-то, что вы игнорировали, потому что редко что-либо из того, что они говорили, заслуживало вашего пристального внимания. Он выругался себе под нос и наконец сказал: - Очень приятное утро для поездки, Никки. Мне нравится.
- Чего ты ожидал? - сказал Койл.
- Ох, хватит ныть, Хорн, - сказала Гвен. - Тебе не обязательно было приходить. Господи, ты вызвался добровольцем.
Он просто крякнул, направляя "Спрайт" по льду, от Полар Клайм и гор, к самому полярному плато. Обычные компасы на льду были практически бесполезны, но у "Спрайта" была система GPS, которая могла вывести их прямо к двери NOAA Полярис.
Хорн сказал: - Я вызвался добровольцем, Гвен, потому что хотел убедиться, что Никки доберется туда целым и невредимым. Я решил, что это лучше, чем позволять какой-то девчонке водить его. Знаешь, как ты, например.
- Он только что оскорбил меня, Никки? - спросила Гвен, наслаждаясь этим. Хорн игнорировал ее с начала сезона. Наконец, она смогла подколоть его.
  
- Нет, он тебя не оскорбил. Это был комплимент.
Гвен перекинула волосы через плечо. - Я так и подумала. А теперь признайся, Хорн, ты не беспокоился о Никки. Ты беспокоился обо мне. Ты мне нравишься с первого дня.
Сидевший на заднем сиденье Флэгг игнорировал их, слушая свои заметки через гарнитуру.
Кабина дернулось, когда они проехали по куче льда. Хорн продолжал смотреть сквозь лобовое стекло.