Улей 2: Нерест (ЛП)
ЭТИМ ВЕЧЕРОМ, ФРАЙ ОБЫГРАЛ ЕГО В СУХУЮ четыре раза в криббедж и оставил его с пятью картами, забрав сорок баксов. Фрай был хорош в покере и криббедже. В играх, которые, казалось, полностью зависели от удачи тянущего карту, ему неизменно везло больше остальных. Но обычно Койл сражался. Он взял деньги для игры. Но сегодня не мог сосредоточиться и ушел с пустыми карманами. Когда он предложил другую игру, может быть, в семь карт или Рамми[29], Фрай только покачал головой.
- Такими темпами я буду владеть твоей задницей, Никки. Я не против что ты отдаешь мне свои деньги и пьешь мой виски, но, возможно, пришло время тебе вытащить голову из задницы и рассказать мне, что у тебя на уме. Потому там что-то есть, и я это знаю.
- Знаешь, да?
- Конечно. У тебя в заднице сидит здоровенный жучара, и я предлагаю вытащить его и раздавить. Ты сосешь мое бухло. Твоя игра в карты отстой. И ты не позволяешь мне включать веселую музыку.
Койл лишь улыбнулся. Да, сегодня вечером он был плохой компанией. Это было правдой. Он не мог сосредоточиться на игре. Виски не пьянило. И он не переносил музыку. Музыкальные вкусы Фрая начинались с Дуэйна Эдди и заканчивались Джином Винсентом. В рокабилли нет ничего плохого, но не сегодня.
- Давай, выкладывай, - сказал Фрай.
Они провели слишком много смен вместе, слишком много лет и слишком много зим. Иногда казалось, что они женаты, настроены на одну волну. - Я не знаю, - сказал наконец Койл. - Я думаю, что в этом году мне не по себе. Но не проси меня говорить, из-за чего именно.
- О, но я собираюсь спросить тебя об этом, Никки.
- Я знал, что ты так сделаешь.
- И?
Койл просто сидел, молча качая головой. - Возможно я схожу с ума, но по какой-то чертовой безумной причине я связываю воедино слишком много вещей, которые, вероятно, вообще не имеют никакой связи. И из-за этого всего... мне непросто. Я чувствую себя какой-то сумасшедшей старухой, которая видит пророчество в чайных листьях. Ты понимаешь?
- Нет, ни в малейшей степени, - сказал Фрай, - но я все еще слушаю. Я думаю, как только ты устанешь говорить о том, что тебя действительно беспокоит, ты действительно скажешь это.
Койл рассмеялся. - Ты думаешь, да?
- Да, Никки. Потому что никто не знает тебя лучше меня. Я люблю тебя как брата, но ты сукин сын.
- Хорошо. Давай перейдем к делу.
Он вздохнул и посмотрел на календарь с обнаженкой над столом Фрая. Под ним - замусоленные старые выпуски журналов "Популярная механика" и "Хот-род". На зимовке, Фрай, только и говорил о своих машинах: Plymouth Roadrunner 69-го года и Dodge Charger 68-го года, которые он тщательно отреставрировал, и GTO 70-го года выпуска, который в настоящее время валялся в гараже по частям. Вот о таких вещах он любил поговорить. О чем он не любил говорить, так это о двух своих браках и о том, что Антарктида стоила ему их обоих и тридцатилетней дочери, которая даже не хотела с ним разговаривать.
Но для полярника разрушенные семьи и отношения казались скорее нормой, чем исключением. Трудно было что-то удержать, когда ты десять месяцев в году находился на дне мира.
Койл какое-то время сидел так, как будто какой-то двигатель внутри должен был прогреться, прежде чем он был готов тронуться с места. Он оглядел тесную комнатку Фрая, прислушался к ветру снаружи, от которого стены время от времени тряслись, сжимаясь от холода.
- Хорошо. Сначала та чушь на Маунт-Хобб. Затем крушение вертолета. Та штука под брезентом. Этот псих Дейтон. Мне все это кажется странным, - он рассмеялся, - я знаю, что начинаю походить на Локка с его заговорами, но в глубине души я продолжаю связывать все это воедино и не могу заставить себя не делать этого.
- Может быть, для этого есть причина, - сказал Фрай. - Может быть, для этого есть очень веская причина.
- Какая?
- Может быть, ты прав. Черт, возможно, Локк тоже. Я трезво мыслю, как и любой другой, Никки. Я чувствителен, как ящик с металлоломом, но даже у меня возникают забавные ощущения от этого дела. Особенно после крушения вертолета. Я не знаю, что видели Хорн и Слим... дерьмо, да они дети, зеленые, как средний палец Кермита[30]... но я готов поспорить, что это было очень плохо. Слим просто панк-пацан. Господи, какого цвета будут его волосы завтра? Но Хорн был рядом достаточно, чтобы заметить что-то чертовски странное, когда он это увидел. И я готов поспорить, что они видели не человека, и даже не двоих из них, искалеченных вместе. Это была какая-то другая штука, которую я даже не смогу описать словами. Может быть, я слишком стар для таких дел, но этот парень Дейтон задел меня не по делу. Он не прав, и мы оба это знаем. И если я не поверил Хорну и Слиму сначала, после того как повел себя этот болван... словно Святой Грааль находился под этим брезентом, и он поклялся самим Иисусом защищать его... то сейчас я верю.
Койл был одновременно рад и встревожен тем, что они с Фраем были на одной волне. Они оба были ветеранами и нутром чувствовали, что в этом году происходят вещи более чем чертовски странные.
- Я просто надеюсь, что в этом году никто не слетит с катушек, - сказал Фрай.
- Как Дэнни Бой?
- В точку.
Прошлым летом представителем службы безопасности на Клайм был Дэнни МакКлори, он же "Дэнни Бой". Назван так потому, что у него были ангельские щечки, на которых было больше веснушек, чем у десятилетнего мальчика, бегущего сквозь высушенную солнцем пшеницу Индианы. Дэнни Бой действовал уверенно, как и все представители службы безопасности поначалу. Бегал по Клайм в своей милой маленькой белой каске, с планшетом под мышкой, напоминая людям надевать защитные очки, беруши и перчатки, а также завязывать волосы в хвост возле работающих механизмов.
Он достал всех до чертиков.
Часами наблюдал, как все выполняют свою работу, чтобы найти более безопасные способы ее выполнения и тем самым оправдать свое существование в лагере, когда все остальные считали его практически бесполезным.
Он наблюдал за операторами тяжелой техники, работающих на погрузчиках на свалке, и снабженцами на подъемниках на складе. Шнырял по камбузу, лабораториям и складам оборудования, страшно раздражая людей. Штрафовал, раздавал письменные тесты по безопасности и брошюры OSHA[31], принимал экзамены по вождению и останавливал людей на грузовиках, чтобы проверить, есть ли у них при себе водительские права США. Он заставил команду смотреть видео о безопасности, такие как "Two Hands, Ten Fingers" и "Shake Hands with Danger"[32], в которых незадачливых рабочих расчленяло промышленное оборудование, обычно захватывая за руки в штамповочные прессы листового металла или в червячные передачи или шнеки. Он также расклеил плакаты про полярников, которые игнорировали правила безопасности, всегда использовали неправильный инструмент для неподходящей работы и неизменно теряли конечности, вдыхали какие-то опасные химические вещества или падали в чан с кислотой... в этом случае рабочий, о котором идет речь, выглядел как зомби из комиксов ужасов 1950-х годов.
Да, Дэнни Бой был что-то с чем-то.
Потом кто-то подсадил его на крэк, и Дэнни Бой радикально изменился. Он ходил по территории, грязный, небритый и болезненно худой, как Джонни Тандерс[33] после хорошей попойки, его глаза потускнели, как окна дома в январе. Дэнни Боя доставили самолетом в Мак-Мердо и провели курс детоксикации.
Иногда изоляция доставала людей.
Койл покачал головой. - Но меня все это беспокоит. Маунт-Хобб, то крушение, это существо и Дейтон. Господи, я начинаю звучать как Локк, но у меня начинается паранойя или что-то в этом роде. Я начинаю думать, что станция Колония - это змеиное гнездо. Что все это связано. Возможно, Локк прав. Возможно, что-то происходит.
Ему чертовски не хотелось это признавать.
Локк был очень умным парнем, но он определенно был не в себе. Он заявил, что сам факт того, что NSF затеяло в этом году полевые исследования вызывает подозрения. Они не делали этого с зимы Трагедии на Харькове, когда доктор Гейтс руководил палеонтологической экспедицией на хребет Доминион, к югу от Клайм.